WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

Ю. И. Семенов

Диалектический материализм:

Его место в истории философской мысли и современное значение В советское время во всех книгах, посвященных изложению как истории философии, так и самой философии, всегда подчеркивалось, что возникновение диалектического материализма было революционным переворотом в развитии философской мысли. И вслед за этим обычно следовала попытка раскрыть коренное, качественное отличие марксистской философии от всех предшествующих философских систем. На мой взгляд, все эти попытки были не самыми удачными. Более или менее ясным было отличие диалектического материализма от идеалистических систем. Но оно во многом совпадало с отличием от идеализма любой философской материалистической системы. Все материалисты давали в главном и основном одно и то же решение основного вопроса философии, а именно принимали мир, природу за первичное, а сознание, дух – за вторичное, производное.

Когда же пытались рассказать об отличии диалектического материализма от других материалистических учений, то обычно говорили, что диалектический материализм, вопервых, в отличие от старого материализма не ограничивался материалистическим пониманием одной лишь природы, а распространил такого рода взгляд и на общество, а тем самым и на его историю, вовторых, что в нем материализм был органически соединен с диалектикой. Все это можно было прочитать на первых страницах любого курса марксистской философии.

А далее курс подразделялся на две в значительной степени обособленные части, которые выступали либо как два раздела одного учебного пособия, либо как два разных учебных пособия. Первая часть носила название диалектического материализма, вторая – исторического материализма. В свою очередь первая часть чаще всего делилась на два раздела, в одном из которых излагался материализм, а во втором – диалектика. И если взять первый раздел первой части курса марксистской философии, то в нем обычно излагались положения, которые мало чем отличались от тех, что можно было найти в работах немарксистских философовматериалистов. Пожалуй, единственное отличие можно было найти в том параграфе главы об истине, в котором шла речь об абсолютной и относительной истине. В результате все утверждения о коренном качественном отличии диалектического материализма от немарксистского материализма повисали в воздухе. Оставалось во многом неясным, что же именно нового внес диалектический материализм в решение основного вопроса философии, если не считать распространение материалистического его решения и на общество.

Все это не случайно. К. Маркс и Ф. Энгельс, создав в общем и целом принципиально новую философскую систему, скольконибудь детально её не разработали и нигде систематически её не изложили. У К. Маркса вообще нет ни одной специально философской работы, если не считать докторской диссертации и «Тезисов о Фейербахе», найденных и опубликованных Ф. Энгельсом уже после смерти великого мыслителя. У Ф. Энгельса были работы либо полностью философские («Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»), либо содержащие специальные философские разделы («АнтиДюринг»). Но ни одна из них не содержала систематического изложения марксистской философии. К. Маркс сознавал наличие такого изъяна и мечтал о создании подобного рода работы. «Если бы снова нашлось время для таких работ, – писал К. Маркс Ф. Энгельсу в 1858 г., – я с большим удовольствием изложил бы на двух или трех печатных листах в доступной здравому человеческому рассудку форме то рациональное, что есть в методе, который Гегель открыл, но в то же время мистифицировал» [1 Маркс К. Письмо Ф. Энгельсу, 14 января 1858 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2е. Т. 29. С. 212.]. Спустя десять лет в письме к И. Дицгену К. Маркс снова возвращается к этому замыслу: «Когда я сброшу с себя экономическое бремя, напишу «Диалектику». Истинные законы диалектики имеются уже у Гегеля – правда, в мистической форме. Необходимо освободить их от этой формы...» [2 Маркс К. Письмо И. Дицгену, 9 мая 1868 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2е. Т. 32. С. 456.]. Но времени у него на это так и не хватило. В отличие от И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля основоположники марксизма не были профессорами философии и не были обязаны читать систематические философские курсы.

