WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |

ручко сергей викторович

«жизнь за чужой счёт»

Раздумывая над тем, с чего начать своё повествование, я пришёл к выводу, что не стоит мне заниматься поисками псевдонима для главного героя, как обыкновенно это принято повсеместно, по одной простой причине: этот псевдоним, каким бы он хорошим не был, не будет вообще отражать сущность человека, с которого далее будет писано нечто, надеюсь, достойное внимания многоуважаемой мною читающей братией. Тем более, это замечание представляется мне важным тогда, когда я сам по себе считаю, что говорить о человеке в третьем лице, другими словами в среднем роде, является несколько унизительно и некрасиво, в том смысле, в котором представляется нам всё некрасивое. Таким образом, я принял решение писать от первого лица, то есть от себя, чтобы иметь возможность «влезть в шкуру» (если можно так выразиться) моего героя, великодушно позволившего мне о нём повествовать так, как я этого пожелаю: за что я ему премного благодарен.

В самом деле, что такое есть «Я»? Я часто задаю себе этот вопрос и не могу себе точно, с достаточной долей достоверности, ответить на него. Бывают такие моменты, когда мне кажется, что знание моё, в этот раз, является истинным, но проходит некоторое время, и вновь предо мною встаёт этот же самый вопрос: Кто Я есть? И действительно, «я», как единичный материальный объект в природе, называется тем, чем его называют другие, что о нём представляют, опять же, другие, и какое, эти же другие, имеют о нём мнение. Собственно говоря, я не могу сам о себе сказать кто я, ибо это не совсем верно, потому что только в психиатрических клиниках, находящиеся там лица, запросто называют себя Наполеонами, Фрейдами, Христами, Ньютонами и Эйнштейнами. Окружающие же их вполне конкретно знают, что это не так, поэтому такие люди и находятся в таковом месте. Но если вы назовете пациента этой клиники дураком, то он искренне, кстати говоря, оскорбится. Посему, нормальный человек в объективном мире представляет собою то, кем он представляется другим. Абсолютно неважно, между прочим, и понимать, что в силу своего физиологического и психологического строения, представления человека о другом человеке, практически всегда, отрицательны: об этом не принято говорить вслух, но думать об этом, и мыслить таковое, никому невозможно запретить. Так что оставим это следствие без рассмотрения, без нашего внимания, а вернёмся всё же к самой наиценнейшей букве нашего алфавита, к последней, в действительности, и первой, в явлении всех моих представлений, к букве «Я». Мне почемуто всегда хочется прояснить вопрос, откуда я взялся на этой земле, и в этой жизни потому, что я точно знаю, что жил ранее в прошлом. Наверное, чтото я там совершил не очень хорошее, и меня в наказание сослали в наш мир, как когдато бог выгнал Адама и Еву из рая в земной ад. Это доказывает то, что моего согласия, родиться в этом мире, никто не спрашивал. И это, кстати говоря, совсем не означает того, что моё происхождение зависело от воли случая, потому что ещё Вольтер говорил, что случай – это ничто; его не существует, ибо мы называем так действие, причину которого не понимаем: нет действия без причины, нет существования, без оснований существовать.

Таким образом, я появился в мир, представляя собою, сплошной сгусток энергии, которая волит жить. Доктор, или медсестра, в роддоме повязали мне на ногу оранжевую резиновую бирку, на которой было написано время моего рождения и номер, для того чтобы не перепутать меня с моею матерью. Такие же номера, кстати говоря, присваивают и заключенным в тюрьмах. Позже, мои родители дали мне имя; отчество и фамилия мне перешли по наследству от отца; записали мою персону в ЗАГСе, опять же, под определенным номером; выдали на моё имя свидетельство о рождении, и я уже стал человек с бумажкой, которая узаконила моё гражданство и мою национальность. Чуть дальше, круг моего общения всё более и более расширялся, вместе с ним и увеличивались представления обо мне других; то есть я оброс кличками, прозвищами, школьными оценками, мнениями учителей и желаниями моих родителей – да и не только их одних. Таким образом, с самого начала моего существования, я живу за чужой счёт, причем, против своей воли. Вообщето говоря в нашем существовании, происходит только два явления, которые не зависят от наших желаний, намерений и нашего воления – это рождение и смерть, между которыми и проявляется, как явление, жизнь. И только в ней мы желаем и волим, потому что я не могу желать родиться и умереть, по определению. Следовательно, и живу за чужой счет не по своему желанию, а в силу «случайных» обстоятельств, случившихся до моего рождения, и не со мною. Какие это обстоятельства, мне абсолютно безразлично, так как они меня касаются постольку поскольку. А вот то, что вся моя жизнь, в основе своей, состоит из того, что я только и занимаюсь тем, что ищу объекты, которые меня будут обеспечивать, и за чей счет я буду жить – это факт моей внутренней организации, который я игнорировать не могу, ибо он есть естественный закон природы. Поэтому, хочу я этого или не хочу, мне следует таковое принимать, как нечто само собой разумеющееся: тем более тогда, когда чем больше по времени я существую на земле, тем всё труднее и труднее становится находить такие объекты. Значит, некая материальная форма, напичканная чужими представлениями и мнениями, перемещающая в пространстве и времени, в поисках себе подобных, за чей счет можно поживиться, это и есть «Я».



