WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

Бернар Пюдаль

Коммунистические руководители. От «сына народа» к «учителю масс»* (Опубликовано: Социологические исследования, №11, 1997, №1, 1998)

Французская коммунистическая партия (ФКП) отличается от всех других политических образований исключительно высокой долей рабочих в составе своих кадровых политиков. Вопреки тому, что вероятность осуществлять политическую власть увеличивается по мере подъема вверх по социальной иерархии, ФКП удалось противостоять тенденциозному выдавливанию из политического поля, жертвами которого как правило становятся представители народных классов[1]. Эта черта обязана политике отбора, продвижения и формирования рабочих кадров, которая восходит к периоду большевизации ФКП (1924)[2] и которая с тех пор не переставала быть предметом неусыпного бдительного внимания со стороны руководящих инстанций этой партии. Всякий раз, когда подобная бдительность не срабатывала под воздействием высокого прилива принимаемых в партию, который грозил привести к преобладанию другого тип пополнений (19361938; 19441947; 19701978), руководство ФКП без промедления пресекало этот приток, пытаясь использовать с выгодой его политические результаты (проникновение в новые сегменты политического пространства, использование во время избирательных компаний новых сторонников и т.п.) Эта дискриминирующая черта является отличительным знаком ФКП, ярлык «рабочий» кочует по всем формам коммунистической пропаганды, от общепринятых выражений («рабочая партия», «партия рабочего класса») до поучительных биографий («Сын народа Морис Торез, От завода до Национальной Ассамблеи», Гюстава Ансара), социалистических романов («Ты будешь рабочим» Жоржеты ГогенДрейфюс, 1934)[3] и, в целом, всех более или менее сдержанных форм прославления рабочих. Франсис Понж не без основания полагал, когда отмечал, что в словаре персоналий Сталин фигурировал бы «во френче и фуражке», которые его столь показательно отличали от других[4].

В отличие от этих разнообразных славословий противники ФКП и многочисленные аналитики также отмечают, явно или скрыто, но уже о знаком минус, данную характеристику коммунистических активистов и руководителей, подчеркивая их посредственность и их «некультурность», клеймя их «ошибки во французском языке», иронизируя над их «тяжеловесностью» и «примитивными мыслями». Их стараниями коммунистические деятели превращены в аппаратчиков, обреченных на «тотальное» подчинение Партии, «загипнотизированных» несбыточными картинами, воплощению которых они содействуют. Целая фабрика образов часто с неосознанными социальными коннотациями навязывает видение этих «рядовых людей» как людей «аппарата», «из мрамора», с «дубовым языком», способных только «механически» и послушно повторять речи институции. Таким образом, многие аналитики[5] еще сильнее обесценивают элиту рабочих, которая стал объектом брани с тех пор, как стал претендовать на участие в политической игре[6]. Как отмечает Мишель Офферле по поводу историографии ФКП «большинство аналитиков выстроили объект, являющийся плодом социологического воображения (несбывшаяся любовь, прославление, отвращение, подчеркнутое дистанцирование), подобное построение снимает основной вопрос, связанный с пониманием тех условий, которые позволяют социально (и политически) нелегитимным агентам длительно удерживать руководство важной политической организацией, а также пониманием того, каков результат этого продолжительного и неправдоподобного удерживания руководящих позиций»[7]. Может быть эта нарочитая слепота происходила от того, что отсутствовали исторические исследования, объектом которых стал бы анализ социальных детерминант, определяющих карьеры активистов, и сложные механизмы приспособления диспозиций, которые сложились по ходу социальной биографии этих активистов к требованиям и правилам функционирования коммунистического универсума. Если привлечь ряд элементов социографии коммунистических руководителей 30х годов и критически проанализировать биографические и автобиографические материалы, можно показать, каким образом доступ к профессиональной политической деятельности ответственных работников часто разрешает противоречия их личной социальной биографии, предрасполагая их к служению институции, которая сумела воздать им должное. По завершении такого анализа, возможно, будет казаться не столь удивительной та структурная слаженность, которой подпитываются взаимные разоблачения, когда каждый в слепоте другого находят «право» на свою собственную слепоту и связанные с этим выгоды[8].



