WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Разеев Д.Н.

Учение о феноменальности (феноменология) Канта Дайте мне материю, и я построю из нее мир [1 И.Кант. Собр.соч. в 6ти тт. Т.1. М., 1963, с.126] И.Кант Я вижу в чистой рефлексии [2 E.Husserl. Cartesianische Meditationen. §17 Haag, Martinus Nijhoff, 1950. S.77] Э. Гуссерль Первым делом у всякого непредвзятого читателя возникают два фундаментальных вопроса, относящихся скорее не к самому тексту работы, а именно к ее названию:

1. Есть ли основание для интерпретации кантовской системы как феноменологии (даже в самом широком смысле этого слова), и если есть, то какое? 2. В чем необходимость такой интерпретации? Попытка ответить на первый из этих вопросов нуждается прежде всего в предварительном прояснении того, что называют феноменологией сегодня, и в зависимости от этого будет ясно идет ли речь об обнаружении у Канта того, что позднее открыто под именем феноменологии, то есть о возвратном движении в прочтении кантовской философии, или же речь идет о том, что никогда еще не было замечено при всем разнообразии различных толкований системы Канта.

В истории философии, начиная с Декарта, можно выделить по крайней мере три учения о феноменальности, которые отличаются друг от друга в той степени, в какой различны фундаментальные понятия, лежащие в их основании. Первая “феноменология” (кантовская) основывается на понятии синтеза, вторая (гегелевская) на понятии диалектики [3 Тезисом феноменологии Гегеля может служить следующее предложение из его предисловия к “Феноменологии духа”: “Сила духа лишь так велика, как велико ее внешнее проявление, его глубина глубока лишь настолько, насколько он отваживается распространиться и потерять себя в своем раскрытии.” (Г.В.Ф.Гегель. Феноменология духа. Спб., 1992, с.5)], третья (гуссерлевская) на понятии интенциональности; именно последнюю считают в собственном смысле феноменологией. В дальнейшем мы будем называть гуссерлевскую феноменологию — классической феноменологией. Из оставшихся же двух “неклассических” феноменологий предметом нашего анализа будет являться феноменология Канта. Однако сам термин феноменология по отношению к кантовской системе еще предстоит прояснить в нашей работе, поэтому под феноменологией Канта мы не подразумеваем раздел из “Основ метафизики естествознания”, относящийся к прояснению материи по отношению к рассудочной категории модальности; или: феноменологию Канта мы понимаем шире, чем она представлена в вышеуказанной работе. Первым и вместе с тем фундаментальным указанием на то, что мы подразумеваем под “феноменологией” Канта было определение ее как “неклассической феноменологии”. Поэтому прежде всего необходимо предоставить феноменологии статус рода; таковым родовым определением для феноменологии служит то, что она в корне отлична от всякой теории познания, гносеологии. Фундаментальной характеристикой феноменологии является, вопервых, то, что она работает в границах имманентного, то есть является “археологией” достоверности, вовторых, то, что она суть историческая (морфологическая) наука, в отличии от всяких эйдетических наук, в том числе от истории, построенной на принципе последней.

Прежде всего три общих замечания. Вопервых, как известно, основной задачей “Критики чистого разума” был ответ на вопрос: как возможны априорные синтетические суждения? От разрешения этого вопроса, по Канту, зависела судьба самой метафизики как науки о всеобщем и необходимом познании a priori. Аналитическое суждение есть лишь суждение проясняющее, не выходящее за пределы своего понятия, и в этом смысле оно не несет той познавательной ценности, которую дает суждение синтетическое как расширяющее знание. Поэтому синтетические суждения являются в собственном смысле познанием. Однако если эмпирические суждения, основанные на опыте, не вызывают у нас сомнений, то возможность синтетических суждений априори требует специального исследования. Таким исследованием и является “Критика чистого разума”; во введении Кант даже утверждает, что именно “ради синтеза предпринята вся эта критика” [4 И.Кант.

Критика чистого разума. М., 1994, с. 45]. Вовторых, для Канта всякое познание вытекает из двух источников — чувственности и рассудка, поэтому для ответа на вопрос “Критики” необходимо было прежде всего открыть априорную чувственность и априорное мышление. Втретьих, необходимо определиться в отношении метода “Критики чистого разума”. Традиционной интерпретацией методического движения Критики является признание теоретической философии Канта — гносеологией, то есть теорией познания [5 См., например: В.Виндельбанд. Философия Канта. (Из истории новой философии Виндельбанда). СПб., 1895]. Тем не менее, возможен существенно иной ход по отношению к интерпретации кантовского метода: “Критика чистого разума” является истолкованием “роли” чувственности и рассудка в познании, и в этом смысле вопрос о возможности познания не ставится Кантом в модусе вопроса о генезисе познания (что познанию как таковому присуща определенная последовательность, историчность; хотя именно так интерпретировал Канта Гегель: “Что касается, вопервых, теоретической философии, то Кант в “Критике чистого разума” приступает к делу психологически, то есть исторически, описывает главные ступени теоретического познания. Первой способностью является вообще чувственность, второю — рассудок, третьей — разум” [6 Гегель. Лекции по истории философии. Кн.3. М., Л., 1935, с.423]). Мы выступаем против приписывания исторической функции методическому движению Критики, какой бы парадоксальной не казалась ситуация, в которой мы оказываемся [7 А она кажется именно парадоксальной, например, с учетом последнего предложения кантовского введения к Критике: “Это трансцендентальное учение о чувственности должно составлять первую часть науки о началах, так как условия, лишь при которых предметы даются человеческому познанию, предшествуют условиям, при которых они мыслятся” (И.Кант. Критика чистого разума. М., 1994, с.46).]. Все же остается возможность для неисторической интерпретации — архитектонику Критики можно представить как аналитику восприятия: “объективное единство всякого (эмпирического) сознания в одном сознании (первоначальной апперцепции) есть необходимое условие даже всякого возможного восприятия, и сродство всех явлений (близкое или отдаленное) есть необходимое следствие синтеза в воображении, a priori основанного на правилах” [8 И.Кант. Критика чистого разума. М., 1994, с. 512]. Итак, главный вопрос Критики предварительно может быть сформулирован следующим образом: как возможно априорное восприятие? Такой подход к основаниям “Критики чистого разума” дает нам два принципиально трансцендентных друг другу горизонта внутри имманентной сферы познания: эстетическое (разумеется в кантовском смысле) и мыслимое. Признание подобной чужеродности друг другу чувственности и рассудка будет обозначать невозможность применения принципов одной по отношению к другой [9 Там же, с.71: “Эти две способности не могут выполнять функции друг друга”.]. Вопрос о возможности познания должен получить свое разрешение через независимое исследование чувственности от рассудка и рассудка от чувственности; именно посредством принципиальной, методической “изоляции” можно исследовать вопрос о возможности априорного восприятия.

