WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |

Эксперименты при разделенных больших полушариях мозга В связи со сказанным выше я должен упомянуть целый ряд замечательных наблю­дений над людьми (и животными) при пол­ном рассечении у них мозолистого тела, ко­торое делало взаимодействие левого и пра­вого полушарий головного мозга невозмож­ным. У людей операция по рассечению мозолистого тела применялась как эффек­тивное средство лечения в случаях особо тяжелых форм эпилепсии. Роджер Сперри с сотрудниками подвергал таких пациентов, спустя некоторое время после операции, многочисленным психологическим тестам. При этом в левом и правом полях зрения испытуемых помещались никак не связан­ные друг с другом предметы, так что левое полушарие получало информацию только о том, что располагалось с правой стороны, а правое полушарие — с левой. Если спра­ва предъявлялось изображение карандаша, а слева — чашки, то тестируемый произ­носил: «Это карандаш», поскольку имен­но карандаш, а не чашку, воспринимала та половина мозга, которая явно отвечает за речевые способности. Однако левой ру­кой испытуемый выбирал блюдце, а не лист бумаги, считая его ассоциативно более под­ходящим к чашке. Левая рука находилась «в подчинении» у правого полушария, кото­рое, хотя и не могло оперировать словами, все же было способно производить опреде­ленные, довольно сложные и типичные для человека действия. Было высказано пред­положение о том, что за «геометрическое мышление» (особенно пространственное во­ображение) и музыкальное восприятие от­ветственно, в основном, правое полушарие, а за речевые и аналитические способно­сти — левое. Правое полушарие мозга мо­жет понимать общеупотребительные суще­ствительные и элементарные предложения, а также выполнять простейшие арифмети­ческие действия.

Самое поразительное, что при разде­лении полушарий они ведут себя как две практически независимые индивидуально­сти, с каждой из которых экспериментатор может общаться по отдельности, хотя об­щение с правым полушарием носит более примитивный характер и значительно за­труднено по сравнению с левым изза от­сутствия речевых способностей. Каждая по­ловина головного мозга может поддержи­вать связь с другой половиной косвенным путем, например, наблюдая за движениями руки, контролируемыми другой стороной, или слыша звуковые «подсказки» (такие, как стук блюдца). Но в хорошо контро­лируемых лабораторных условиях даже эта примитивная связь может быть устранена. Однако от одной половины к другой все же могут передаваться неясные эмоциональные ощущения, предположительно потому, что нерассеченные структуры мозга, такие как гипоталамус, попрежнему связаны с обои­ми полушариями.

Возникает искушение задать вопрос: неужели перед нами — два различных инди­видуума, обладающих сознанием и пребы­вающих в одном теле? Этот вопрос вызвал бурную полемику. Одни без сомнений отве­чали на этот вопрос утвердительно, другие считали, что ни одна из сторон не должна рассматриваться как полноценная личность. Некоторые утверждали, что общность эмо­циональных ощущений может служить до­казательством существования только одной личности. Еще одна точка зрения состоит в том, что сознательного индивидуума пред­ставляет только левое полушарие, а правое — просто автомат. Этой точки зрения придер­живаются те, кто считает речевые способно­сти обязательной составляющей сознания. Само собой, только левое полушарие может убедительно заявить «Да!» в ответ на во­прос: «Обладаешь ли ты сознанием?». Пра­вому полушарию, подобно кошке, собаке или шимпанзе, может быть трудно даже по­нять отдельные слова этого вопроса, не го­воря уже о том, чтобы правильно ответить на него.

И все же пока вопрос остается откры­тым. В недавних экспериментах, проведен­ных Дональдом Вильсоном и его коллегами (Вильсон и др. [1977], Газзанига и др. [1977]), при наблюдениях за пациентом с разде­ленным мозгом (назовем его "P. S."), бы­ли получены весьма интересные результаты. После операции по разделению полушарий только левое полушарие обладало речью, но понимали речь оба полушария, а позднее правое полушарие научилось и воспроизво­дить речь! Несомненно, что оба полушария были наделены сознанием. Более того, это были два отдельных сознания, поскольку их желания и пристрастия были совершенно различны.