Группа основоположников Речь пойдет о французских коммунистических руководителях, занимавших ответственные посты в 19341939 годах. Коммунистическими руководителями (в широком понимании, то есть членами Центрального Комитета, Политического Бюро, депутатами и сенаторами, генеральными секретарями, федеральными руководителями, постоянными представителями управленческих структур) становятся в этот период после жесткого и сложного отбора, который начался в 20е годы на Конгрессе в Туре. В истории ФКП они представляют собой ключевую группу, стабильнее ее нет ни одной руководящей команды и, начиная с этой группы, основательно укореняется политическое долголетие, также контролируемое воспроизводство руководящей команды. В качестве примера отметим, что входят в эту группу Морис Торез, Жак Дюкло (бывшие еще в 1969 году кандидатами на президентских выборах), ВальдекРоше, Гастон Плиссонье (ныне член Политбюро). Речь идет об основном ядре, члены которого добились того, чтобы «занять» посты, вложить в них всю свою биографию, также адаптироваться[9] к ним, чем отчасти объясняется тот факт, что они станут идентифицировать себя исключительно с коммунистической институцией.

Предварительно подчеркнем, что если социальные особенности коммунистических руководителей обязаны отчасти их объективным характеристикам, то также они являются плодом символической манипуляции, стремящейся навязать определение, складывающееся у представителей, в качестве верного отражения представляемых. Чтобы не стать жертвами этого представления, которое затушевывает настоящие особенности коммунистических руководителей, мы попытались очертить социальную специфику коммунистических руководителей с помощью показателей, позволяющих описывать их социальные и культурные траектории[10]. Изучаются члены Центрального комитета, избранные на конгрессах в Вилербане (1936) и Арле (1937) (n = 57); совокупность депутатов и сенаторов коммунистов, избранных на всеобщих выборах в Национальное собрание 1936 года и на частичных выборах, проходивших вплоть до 1939 года (n = 77), генеральные секретари округа Сены (включая муниципальных секретарей Парижа), избранных между 1935 и 1937 гг. (n = 43). Всего 138 активистов, занимавших 177 постов, включая совмещение. Из этого социографического материала мы будем заимствовать только основные элементы, относящиеся к обучению и социальной и профессиональной мобильности этих руководителей.

Статистический анализ показывает, что коммунистические руководители в основном успешно получали начальное школьное образование: почти 70% членов Центрального комитета 1936 года, как минимум 65% депутатов и сенаторов и 70% генеральных секретарей округа Сены имеют свидетельство о начальном или о более высоком уровне обучения в период, когда такой диплом подтверждал успешный школьный путь и позволял скромные надежды на социальное продвижение[11]. Около 60% членов Центрального комитета после начального образования продолжали обучение в тех или иных школьных направлениях, при этом 35% оказывались в направлениях, «резервированных» для детей из народной среды и самых низких слоев средних классов: направление дополнительного обучения, начальная высшая школа, практическая школа торговли и промышленности. Аналогично дело обстояло среди депутатов, 30% которых обучались в указанных школьных направлениях, и только 13% получали полное среднее или университетское образование, занимая там часто положение стипендиата, то есть свободного кандидата.

