WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |

Центр системных региональных исследований и прогнозирования

ИППК при РГУ

Южнороссийское обозрение

ВЫПУСК 4

Современное

положение Чечни:

социальнополитический аспект Сборник научных статей Ответственный редактор В.В.Черноус Ростов – на – Дону Издательство СКНЦ ВШ 2001 ББК 63.3 (2 РОС) С 31 Редакционная коллегия серии:

Акаев В.Х., Арухов З.С., Волков Ю.Г., Добаев И.П. (зам. отв. ред.), Попов А.В., Черноус В.В. (отв. ред.), Мельцер Е.Я. (отв. секретарь).

Рецензенты:

Кислицын С.А. д.и.н. проф. СКАГС, Крикунов В.П. д. и. н. проф. (г. Георгиевск) С 31 Современное положение Чечни: социально – политический аспект/ Южнороссийское обозрение Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ. Вып. 4. Отв. редактор В.В.Черноус – РостовнаДону: Издательство СКНЦ ВШ, 2001 – 156 с.

ISBN В сборнике рассмотрены предпосылки и развития чеченского конфликта, анализируется современная социальная, религиозная и политическая ситуация, особенности информационного противостояния по проблема Чечни, сравнительный анализ чеченских и абхазских событий. Авторы статей предлагают свое видение некоторых путей преодоления чеченской трагедии.

Сборник адресован регионоведам, этнополитологам, государственным служащим.

Д – 01 (03) – 2001. Без объявл. ББК 63.3 (2 РОС) ISBN © Центр системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ Предисловие Предлагаемый читателю сборник научных статей продолжает серию изданий Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ «Северокавказское обозрение», которое получило новое уточненное название «Южнороссийское обозрение». Сборник посвящен анализу некоторых социальнополитических проблем Чечни на рубеже XX и XXI веков. Его планировалось подготовить и выпустить совместно с институтом гуманитарных исследований Чеченской Республики. Однако в силу объективных трудностей реализовать проект в полной мере не удалось. Чеченский кризис, пути выхода из него, судьба чеченского народа одна из самых острых и сложных проблем, испытаний, с которыми пришлось столкнуться народам и государственности России. Много внимания им уделяет федеральный центр, представительство Президента РФ в Южном федеральном округе во главе с В.Г.Казанцевым, Администрация Чеченской Республики во главе с А. Кадыровым, силовые структуры и институты гражданского общества. Однако чеченский узел далек от своей развязки. Поэтому в ближайших выпусках мы, несомненно, продолжим диалог специалистов по диагностике сложившейся ситуации в Чечне и вокруг нее, поиску путей, сценариев постконфликтного развития.

События в Чечне обросли огромной научной и публицистической литературой, в которой представлен широчайший спектр взглядов, мифов, стереотипов. Появились первые попытки целостного подхода к чеченской проблеме. Но они, как правило, страдают очевидной политической заданностью, тенденциозностью [1]. Даже последняя монография известного этнолога В.А. Тишкова [2], насыщенная фактическим материалом, интересными наблюдениями и выводами, распадается на сегменты и не лишена известного интеллектуального кокетства в духе конструктивизма. Важным представляется формирование документальной базы и публикация мемуарной литературы участников и свидетелей событий в Чечне. Среди них выделяются открытостью воспоминания Г.Н.Трошева[3], развеивающие мифы, созданные вокруг армии, приоткрывающие тайные пружины некоторых событий. Но все это лишь первые подходы к проблемам, которым явно не хватает надежной источниковой базы, особенно по тайнам «Грозненского и кремлевского дворов», политические и криминальные игры в которых в 90е годы кроваво резонировали на Юге России и не только в нашем регионе.

Настоящий сборник, как уже отмечалось, также затрагивает отдельные аспекты социальнополитических проблем, переживаемых чеченским обществом, участия в их решении федерального, регионального уровней российской государственности. Не все рекомендации по преодолению кризиса являются убедительно обоснованными, не все оценки социальных процессов в Чечне можно признать бесспорными, но они могут, по мнению редколлегии, способствовать в ходе обсуждения выработке реалистичных подходов к выходу из кризиса.