Вот эта форма и лежит на огромной белой двуспальной кровати, на сексодроме, как её называет девушка Лена, и ожидает эту самую Лену. Она, как объект мира, есть моя любовница, так как говорит, что любит меня. У неё имеется богатый муж; владелец баров, торговых точек и прочего добра. Сама Лена – генеральный директор, какогото туристического агентства и салона красоты. Кстати говоря, эту кровать покупала она сама, судя по всему, для себя. Положа руку на сердце, я хочу сказать, что живу на 70 % за её счёт. Честно сказать, мне непонятно, что она во мне нашла такого особенного, но живу я вполне прилично и достаточно удовлетворительно. У меня есть время заниматься философией, учить испанский и просто жить, а ведь, чтобы хотя бы просто жить, необходима масса свободного времени. Как же можно жить, если постоянно чемто занят – это уже деятельность, а не жизнь. Правда, в последнее время, чтото не ладится у моей любовницы с мужем; меньше денег он ей стал выделять, и я сообразно с этим недополучаю своего обычного жалования, которое, согласно с законом о труде, должно с каждым разом расти, а не убывать. А он, имеется в виду её муж, и не подозревает, что своими действиями наносит ущерб абсолютно постороннему для него человеку, то есть творит зло бессознательно; что порицалось ещё Сократом, который говорил, что творящий зло сознательно гораздо лучше, того, кто совершает его бессознательно. Да бог с ней, с этой лирикой! Она в реалиях жизни нужна мне так же, как и зайцу стопсигнал. По большому счёту говоря, я Лену люблю не изза денег, а просто люблю и всё. Она приходит, я позволяю ей делать с собою всё, чего бы она ни захотела: после этого я с ней делаю всё, что хочу. Потому она мне говорит, чтобы я был всегда такой, какой есть сейчас, то есть не изменялся; чтобы я ничего не делал, а деньги она будет давать столько, сколько мне нужно, в разумных пределах, конечно же. Но чтото в последнее время не всё так гладко и просто получается. Надо отметить, что она шикарная женщина. Дети у неё взрослые, возрастом она далеко уже не девочка, но фигурка аккуратная стройная и сексапильная. Энергии в ней валом: постоянно кудато несется, кудато спешит, с кемто общается. Короче говоря, хорошенькая мадам, хотя и глупая, женщинам в принципе это простительно, это их отличительная черта ума, возвышающегося над мужским интеллектом. Учёный муж, наверное, когда пытается проникнуть своим грандиозным рассудком в женский разум, тотчас же восклицает: Боже, какой талант! А оказывается, женский ум прост, то есть, глуп, в нём нет ничего сложного, и как всё гениальное просто, так и всё женственное – гениально. Хотя и нельзя Леночке отказать в том, что в уме её есть нечто тонкое: она умеет шутить, говорить то скромно, то нежно, то ласково; словом в ней было много остроумия и много привлекательности. Так вот, чтото в наших отношениях происходит не то, что происходило обыкновенно. Я, замечу отдельно, что не возбуждаюсь от того вида, когда женщина раздевается; стриптиз мне абсолютно безразличен. Зато, когда женщина одевается, сдерживаю я себя с трудом. Так обыкновенно и происходило: как только Лена, уходя, начинала натягивать на свою прелестную попку миниатюрную юбчонку, я постоянно её, можно сказать, насиловал: в последний раз этого, увы, не было. Да и вообще в последний раз я её уже не хотел, так, как этого хотел обычно. И думаю, что мною завладевает апатия. А апатия – это и есть отношение к сношению после сношения. Весь вопрос состоит в том, почему такое происходит? Деньги, здесь, не причем. Вещизму в таких вещах делать нечего. Значит дело в другом: В чем? Если ретроспективно посмотреть на наши отношения, вернее сказать, в мой внутренний мир, в котором эти отношения отражались, то первое, что я здесь нахожу, это свободу. Моя внутренняя