WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

Семёнов В.В. К вопросу об онтологии сознания // Социальногуманитарные науки на рубеже XXI века. Выпуск IV. Сборник научных трудов МПГУ. – М., 2000. – С. 3 – 23.

Проблема бытия, объективной реальности с самого зарождения философии была в центре внимания философов. Индивидуальное же сознание как феномен со стороны его бытийности редко привлекало внимание исследователей. Обычно оно рассматривалось как один из компонентов бытия. Пожалуй только софисты (Протагор) обратили внимание на ту особенность этого компонента, что лишь он непосредственно дан субъекту, а потому оценка окружающего мира есть в первую очередь оценка сознания («Человек есть мера всех вещей»).

К этой проблеме вернулись только в новое время. Антропологическая устремлённость ренессанской философии вела к тому убеждению, что знание о внешнем мире является менее достоверным, чем знание о самом себе. Знание о своём Я постепенно приобрело статус несомненного, непосредственно достоверного. Так, по словам Кампанеллы, человек в сущности познаёт самого себя, всё же остальное он познаёт через себя. Понастоящему революционным стало открытие Декарта, установившего не только центральное положение мыслящего духа (нашего Я) как непосредственно данного, но и субстанциальность этого данного, то есть его самодостаточность. Декарт исходил из того, что наибольшей ясностью и отчётливостью обладает тот объект, который даётся мышлению непосредственно. Такой непосредственно сознаваемой вещью будет сам мыслящий дух. Наша душа, наше Я и есть безусловная реальность. Нет ничего, что было бы для нас достовернее. Вещи же окружающей реальности «становятся нам известны не благодаря тому, что их видят и осязают, но благодаря тому, что их разумеют или постигают мыслью».

Открытие Декарта направило философскую мысль в русло решения проблем, которые оказались основополагающими для всей последующей философии. 1. Выделение различных видов субстанций (духовной и телесной) поставило на повестку дня вопрос о соотношении монизма субстанции с плюрализмом субстанций. И то и другое казалось настолько же очевидным, насколько и несовместимым, взаимоисключающим. 2. Ввиду самодостаточности сознания оно стало превращаться в центральную категорию онтологии. 3. Субстанциализация языковой и понятийной формы заставила вспомнить о том, что феномен сознания включает в себя и чувственное восприятие (перцепцию) и переживания. Субстанциализация этих феноменов, в свою очередь, уперлась в проблему антиредукционной несовместимости первых и последних, и в первую очередь проблему взаимоисключаемости чувственного и рационального. В итоге, в ХХ веке философия вплотную подошла к вопросу о характере иерархической организации феномена сознания.

Исследование Декарта в буквальном смысле слова разрушило античносредневековое понимание мира как универсума, единого целого. Мир раскололся на субъект и объект. Впервые после античности вновь стала острой проблема логической последовательности в его описании. Стало ясно, что идея единства мира является далеко не столь простой, как казалось раньше. И дело не только в противопоставлении материального и духовного, которое известно ещё со времён Платона. Обнаружилось, что идея единства мира упирается в факт плюрализма субстанций, который согласно закону тождества (закону непротиворечия) логически несовместим с монизмом, но является не менее очевидным, чем последний. И не случайно доведение до логического завершения декартовской идеи дуализма вызвало к жизни плюрализм окказионализма. В сущности ещё Аристотель, исследуя качественные индивидуальности форм, или различных «родов сущего», пришёл к идее их радикально антиредукционных отношений – квалитативизм Аристотеля [5], что уже выводило за рамки монизма. Однако субстанциальность этих форм была ещё относительной – нижележащая форма материи выполняла роль материи по отношению к вышележащей форме. В новое же время Гегель в своей диалектической логике поставил вопрос о субстанциализации акциденций, или материальности форм [7, c. 78 – 83]. Но из этого следует уже прямой вывод о том, что множество форм нельзя рассматривать как некоторое множество свойств, а только как множество оформленных материй (парадоксальный вывод монистической логики о плюрализме субстанций).

После Декарта в отношении к онтологии сознания наметились два подхода – монизм и плюрализм, две противоположные интенции (обоснование двух истин), которые, постоянно рефлексируя друг к другу, образовали различные варианты их синтеза. На множественность бытия (логических истин) было указано в окказионализме. Мальбранш выступил с утверждением о невозможности естественного влияния не только тела на душу, но и тела на тело. Как плюралистическое оценивается учение о монадах Лейбница. Именно так оно было воспринято современниками и последующей философией, так было развито в западном и отечественном лейбницианстве.

В «Монадологии» Лейбница монады – «простые бестелесные субстанции», «истинные атомы природы». Монады не взаимодействуют между собой («не имеют окон») и в то же время благодаря предустановленной гармонии отражают друг друга и весь универсум в своих имманентных процессах так, что каждая монада сама предстаёт как универсум. Монады наделены психической активностью (бессознательная психика), состоящей в восприятии (перцепции) и стремлении.

На первый взгляд может показаться, что нововременная рефлексия к панпсихизму представляет собой своеобразную реанимацию на новом уровне гилозоизма, идущего ещё от древних греков (Фалес, Анаксимен, Гераклит и др.). На самом деле мы имеем дело с качественно новым явлением: в биологических терминах описываются важные свойства плюралистического бытия, субстанций, составляющие такой их неотъемлемый параметр (характеристику), который можно поставить в один ряд с открытием causa sui – причины самодвижения. Невзаимодействующие субстанции тем не менее рефлексивно относятся друг к другу. «Субстанции взаимно мешают одна другой или ограничивают друг друга, в этом смысле они действуют одна на другую и принуждены, так сказать, приспособляться друг к другу. Ибо может случиться, что какоелибо изменение, увеличивающее выражение одной субстанции, уменьшают выражение другой» [17, c. 140]. Это то, что «называется восприятием (перцепцией)» [17, c. 415]. Субстанция, таким образом, отражает другие субстанции путём восприятия, или рефлексии в себя, в свою субстанциальность. И если Декарт впервые описал рефлексивный физиологический акт для живых систем, то Лейбниц фактически это свойство рефлексии установил как универсальное явление для всех субстанций.