В статье В.В. Черноуса и Н.В. Трохининой дается обзор непростой этнокультурной и этнополитической интеграции чеченцев в российскую социокультурную систему. В статьях И.П. Добаева и К.М. Ханбабаева анализируются проблемы радикализации ислама, взаимоотношений и соотношения традиционалистов и салафитов в современной Чечне. А.А. Манкиев убедительно обосновывает необходимость восстановления полиэтничности Чечни как условие выхода из кризиса и постконфликтной модернизации. Положение женщин и детей Чечни находится в поле зрения статьи В.И. Череватенко. С разных позиций рассматривают проблемы государственности и правовой культуры Чечни С.А. Воронцов, Ю.Е. Милованов и А.Н. Амелько и соответственно предлагают разные, но сопряженные друг с другом рецепты преодоления кризиса. Практически неразработанную в научном плане проблему поставил З.С. Арухов: «Чеченский конфликт и киберпространство», наметил направления, ориентиры исследований. Своеобразным дополнением характеристики З.С. Аруховым виртуального пространства Чечни в мировой компьютерной сети стала статья молодых исследователей А.С. Беззапонного и Е.В. Шараповой по сравнительному анализу сайтов rd.dgu.ru и kavkaz.org. По традиции сборник завершают статьи Ч.Х. Гуния и Н.А. Трапша, в которых в компаративистском плане рассмотрены социальнополитические проблемы в Абхазии и Чечне и возможные их решения.

Примечания Чечня и Россия: общества и государства. Ред. Фурман. Д.Е. М., 1999.

Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. М., 2001.

Трошев Г.Н. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. М., 2001.

. В. Черноус директор Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ, к.полит.н.

В.В. Черноус Н.В. Трохинина Чеченцы и Россия: трудный путь интеграции Корни этнической истории чеченцев уходят в находагестанскую этническую общность, которая выделилась из палеокавказского мира в IV – III тыс. до н.э. Находагестанские языки – хранители древнейшего ядра кавказской семьи языков, имеют некоторые параллели с хурритоурартскими языками [1]. Впервые упоминаются Страбоном в I в.до н.э. как гаргарейцы [2]. Племена нахов – предки чеченцев и ингушей до присоединения к России не были консолидированы. На протяжении многих веков они испытывали взаимное влияние соседних народов Кавказа, а также волн ираноязычных и тюркских племен [3]. Этническая история нахов VIIXIII вв. связана с «царствами» Серир, Алания, Хазарским Каганатом. В этот период к нахам приходит из Грузии письменность и начинает проникать христианство, которое в VIIX вв. сталкивается с продвижением ислама в ходе походов на Кавказ Арабского халифата. В этот период археологи фиксируют также первые контакты нахов с восточными славянами.

Опустошительное нашествие монголотатарских орд (XIII), а затем Тимура (XIV) [4] изменили этническую карту Северного Кавказа, включая расселение племен нахов.

В XVI в. нахи были представлены многочисленными обществами и союзами обществ: окочане, шибуты, мичикизы и др., часть из них находилась под контролем аварских, кабардинских, кумыкских и других владельцев и, соответственно, имели различную политическую ориентацию. С XVI в. происходит активизация политики Московского государства на Кавказе [5]. По просьбе кабардинских князей, кахетинского царя и некоторых других владельцев Кавказа был возведен во второй половине XVI в. Тюменский (Терский) городок для противостояния набегам Крымского хана и стоявшей за ним Османской империи, а также их северокавказским союзникам. Кавказские владельцы начинают приносить шерти (присяги) на верность, вступать в союзновассальные отношения то с Москвой, то с Крымом или Османской империей [6]. В окрестностях Терского городка поселилось одно из влиятельных нахских обществ ококи (аккинцы), которые стали принимать участие в походах Терских воевод. В 1588г. их владелец Ших–мурза, упрочивший свое влияние на Северном Кавказе при поддержке российских войск, включая казаков, добровольно признал вассальную зависимость от московского царя. В 1595 г. он погиб в междоусобной борьбе, а начавшаяся на рубеже XVI – XVII вв. Смута привела к ослаблению влияния России на Кавказе. Но с 20х годов XVII в. российская политика на Кавказе вновь активизируется, и влияние в окоцких землях было восстановлено [7], а с 40х годов становится очевидным на всем Северном Кавказе. Во второй половине XVII в. вассалами московского царя становятся мичикизы, шибуты, другие общества, но зависимость носила часто символический характер, и терские воеводы были вынуждены периодически требовать возобновления присяги на верность, в результате чего постепенно вырабатывается типовая шерть [8]. Борьба Крыма, Персии и России за влияние на Северном Кавказе вынуждает местных владельцев и находящиеся под их контролем чеченские общества бесконечно лавировать между собой и ведущими региональными державами. В свою очередь, Россия втягивается в узел кавказских противоречий и, соответственно, войн.