свобода, позволяет мне быть внешне покорным; ведь, я же позволяю ей делать со мной, чего бы она ни захотела; мне просто всё равно. Но безразлично мне было раньше, а сейчас нет: почему? Привязанности и зависимости я к ней не имею, я свободен: привычку совместного бытия не приобрел, но апатия всё же настигает, следовательно, какойто внешний раздражитель повлиял на мою психику. Этим раздражителем может быть только Лена, в её же сторону направлено отвращение. Тогда другого объяснения я не нахожу, как то, что Леночка ко мне очень сильно привязалась, и привязывается она тем сильнее, чем больше представляет себе прав на меня, ибо моя покорность ей позволяет так считать. Она как бы привыкает к такой роли, и любит её, своё доминирующее состояние. Другими словами, её активность провалилась в мою пассивность; я как бы впитал её в себя. Следовательно, теперь, я чувствую посягательство со стороны некоего лица на мою свободу, на то, что есть во мне самого ценного, и я не волен от этого освободиться, так как свободу чувствует другой человек во мне, но не моё рефлексивное видение самого себя. И верно; ведь она ясно себе представляет свою власть надо мной; я стал её собственностью, вещью, объектом, посредствам которого она удовлетворяет своё разбушевавшееся либидо, что она и любит. Отсюда её всегдашняя свежесть после нашей совместной сексуальной аэробики. Так что же получается, в самом деле, я стал для неё своеобразным наркотиком, без которого она уже не может существовать; ведь, покорность объекта есть и слабость в представлениях этого самого объекта, и, как следствие этого, жалость к нему. Но жалость унижает. Она яд, хотя и приносящий наслаждения. Короче говоря, я её больше не хочу. Вложить в неё нечего, и незачем. Тем более, что мне всё больше необходимо одиночество; я устал от мира, он мне надоел, опротивел, как нечто самое скверное, что имеется во всей Вселенной. Я хочу вернуться туда, откуда я пришел. Там мне видится рай и свобода, или свободный рай. По крайней мере, это лучше, чем ад покорности. Леночка, както вменяла мне в вину, что я живу за её счет: мол, что тебе ещё нужно, говорила она, у тебя всё есть, чего бы ты не пожелал. Есть «Я», и всё моё твоё. Живи, наслаждайся, делай, что хочешь, только будь моим. Можно подумать, она за счет своего мужа не живет. Я ей сказал это, она возмутилась и обиделась. Странно, както это. Мы все живем за чужой счет, и глупо это отрицать. Жена живет за счет мужа, муж – за счет жены; рабочий существует за счет предприятия, на котором работает, а предприятие – за счет его работы; дети растут за счет родителей, чтобы родители проводили старость за счет детей: Все мы, как объекты мира, живем за чужой счет, и во всех наших намерениях, желаниях и устремлениях основой пребывает потребность жить за чужой счет. И если ктонибудь в этом боится себе признаться, то это совсем не значит, что этого не существует в природе. Но каждый человек, оказывается, ввиду своего происхождения, а женщины ещё и внешности, как и благодаря своим супругам и детям, может быть достаточно вознесен судьбой, то есть чемто таким, что ему не принадлежит, и не является им самим. А женщинам, по обыкновению, всегда дорого все, что угодно, но только не пристойность и стыдливость. Так и Лена не понятно, что бережёт меньше – деньги ли или своё доброе имя; ведь, её сжигает такая похоть, что она ищет встречи со мною чаще, чем я с ней. Леночка только что ушла. Какая прескверная была для меня ночь, хочу я вам доложить. Никогда, в своей жизни, я не испытывал такого отвращения к женскому телу. Оно (тело) перестало быть упругим на ощупь и приятным на взгляд. Просто, удивительно, как отношение к объекту может перевернуть даже материальность его с ног на голову.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.