Например, левое полушарие вы­ражало желание стать чертежником, а пра­вое — гонщиком! Лично я не верю в справедливость ши­роко распространенного убеждения в том, что обычный человеческий язык необходим для мышления или сознания. (В следующей главе я приведу некоторые доводы в пользу своей точки зрения.) Поэтому я отношусь к тем, кто верит, что, в принципе, обе поло­вины мозга после разделения обладают со­знанием независимо друг от друга. Пример с P. S. может служить весомым подтвержде­нием тому, что, по крайней мере в этом частном случае, это так и есть. Помоему мнению, единственное действительное раз­личие между P. S. и всеми другими случаями заключается в том, что сознание его правого полушария на самом деле смогло убедить окружающих в своем существовании! Если мы допускаем, что P. S. действи­тельно имеет два независимых разума, то возникает довольно пикантная ситуация. Есть все основания полагать, что до опера­ции разделения полушарий у каждого па­циента было только одно сознание. Од­нако после операции их уже два! В не­котором смысле, изначально единственное сознание раздвоилось. Мы можем в связи с этим вспомнить гипотетического путеше­ственника из главы 1, который вос­пользовался телепортационной машиной и в какойто момент (неумышленно) был по­ставлен перед фактом, что будто бы «насто­ящее» его «я» благополучно прибыло на Ве­неру. В этом случае раздвоение сознания приводит к кажущемуся парадоксу. Ведь мы можем задать резонный вопрос: «А какой, собственно, маршрут выбрал поток его со­знания „на самом деле"?» Если бы вы были этим путешественником, то какое бы из двух сознаний вы, в конце концов, назвали бы «собой»? Устройство для телепортации от­носится к области научной фантастики, од­нако в случае с P. S. мы имеем в чемто аналогичную ситуацию и притом совершенно реальную. Какое из сознаний P. S. было бы правомерно «отождествить» с P. S. до опера­ции? Нет сомнений, что многие философы сочли бы этот вопрос бессмысленным, ибо его решение при помощи операционалистских методов кажется невозможным. Ка­ждое полушарие сохраняет память о «дооперационных» временах, и, естественно, ка­ждое будет идентифицировать себя с той — еще целостной — личностью. Но все же по­добная ситуация, примечательная в качестве своего рода головоломки и способная поста­вить в тупик, сама по себе еще не является парадоксальной.

Эта головоломка еще усложнится, если предположить, что в дальнейшем оба со­знания можно было бы какимто образом опять свести воедино. Повторное соедине­ние разрезанных нервных волокон мозоли­стого тела на сегодняшнем этапе развития медицины исключается, но можно предста­вить себе некий способ разделения полуша­рий, более мягкий, чем реальное разрезание нервных волокон. Например, нервные во­локна могли бы быть временно заморожены или парализованы при помощи лекарствен­ных средств. Пока я не слышал о подобных опытах, но думаю, что появление техничес­ких возможностей для их осуществления — это вопрос обозримого будущего. Тогда мож­но допустить, что после приведения мозоли­стого тела в работоспособное состояние, мы вновь получим одно сознание! Представь­те, что это сознание ваше. Как бы вы себя чувствовали после того, как в течение ка­когото времени были двумя независимыми личностями с отдельными «я»? «Зрение вслепую» Эксперименты по разделению полуша­рий мозга, помимо прочего, ясно показа­ли, что наличие единственного «места для сознания» вовсе не обязательно. Но бы­ли проведены и другие опыты, результа­ты которых дают основание полагать, что некоторые участки коры головного мозга в большей степени связаны с сознанием, нежели прочие. Среди подобных опытов изучение явления слепоты. Повреждение тех или иных участков зрительной коры может привести к слепоте в соответствующем сек­торе поля зрения. Человек не видит предмет, помещенный в этот сектор — у него появля­ется частичная слепота, связанная с этой конкретной зоной его поля зрения.

Однако, коекакие любопытные изы­скания (см. Вайскранц [1987]) позволяют го­ворить о том, что дела здесь обстоят совсем не так просто, как кажется. У пациента, называемого здесь и далее "D. В.", необхо­димо было удалить часть зрительной коры головного мозга, и после операции у не­го наступила частичная слепота в описан­ном выше смысле.