С каспийского похода Петра I (1722) начинается переход к политике присоединения Северного Кавказа к России, установлению российской администрации. Преобладающими становятся насильственные, военные методы присоединения, что резко обострило русскосеверокавказские отношения, в т.ч. с нахскими обществами.

В XVIII в. нахские племена делились на чеченцев (по названию Чеченаул), карабулаков и ингушей (от аула Ангушт). Традиционная структура чеченцев обычно представляется следующим образом: 9–11 тукхумов (племенных союзов): Аьккхи; Нохчмахкхой; Чебирлой; Миастой; Терлой; Шарой; Шотой; Нашхой; Махистой; Галай; Ламаьккхи, говорящих на одном из чеченских диалектов. Они объединяли по разным оценкам от 135 до 160 тайпов (родоплеменных территориальных общностей) восходящих к одному предку [9].

Между тайпами существовала сложная иерархия. Они делились на элитные (знатные) и плебейские (лейские), на исконночеченские – чистые, и ведущие свое происхождение от иноплеменников – нечистые (гуной – от терских казаков, зумсой – от грузин, харачой – от кумыков и т.д.) [10]. Тайпы делились также на горные и плоскостные, между которыми, в свою очередь, имела место сложная иерархия.

В результате острой антифеодальной борьбы в некоторых обществах Чечни (как и в Черкесии, Дагестане) были уничтожены местные владельцы. Такие образования получили название «вольных обществ» [11], в других сохранялось господство кабардинских, аварских и кумыкских феодалов. Российская военная администрация в этой борьбе поддерживала то владельцев, то общинников, принуждая переходить и тех, и других в российское подданство. К началу 80х г. XVIII в. практически все чеченские общества признали подданство России. Однако установить административный контроль над ними не удавалось, что привело в конце XVIII в. к учащению военных экспедиций. Одним из факторов усиления военной активности российских войск была борьба с наездничеством. Набеги на соседей, Грузию, русские крепости и казачьи городки за добычей играли дополняющую роль в экономике чеченских обществ, которая была многоотраслевой и развитой (роль набегов преувеличивается некоторыми авторами, кроме того, необходимо иметь в виду, что набегами занимались и другие народы, включая казачество). Наряду с экономической, набеги выполняли функцию социализации – воспитание у молодежи отваги, доблести и других качеств воина. Рост населения чеченских обществ, их передвижение с гор на равнины, предгорья наталкивалось на систему казачьих укреплений, в результате чего обостряются русскочеченские, и в целом русскокавказские отношения. Оно стимулировало интеграционные процессы на Северном Кавказе, что проявилось в попытках создать государственность северокавказских народов – шейхом Мансуром (1785–1791 гг.) [12]; имамом Шамилем (1834–1859 гг.) [13], в состав которых входили чеченские этнические группы. Консолидирующую роль с целью преодолеть этническое и клановое разнообразие играл ислам в форме так называемого «кавказского мюридизма». На Северном Кавказе, в том числе в Чечне, в конце XVIII – XIX в. получил развитие суфизм – мистическая ветвь ислама, представленная двумя тарикатами (путями): первоначально накшбендийским, а затем кадирийским. Несмотря на жесткую религиозную политику Шамиля, ему не удалось преодолеть сложную, полиструктурную систему чеченских обществ. Ислам утвердился в Чечне, но в синкретичном взаимодействии с традиционными верованиями. Этносоциальная структура чеченцев к концу XIX в.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.