Из последователей К. Маркса и Ф. Энгельса В. И. Ленин был почти что единственным человеком, который понастоящему понимал их философию. Но его замечательная книга «Материализм и эмпириокритицизм» тоже не содержит систематического изложения диалектического материализма. И главное, в этой работе основное внимание он обращал не столько на отличие диалектического материализма от других материалистических учений, сколько на то, что роднит все формы материализма. «Философские тетради» В. И. Ленина свидетельствуют о том, что и у него было намерение написать работу, в которой в более или менее систематическом виде излагался бы именно диалектический материализм [3 См.: Предисловие от Института марксизмаленинизма к «Философским тетрадям» В. И. Ленина // В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 8.]. Но и у него не хватило на это времени.

А когда, наконецто, появились профессора марксистской философии, обязанные читать курсы лекций, в которых эта философия была бы систематически изложена, то они оказались неспособными глубоко понять ее суть. Одна из причин – недостаточное знание философии Г. Гегеля, точнее, непонимание сущности тех великих открытий, которые были сделаны этим выдающимся мыслителем, а тем самым и диалектики. Оно было присуще многим крупнейшим марксистам, включая даже такого крупного авторитета, каким был Г. В. Плеханов. «Плеханов, – указывал В. И. Ленин, – написал о философии (диалектике), вероятно, до 1000 страниц (Бельтов + против Богданова + против кантианцев + основные вопросы etc etc). Из них о большой логике, по поводу неё, её мысли (т. е. собственно диалектика как философская наука) nill» [4 Ленин В. И. Конспект книги Гегеля «Лекции по истории философии» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 248.]. В конспекте гегелевской «Науки логики» В. И. Ленин заметил: «Нельзя понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя !!» [5 Ленин В. И. Конспект книги Гегеля «Наука логики» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 162.] Но если без понимания философии Гегеля нельзя понять экономический труд К. Маркса, то тем более без этого нельзя проникнуть в сущность философского учения последнего, которое в отличие от марксовой экономической теории никогда не было систематически изложено. В результате большинство марксистов, включая Г. В. Плеханова, стояло на позициях не столько диалектического материализма, сколько старого, прежнего материализма. «1. Плеханов, – подчеркивал В. И. Ленин, – критикует кантианство (и агностицизм вообще) больше с вульгарноматериалистической, чем с диалектикоматериалисти­ческой точки зрения... 2. Марксисты критиковали (в начале XX века) кантианцев и юмистов более пофейербаховски (и побюхнеровски), чем погегелевски» [6 Там же. С. 161.].

Именно поэтому В. И. Ленин в статье «О значении воинствующего материализма» в качестве важнейшей задачи философовмарксистов поставил изучение и материалистическое истолкование гегелевской диалектики, что для него было равнозначно всесторонней разработке материалистической диалектики [7 Ленин В. И. О значении воинствующего материализма // Полн. собр. соч. Т. 45. С. 30–31.].

Такая работа была начата советскими философами в 20?е годы. Были достигнуты определенные результаты, но затем марксистская философия в СССР была подвергнута жесточайшему разгрому [8 См.: Яхот И. Подавление философии в СССР // Вопросы философии. 1991. № 7, 8, 9.]. Такая участь постигла и марксизм в целом. Он, начиная с конца 20х годов, был постепенно заменен псевдомарксизмом [9 См. об этом: Семенов Ю. И. Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке // Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993.]. В результате марксистская философия, вернее то, что выдавалось за марксистскую философию, в 30–50е годы представляла собой закоснелую сумму положений, которые нужно было заучить, в которые надо было веровать и которые надлежало бездумно повторять.

Какието подвижки начались после смерти И. В. Ста­лина и особенно после XX съезда КПСС, но они касались не столько сущности марксистской философии, сколько различного рода деталей. Определенная часть советских философов, принимая набор фраз, в которые выродился диалектический материализм, за подлинный диалектический материализм, прониклась презрением и даже ненавистью к нему и обратилась к различного рода немарксистским философским построениям [10 См.: Семенов Ю. И. Разработка проблем истории первобытного общества в «эпоху» Бромлея // Этнографическое обозрение. 2001. № 6. С. 12–14.]. Ну а в годы перестройки началась целенаправленная кампания по развенчанию марксизма вообще, диалектического материализма прежде всего.

