WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |

Болезненные и замалчивавшиеся в предыдущий период факты российскочеченских отношений стали отправной базой для нагнетания в Чечне антирусских настроений, формирования под демократическими лозунгами националистических, сепаратистских движений [23]. К концу 80х годов ХХ в. консервативнокоммунистическое руководство ЧИ АССР во главе с Д. Завгаевым начинает терять контроль над политическим процессом, часть населения – русские и русскоязычные специалисты, эмигрируют из республики. Чеченские и ингушские националистические движения фактически сегментировали республику по этническому признаку, ее единство с трудом удерживалось партийнономенклатурным руководством. Обвальный распад СССР и отказ нового российского режима от поддержки Д. Завгаева и всей прежней системы власти привели к распаду ЧИ АССР на Чеченскую и Ингушскую республики. В Чеченской республике вне правого поля происходит разгон Верховного Совета и администрации Д. Завгаева. Прежняя советская система была к этому времени полностью дискредитирована в глазах местного общества. В результате практически безальтернативных выборов в октябре 1991 г. Президентом ЧИР стал лидер радикальных чеченских националистов Д. Дудаев, который оттеснил от реальной власти националдемократическую интеллигенцию. Указ Д. Дудаева «Об объявлении суверенитета Чеченской Республики с 1 ноября 1991 г.» [24] привел к затяжному конфликту с федеральной властью, режимом Б.Н. Ельцина. Выход из экономического, политического и правового пространства Российской Федерации привел к развалу и деградации всех сфер общества, дезинтеграции чеченской элиты и чеченского этносоциума.

Псевдодемократический режим Д. Дудаева [25], несмотря на принятие ряда формально демократических законодательных актов (Конституция 1992 г., закон о самоуправлении и др.), уже к 1993 г. превратился в авторитарнокриминальный. В условиях быстрой маргинализации чеченского общества Д. Дудаев попытался, как это обычно происходит в маргинальной среде, опереться на традиционные институты: тайповые и надтайповые структуры, Мехкхел, как инструмент консолидации чеченского общества на основе «изначальной» чеченской демократии, необходимого, с точки зрения идеологов чеченского национализма, дополнения к современной демократии.

Реанимация тайповой структуры и соответствующих институтов, а также опора на вирды кадирийского тариката привели к демодернизации и архаизации чеченского общества[26], ослабили его интеграционные механизмы. В результате углубился раскол в чеченской элите, что привело к противостоянию Парламента и Президента Чеченской республики. Оно закончилось разгоном Парламента (июнь 1993 г.) и установлением диктатуры Д. Дудаева, который, впрочем, никогда не контролировал всю территорию республики и пользовался поддержкой не более четверти населения.

Неспособность режима Д. Дудаева к обеспечению позитивного развития Чеченской республики привела последнюю к глубокому кризису. В результате неспособности федеральной власти и дудаевского режима найти взаимоприемлемое решение военные действия 1994–1995 гг. привели к значительным разрушениям и подрыву социальной и экономической сферы Чечни.

Восстановительный период 1995–1996 гг., несмотря на очевидную коррумпированность в решении многих экономических проблем, имел положительную динамику, но был прерван Хасавюртовскими соглашениями, которые фактически передали Чечню под контроль полукриминальных полевых командиров, установивших террористический контроль над «своими» территориями, что привело к массовому бегству населения.

Чеченская республика фактически стала независимым, но непризнанным государством. Президент А. Масхадов пытался создать государство на основе крайнего чеченского национализма [27], проповеди чеченской исключительности и опоре на традиционный суфийский ислам [28]. В борьбе с А. Масхадовым за власть другие полевые командиры (Ш. Басаев, З. Яндарбиев, М. Удугов и др.) выдвинули проект создания Кавказского Халифата на основе идей ваххабизма, стремящегося преодолеть этнические, клановые и вирдовые перегородки. Борьба за реализацию обоих проектов создания исламского государства – традиционалистского и «ваххабитского» привела к возникновению параллельных органов власти (две Шуры и др.), потере управляемости, развалу социальноэкономической сферы, инфраструктуры, эмиграции из Чечни фактически половины собственного чеченского населения. Чечня превратилась в один из центров международного терроризма, агрессия которого против Дагестана (август 1999 г.) привела к новой военной операции федеральных сил. В результате были разгромлены основные силы сепаратистов и базы международного терроризма, но и полностью оказалась разрушена вся социальноэкономическая сфера. Фактически чеченский этносоциум превратился не просто в общество с фрагментированной структурой, но распался.