Однако, когда чтолибо (как правило, изображение крестика, кру­жочка или наклонного отрезка прямой) по­мещали в «слепую зону» и просили D. В. угадать, что это такое, он обнаружил, что может делать это с практически стопроцент­ной точностью! Эта способность к «угадыва­нию» оказалась неожиданной и для самого D. В., который при этом продолжал утвер­ждать, что в этой зоне он вообще ничего не видит.

Изображения, формируемые на сетчат­ке, в свою очередь тоже обрабатываются не только зрительной корой, но и другими участками мозга, при этом один из наиболее загадочных из них находится в нижней части височной доли. Вполне возможно, что D. В. строил свои «догадки» на основе инфор­мации, полученной как раз этим участком нижней части височной доли. При актива­ции этих областей не возникало никаких осознанных ощущений, однако информация в них, бесспорно, содержалась, проявляя се­бя только в точности «догадок» D. В. На са­мом деле, после соответствующей трениров­ки D. В. научился до некоторой степени осо­знавать информацию, относящуюся к этим областям мозга.

Все это, повидимому, указывает на то, что отдельные зоны коры головного моз­га (как, например, зрительная кора) имеют большее отношение к сознательному вос­приятию, чем другие, но некоторые из этих менее важных зон, очевидно, могут быть путем тренировок открыты для непосред­ственного доступа сознания.

Обработка информации в зрительной коре Именно в зрительной коре процессы об­работки информации изучены гораздо луч­ше, чем в других частях мозга. Для их описа­ния был предложен целый ряд разнообраз­ных моделей. На самом деле, до того, как визуальная информация попадает в зри­тельную кору, ее частичная обработка про­ходит еще в сетчатке. (Вообще говоря, сет­чатка считается частью мозга!) Одни из пер­вых экспериментов по исследованию про­цессов обработки информации в зритель­ной коре были проведены Давидом Хьюбелом и Торстеном Визелем и в 1981 году принесли им Нобелевскую премию. В хо­де этих экспериментов удалось показать, что определенные клетки зрительной ко­ры кошки воспринимают в поле зрения линии, имеющие вполне определенный угол наклона. При этом соседние клетки были восприимчивы к линиям, расположенным под несколько иным углом. Часто не име­ло значения, что именно характеризуется таким углом наклона. Это могла быть гра­ница между темной и светлой областью или просто темная черта на светлом фоне. Изу­чаемые клетки оказались способны абстра­гироваться от конкретной природы объекта, имеющего свойство «угол наклона». Другие клетки были чувствительны к определен­ным цветам или к различиям между изо­бражениями, регистрируемыми каждым гла­зом, что позволяет воспринимать объемные изображения. Продвигаясь далее от первич­ных областей восприятия, мы обнаруживаем клетки, которые чувствительны ко все более тонким аспектам восприятия того, что мы видим. Например, при взгляде на рис. мы различаем очертания белого треуголь­ника, однако линии, образующие сам тре­угольник, большей частью не изображены, но домыслены. Клетки, способные фиксиро­вать эти «подразумеваемые» линии, действи­тельно были обнаружены в зрительной коре (той, что называется вторичной зрительной корой)! В начале 1970х годов в литературе появились заявления об открытии в зритель­ной коре мозга мартышек клеток, которые активируются только тогда, когда на сетчат­ку проецируется изображение лица. На осно­вании этой информации была сформулиро­вана «гипотеза бабушкиной клетки», соглас­но которой в мозге человека должны суще­ствовать определенные клетки, реагирую­щие только в тех случаях, когда в комнату входит его/ее бабушка! Недавние исследова­ния показали, что есть клетки, реагирующие на определенные слова. Может быть, это шаг на пути к доказательству справедливости ги­потезы бабушкиной клетки? Ясно, что нам предстоит еще очень много узнать о деталях процессов обработ­ки информации в мозге. До сих пор очень мало известно о функционировании выс­ших отделов мозга. Мы пока оставим эти вопросы и обратимся к самим клеткам моз­га, которые позволяют ему осуществлять эту удивительную деятельность.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.