Структура нашей работы как раз обусловлена тем фактом, что изначальной данностью для Канта является именно синтез. Вопрос о возможности последнего составляет суть методологического движения “Критики чистого разума”. Именно следуя этим путем мы встречаем такие квазиданности как “явление” и “предмет”; эти квазиданности и являются феноменами особого опыта, в рамках которого разворачивается Критика. Если нам удастся показать структуру этого особого опыта, забегая вперед укажем — опыта трансцендентального воображения; если нам удастся показать ту роль, которую играет воображение в открытии априорных форм как чувственности так и рассудка, то только в этом случае возможно будет говорить о феноменологии Канта: неклассической феноменологии восприятия или феноменологии воображения.

Итак, исходя из вышесказанного, первый раздел нашего небольшого исследования будет озаглавлен как “Явление”; предметом его рассмотрения будет являться трансцендентальная эстетика Канта. Целью первого раздела будет показать, вопервых, феноменологический (в нетрадиционном, кантовском смысле) смысл “явления” и нетождественность его ни с “предметом”, ни с “феноменом” [10 Здесь я могу указать на один из английских переводов “Критики чистого разума”, где одно из первых предложений Критики “Der unbestimmte Gegenstand einer empirischen Anschauung‚ heiЯt Erscheinung” (Immanuel Kant. Kritik der reinen Vernunft. Stuttgart‚ 1989‚ S.81) переводится как “The undetermined object of intuition is called an empirical intuition‚ is call phenomenon” (Immanuel Kant. Critique of pure reason. Tr. by Meikle John. New York&London‚ 1900‚ p.21). Нам не хотелось бы акцентировать внимание на филологических изысканиях, однако стоит напомнить, что Кант в своей “Критике чистого разума” употребляет также и термин Phaenomenon, который вводится им впервые только во второй книге трансцендентальной аналитики, в аналитике основоположений (См.: Immanuel Kant. Kritik der reinen Vernunft. Stuttgart‚ 1989‚ S.221). Принципиальную важность этого, на первый взгляд незначительного вопроса, позволяет понять как раз открытие неклассической феноменологии Канта.], вовторых, показать роль трансцендентального воображения в открытии априорных форм чувственности. Во втором разделе, озаглавленном “Предмет”, будет рассматриваться дедукция чистых рассудочных понятий Канта и его целью будет показать феноменологическую (в кантовском смысле) данность “предмета вообще”, а также раскрытие Кантом феноменального горизонта опыта в трансцендентальном схематизме. Кроме того, особое место в каждом разделе будет уделено отличию классической феноменологии (гуссерлевской) от неклассической феноменологии Канта. Сложность выдерживания подобного рода направления исследования обусловлена также тем, что, ставя перед собой задачу рассмотрения неклассической феноменологии, постоянно следует принимать во внимание (удерживать) основные принципы феноменологии классической, при этом не сбиваясь на путь истолкования первой, исходя из последней, и вместе с этим понимать их родовую принадлежность к феноменологии. О чрезвычайной сложности выдерживания такого направления я говорю по собственному опыту; так, например, мои долгие попытки в отношении трансцендентальной эстетики Кантовской критики в сравнении с трансцендентальной феноменологией Гуссерля привели меня сперва к тому, что в противовес классической феноменологии (гуссерлевской) неклассическая феноменология (кантовская) разрешает проблему чувственности, однако как затем оказалось — при проверке этого моего поспешного вывода на “выдерживание направления” — не только в классической, но и в неклассической феноменологии само понятие чувственности изначально двусмысленно, и это привело меня к размышлениям о родовой черте феноменологии вообще (к п.8, который с моей собственной точки зрения является одним из самых интересных во всей работе), к тому, что феноменология (как классическая так и неклассическая) не решает проблему чувственности.

Более того, наш замысел имеет значительные перспективы, поскольку, если удастся решить первую задачу (указать на специфическую сферу феноменологии Канта), то возможно будет также показать, что феноменология воображения Канта не только не осталась в тени его гносеологии, но и перекочевала в метафизические системы Шопенгауэра и Фихте; и что также есть существенная возможность истолковывать последние как феноменологии (разумеется неклассические), причем система Шопенгауэра раскрывает себя в этом смысле как неклассическая феноменология созерцания, а система Фихте как неклассическая феноменология мышления. Однако эта дальнейшая задача является непосильной для представленного здесь изложения, поэтому есть лишь указание на перспективу заявленной тематики.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.