«Антитеррористическая операция» (название, на наш взгляд, не полностью отражает сущность военного подавления сепаратистов) после завершения ее военной фазы не дает пока путей политического решения проблемы. Она, как и предыдущие военные действия, была проведена вне правового поля, что ставило федеральные силы в неопределенное положение (отказ от введения чрезвычайного положения, прямого Президентского правления и т.д.) и вынуждало осуществлять не свои функции, давало повод для критики действий федеральных сил российской и зарубежной либеральной общественностью. Взаимное недоверие большей части населения и федеральных силовых структур сделало ситуацию тупиковой. В архаизированном чеченском обществе мифологизированное сознание демонизирует федеральные силы и в целом роль России в исторической судьбе чеченцев. В свою очередь, представители федеральных силовых структур интерпретируют отказ от сотрудничества местного населения в выдаче боевиков, основанный на ментальных особенностях, как едва не полную принадлежность к боевикам всего мужского чеченского населения. Тупиковость ситуации сознательно или бессознательно закреплялась в общественном сознании через СМИ.

Сложность ситуации в Чечне заключается в том, что восстановление социальноэкономической и культурной сфер невозможно без политического решения проблемы, а последнее возможно только на фоне успехов в социальноэкономическом восстановлении. Но эти задачи в Чечне необходимо решать параллельно и взаимообусловлено, а не поэтапно.

Главное – это проблема формирования легитимной власти. Без решения этой задачи, несмотря на все усилия федерального центра и администрации Чеченской Республики во главе с А. Кадыровым будут оказываться малоэффективными. Опора на ранее существовавшие структуры или политические клики будет малоэффективной, т.к. они показали свою неспособность самостоятельно обеспечить консолидацию чеченского общества и современный уровень государственного управления и самоуправления, функционирования экономики республики. Расколотая чеченская элита пока не демонстрирует способности к внутричеченскому диалогу, а тем более сотрудничеству и лишь пытается найти формы взаимодействия с федеральной властью, добиться ее полной поддержки. Таким образом, речь идет о фактически распавшемся обществе, лишенном консолидированной элиты, с полностью разрушенными основными жизненными сферами, продолжающейся на его территории диверсионнотеррористической деятельностью.

Мы считаем, что выход из чеченского кризиса может реально начаться только с формирования учредительной власти. Ее цель должна быть ограничена, на наш взгляд, решением следующих задач, приемлемых для большей части населения и элиты:

определение статуса Чечни в составе Российской Федерации;

определение формы государственного устройства Чечни;

нормативное обеспечение формирования законодательной ветви власти;

определение сроков переходного периода к современной демократической системе.

В современных условиях Чечни всеобщее голосование может быть лишь фикцией, имитацией демократии и не приведет к формированию легитимной учредительной власти, а значит и последующей легитимной системы власти и управления. Учредительная власть в республике может быть сформирована из представителей элиты, избранной местными территориальными обществами, легализованными политическими партиями, институализированными элементами гражданского общества: АН Чечни, вузы, союзы предпринимателей, диаспоры в России, включая нечеченцев, духовные лидеры и др. Необходимым условием является институализация политического крыла сепаратистов, отказывающихся от силовых методов достижения своих целей, что открывает возможности для политического диалога и поиска компромисса. Инициатива по формированию органа учредительной власти Чечни должна исходить от федеральных властей, а гарантом ее формирования может стать Президент РФ. Помощь, контроль за формированием такого органа могла бы осуществлять недавно созданная ЮжноРоссийская парламентская ассоциация.