Ещё одно важное дополнение в онтологию сознания вносит Лейбниц. Если, по Декарту, центральное место в онтологии сознание получает благодаря его особому положению в осознании и воспроизведении реальности (оно есть непосредственно данное), то у Лейбница рефлексирующее сознание каждой монады становится тоже центром как в силу своей самодостаточности, так и в силу того, что каждая монада представляет собой универсум. В каждой монаде в отражённом виде с самого начала содержится вся вселенная [17, c. 132 – 133]. Это свойство сознания быть центром и будоражило всю нововременную эволюцию онтологических представлений о нём. Даже классическое воспроизвение концепции универсума уже не могло не учитывать этого обстоятельства ( не говоря уже о неклассических моделях иррационализма) и потому в немецком классическом идеализме речь идёт о мировом духе и панлогизме.

Реакцией на декартовский дуализм (плюрализм) субстанций стали монистические концепции. Более глубокая причина этой реакции кроется в самой истории философии. Уже древнегреческие философы (элеаты, софисты и античные скептики, мегарская школа и др.), разрабатывая критерии истинности философских концепций, фактически показали, что логически непротиворечивое (последовательное) описание мира возможно только с утверждением его монизма и качественной однородности (концепции Единого, Одного, монады и т.п.). Именно это осознанно и неосознанно выверялось соответствием закону тождества и закону тождества противоположностей (полярных состояний одного и того же качества). Следовать логической непротиворечивости, которая явно противоречила чувственно получаемым фактам (несоответствие между чувственным и рациональным) оказалось очень даже непросто [29]. Плюрализм мира никак не состыкуется с логическим монизмом – законом тождества и законом тождества противоположностей. Именно это обстоятельство было подмечено ещё Платоном в его подчёркивании несовместимости дуалистически разделённых мира вещей и мира идей, которые не имеют между собой ничего общего.

Платон, исторический вклад которого в философию наиболее весомый в диалоге «Парменид», поскольку именно здесь в субстанциальный мир идей проникает не только гераклитовский мотив (взаимодействие противоположностей), но и диалектика тождества противоположностей, стал действительным родоначальником этой диалектики. Но ещё в диалоге «Пир» он выступал против главного дефекта гераклитовской диалектики – против раздвоения единого на несогласованные начала. У Гераклита «единое, “расходясь, само с собою сходится” …, но из начал различных, покуда они различны между собой, согласия не получается» [«Пир», 187 – b]. Тождественность гераклитовских противоположностей фиктивна, ибо возникнув из «единого» вначале, они затем нарушают единство, превращая его в пустую декларацию (то, что «по природе» есть «одно», эмпирически обнаруживается как «два»). Их дуализм есть в конечном счёте утверждение абсолютного агностицизма. Чтобы не нарушать единство мира, противоположности должны иметь нечто общее, среднее – тождественное им звено (тождественное не только в исходном начале, а постоянно), в котором они опосредуются и совпадают. Поэтому Платон и пришёл к выводу, что сама по себе идея тождества противоположностей абстрактна, тождество должно реализоваться в субстанции (в сверхчувственном мире идей) – только это позволяет выдержать принцип монизма. Лишь в отношении друг к другу, а не в отношении к чувственным вещам идеи обладают сущностью [«Праменид», 133c – d] (дихотомия идей и вещей превращена автором «Парменида» в параллелизм: вещи имеют отношение только друг к другу, и идеи – только друг к другу [«Парменид», 133d – 134]). Диалектика тождества противоположностей, тождества, которое справедливо лишь для субстанции, единственно возможное движение философии монизма, ибо без этого нет никакой возможности не противореча себе, то есть без паралогизмов, объяснить мир.

Не может существовать мир, подчиняющийся двум несовместимым (логически несостыкующимся, взаимоисключающим) законам. Не может он быть представлен физически конечным и в то же время бесконечным, как не может быть он вечным и в то же время преходящим, как не может человек быть мёртвым (трупом) и одновременно биологически живым – это абсурд для реальности и паралогизм в логике. Противоположности могут быть тождественны только в том случае, когда имеют нечто общее, равное (субстанцию, сущность). Как показал Гегель, диалектическая бесконечность тождественна диалектической конечности, потому что не имеет никакого отношения к физическому представлению о «дурной» бесконечности, а её образ скорее можно сравнить с кругом, линией, которая «замкнута и всецело налична», «бесконечна в пределах своей сферы». Он, как и Платон, рассматривает диалектику не части и целого, а частей (то есть в совокупности всеобщего) и целого. И дискретность частей слитного целого при этом оказывается «непрерываемой непрерывностью», «сливающейся дискретностью». А вечное, абсолютное существует у него «ни до сотворения мира, ни после его гибели, а … есть “теперь” без “до” и “после”» [10, c. 27]. Как видим, в диалектике тождества противоположностей (тождества их в субстанции) меняется смысл и содержание метафизических категорий.

Итак, реакцией на дуализм Декарта и плюрализм его последователей был монизм. В нововременной философии он представлен двумя линиями. 1. Линия объективного идеализма (так называемый «монизм начала»), в которой сознание выступает как нечто сверхиндивидуальное, охватывающее собой универсум и превращающееся в итоге своего развития в конечный разум индивида. 2. Линия абсолютного, или субъективного, идеализма, где сознание является единственной реальностью и полностью подчиняется закону тождества.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.