Характерной в этом отношении является статья о диалектическом материализме, помещенная в книге «Русская философия. Малый энциклопедический словарь» (М., 1995). Не буду разбирать всех содержащихся в ней глупостей, свидетельствующих о поразительном невежестве автора. Отмечу лишь, что статья завершается категорическим утверждением, что «его (т. е. диалектического материализма) кончина была бесславной и незаметной: от него отвернулись с пренебрежением, без особых споров и упреков, и это «передовое учение» рассыпалось, как изветшавший и безжизненный дом» [11 Русская философия. Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 165.]. Если речь идет о псевдомарксистском пустословии, которое преподносилось в СССР под видом диалектического материализма, то автор в определенной степени прав. Но если он имеет в виду подлинный марксистский материализм, то остается только перефразировать известное высказывание Марка Твена. Когда журналисты обратились к нему с просьбой проком­ментировать сообщение о его смерти, он ответил, что слухи о ней несколько преувеличены. Марксистскую философию хоронили уже не раз, и, судя по всему, заниматься этим будут еще долго.

Но во всяком случае для того, чтобы понять сущность диалектического материализма, сейчас во многом приходится начинать с самого начала.

Начну я с выяснения того, что представлял собой домарксистский материализм. При этом нет необходимости уходить в глубь веков.

Достаточно рассмотреть материализм таким, каким он был на рубеже XVIII–XIX вв.

После блестящих успехов, достигнутых в XVI–XVIII вв., материализм оказался в состоянии затяжного кризиса, что, в частности, выразилось в том, что он запутался в неразрешимых противоречиях. Главный недостаток заключался в его непоследовательности. Он был материализмом, не достроенным до конца: материализм во взглядах на природу противоречиво сочетался в этом учении с идеализмом в понимании общества, а тем самым и истории. Провозглашая, что общественное мнение, приводящее людей в движение, определяется общественной средой, материалисты одновременно рассматривали общественную среду как порождение общественного мнения. Объективного источника общественных идей, т. е. такого, который, определяя общественные взгляды, в то же время сам бы от них не зависел, материалисты открыть не смогли. В результате, пытаясь разорвать описанный выше порочный круг, они с неизбежностью приходили к волюнтаристическому пониманию истории [12 Подробно об этом см.: Семенов Ю. И. Философия истории от истоков до наших дней: Основные проблемы и концепции. М., 1999. С. 158–162.].

С огромными трудностями сталкивались материалисты и тогда, когда обращались к проблемам теории познания. С их точки зрения, единственным источником знания был чувственный опыт. На вопрос о том, верно ли положение: «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах», – они давали утвердительный и только утвердительный ответ. В этом смысле они были не просто последовательными, но абсолютными сенсуалистами.

«Физическая чувствительность, – писал К. А. Гельве­ций, – это сам человек и источник всего того, чем он является. Поэтому знания человека никогда не достигают большего, чем дают его чувства. Все, что недоступно чувствам, не достижимо и для ума» [13 Гельвеций К. А. О человеке // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1974. С. 555.]. Отстаивая абсолютный сенсуализм, он доходил до крайности – сводил мышление к чувственному познанию. «...Всякое суждение, – читаем мы у него, – есть лишь рассказ о двух ощущениях, либо испытываемых в данный момент, либо сохранившихся в моей памяти... Выносить суждения – значит ощущать. Признав это, можно сказать, что все умственные операции сводятся к чистым ощущениям. Зачем же признавать в нас какуюто способность суждения, отличную от способности ощущения?!» [14 Там же. С. 78–79.] Другие французские материалисты, также будучи сенсуалистами, были в этом отношении с ним не согласны. Д. Дидро, например, достаточно четко отличал ум от ощущений. Для него пять чувств – пять свидетелей.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.