На данном этапе большая часть чеченской элиты, придерживающаяся различных политических позиций, может пойти на диалог и сотрудничество друг с другом и федеральной властью на основе того, что необходимы:

признание Конституции РФ;

спасение чеченского народа и полиэтнического чеченского общества, находящегося на грани полной катастрофы. Это отодвигает на второй план политические групповые и личные интересы, но создает правовые условия для легальной борьбы за их реализацию на основе решений учредительной власти;

реконструкция чеченского общества и государственности на правовой основе.

В результате есть шанс сделать шаг в сторону сначала модели «демократии согласия», а затем перейти к либеральной модели на основе политической конкуренции.

Формирование легитимной власти является не единственным, но необходимым условием преодоления чеченского кризиса. Власть, не воспринимаемая законной, своей (большинством населения) не сможет скольконибудь эффективно разрешать сложные, но не безнадежные социальноэкономические, политические и культурные проблемы Чечни в рамках Российской Федерации. Их решение возможно лишь в рамках большого российского пространства, восстановления и завершения интеграции чеченцев в многонациональную систему России.

Трагические события 11 сентября 2001г. в США, инициативы Президента В.В. Путина привели к переосмыслению ситуации в Чечне, открыли новые пути для разрешения конфликта.

Примечания Дьяконов И.М., Старостин С.А. Хурритоурартские и восточнокавказские языки / Древние восточные этнокультурные связи. М., 1988. С. 164 – 207; Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала, 1996. и др.

Кавказ и Дон в произведениях античных авторов. / Отв. ред. М.Р. Гасанов. РостовнаДону, 1990. С. 190.; Виноградов В.Б. Описание Северного Кавказа в «географии» Страбона (XI, V, 1 – 8) // Изд. СКНЦ ВШ. Обществ. науки. 1975. №4.

Виноградов В.Б. Сарматы СевероВосточного Кавказа. Грозный, 1963; Вагапов Я.С. Вайнахи и сарматы. Грозный, 1990.

Ртвеладзе Э.В. О походе Тимура на Северный Кавказ // Археологоэтнографический сборник НИЧ ИЯЛ ЧИ АССР, т. IV, Грозный, 1976; Хазриев Х.А. Кавказцы против Тимура. Грозный, 1992.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1988. С. 330.

Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. М., 1997. С.232.

Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI – XVII вв. Грозный, 1988. С. 84.

Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича и доныне. СПб., 1996. С. 49 – 50.

Задворнов И., Халмухамедов А. Тейпы и тукхумы// Родина. 2000. №1 – 2.

Гакаев Дж. Очерки политической истории Чечни (XX в.) М., 1997. С. 39.

Этот общественный переворот расценивается авторами с противоположных позиций: как прогрессивный (демократический) и как регрессивный, возвращение к обществу военной демократии.

Ахмадов Ш. Имам Мансур. Грозный, 1991.

Покровский Н.И. Кавказские войны и имамат Шамиля. М., 2000.

Акаев В.Х. Шейх КунтаХаджи: жизнь и учение. Грозный, 1994.

Хасбулатов А.И. Этнодемографические процессы и территория Чечни (вторая половина XIX – начало ХХ в.) // Научная мысль Кавказа. 2000. №1.

Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917 – 1918гг.), Горская республика (1918 – 1920гг.). Документы и материалы. Махачкала, 1994.

Марченко Г.В. Россия на Кавказе. Военноисторический аспект национальной политики в СевероКавказском регионе в 20 – 90е гг. ХХ в. Ростов н/Д, 1999. С.9.

Черноус В.В. Из истории государственного управления на Северном Кавказе и Дону в ХХ в. // Государственное и муниципальное управление. 2000. №3.

Тишков В.А., Беляева Е.Л., Марченко Г.В. Чеченский кризис. Аналитическое обозрение. М.,1995. С.16.

Расчеты по: Численность населения и некоторые социальноэкономические характеристики национальностей и народов РСФСР. М., 1991.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.