Составим два распределения имеющихся данных по социальнопрофессиональным категориям. Первое распределение фиксирует наиболее социально высокое занятие, которое выполнялось когдалибо за профессиональную карьеру (но непременно до политической карьеры). Второе распределение базируется на наименее социально продвинутом занятии. Они позволяют обнаружить значительные диспропорции (тем более существенные, что они оказываются сглаженными изза плохого состояния источников). Рабочие (рабочие частного сектора и рабочие служб общественного назначения) представляют таким образом 63,7% депутатов и сенаторов коммунистов в случае первого тип распределений и только 42,9% во втором случае. Доля средних классов (мелкие торговцы, ремесленники, служащие, учителя или им подобные) составляют соответственно 20,8% и 38,9%, удельный вес высших классов (профессора, инженеры, свободные профессии, литераторы и артисты) равняются 9,1% и 14,3%. Хотя противоречие менее выражено для членов Центрального комитета, избранного в 1936, оно все же значимо: доля рабочих составляет 71,7% и 52,3%, доля средних классов 15,2% и 28,3%, доля высших классов 10,8% и 17,4%. Хотя эти перемещения в социальном пространстве необходимо связывать с школьным капиталом коммунистических руководителей, они не являют собой его простое переложение: некоторые активисты могут обладать высоким капиталом (свидетельство об элементарном образовании, степень бакалавра), и, однако, не использовать его профессионально. Например, депутат и член Центрального комитета Гастон Корнавэн является рабочим и имеет свидетельство об элементарном образовании. Хотя среди членов Центрального комитета относительно обоих типов распределений больше рабочих, чем среди депутатов и сенаторов, активисты, его составляющие, обладают более значительным школьным капиталом. Учитывая, что в момент заключения германосоветского пакта Центральный комитет практически полностью останется верным ФКП, в то время как почти 30% депутатов и сенаторов воздержатся при голосовании, можно гипотетически заявить, что существенная часть членов Центрального комитета «отказывается» или считает «невозможным» использование своего школьного капитала в целях подъема вверх по социальной иерархии. Кроме того, прием в члены Центрального комитета зависит только от внутренней логики организации, тогда как выдвижение партией кандидатов коммунистов на получение мандатов депутатов подчиняется множеству факторов (помимо верности ФКП еще и известность в регионе, связанная с давностью накопленного кандидатом политического капитала, также социальная обстановка и т.д., иначе говоря, правила игры, внешние по отношению к непосредственно коммунистическому универсуму). Зная это, есть право полагать, что наиболее верные руководители той эпохи характеризуются не более низким, чем у депутатов, уровнем культуры, а более явно выраженным «увриеризмом».

Это наблюдение может быть соединено с кратким анализом спектра политических позиций внутри Центрального комитета в зависимости от имеющегося школьного капитала. Члены Центрального комитета располагаются вокруг исключительно рабочего ядра секретариата Политбюро (рабочие, обладающие продолжительным начальным школьным капиталом) и рабочих активистов Политического бюро. Политические посты, предполагающие по своей природе иной культурный капитал, нежели капитал политический (директор «Юманите» и ее главный редактор, директор «Тетрадей большевизма», руководитель по международным вопросам, что предполагает знание иностранных языков и т.д.), оказывались занятыми интеллектуалами: Марсель Кашэн, Флоримон Бонт, Габриэль Пэри, Поль ВайянКутюрье, Жор Жаконьо. Нужно заметить, что недоверие по отношению к ним выражается в том, что им более долго отводится «временное» положение кандидатов или их статус понижается до внештатной работы (Джони Берлиоз). Напротив, политические посты, за исключением Политбюро, которые основаны на политическом капитале, присущем организации или политическому полю, тенденциозно заняты активистами рабочими, наименее наделенными продолжительным начальным школьным капиталом. Этих данных вполне достаточно для заключения о том, что именно в отношении к школьной системе и в связанном с ней социальнопрофессиональном включении в трудовую жизнь нужно искать некие социальные механизмы, которые лежат в основе карьер активистов.

Относительно слабая социальная идентичность руководителей коммунистов, тип имеющегося школьного капитала, принадлежность к народным слоям (которой они обязаны в подавляющем большинстве своему социальному происхождению), совместно с семейной активистской идеологией, придают им совокупность общих черт, которые их роднят и объединяют. Те, кто называют себя рабочими, являются ими в меньшей мере, чем они заставляют в это верить, те, кто подчеркивают свою принадлежность к средним классам, то есть к фракциям наиболее низкого положения среди высших классов, получили к ним доступ только совсем недавно.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.