WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

ПЬЕР БУРДЬЕ «СОЦИОЛОГИЯ ПОЛИТИКИ»

«Социальное пространство и генезис «классов»

Социальное пространство и генезис "классов"

Построение теории социального пространства предпо­лагает серию разрывов с марксистской теорией. Пер­вый разрыв — с тенденцией акцентировать субстанцию, то есть реальные группы, в попытке определить их по численности, членам, границам и т. п. в ущерб отноше­ниям, а также — с интеллектуалистской иллюзией, ко­торая приводит к тому, что теоретический, сконструи­рованный ученым класс рассматривается как реальный класс, как реально действующая группа людей. Далее, разрыв с экономизмом, который приводит к редукции. социального поля, как многомерного пространства, к одному лишь экономическому полю, к экономическим отношениям производства, тем самым устанавливая координаты социальной позиции. Наконец, следует порвать с объективизмом, идущим в паре с интеллекту­ализмом, ибо в конечном счете он приводит к игнори­рованию символической борьбы, местом которой явля­ются различные поля, а целью — сами представления о социальном мире и, в частности, об иерархии внутри каждого поля и между различными полями.

Социальное пространство Прежде всего социология представляет собой соци­альную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенно­го по принципам дифференциации и распределения, сформированным совокупностью действующих свойств в рассматриваемом социальном универсуме, т. е. свойств, способных придавать его владельцу силу и власть в этом универсуме. Агенты и группы агентов определяются, таким образом, по их относительным позициям в этом пространстве. Каждый из них разме­щен в позиции и в определенные классы близких друг. другу позиций (т. е. в определенной области данного пространства), и нельзя реально занимать две противо­положных области в пространстве, даже если мыслен­но это возможно. В той мере, в какой свойства, вы­бранные для построения пространства, являются активными его свойствами, можно описать это про­странство как поле сил, точнее как совокупность объективных отношений сил, которые навязываются всем входящим в это поле и которые несводимы к намере­ниям индивидуальных агентов или же к их непосредственным взаимодействиям.

Действующие свойства, взятые за принцип по­строения социального пространства, являются различ­ными видами власти или капиталов, которые имеют хождение в различных полях. Капитал, который может существовать в объективированном состоянии — в форме материального свойства или, как это бывает в случае культурного капитала, в его инкорпорированном состоянии, что может быть гарантировано юридически — представляет собой власть над полем (в данный мо­мент времени). Точнее, власть над продуктом, в кото­ром аккумулирован прошлый труд (в частности, власть над совокупностью средств производства), а заодно над механизмами, стремящимися утвердить производство определенной категории благ, и через это — власть над доходами и прибылью. Отдельные виды капитала, как козыри в игре, являются властью, которая определяет шансы на выигрыш в данном поле (действительно, каждому долю или субполю соответствует особый вид капитала, имеющий хождение в данном поле как власть или как ставка в игре). Например, объем культурного капитала (то же самое с соответствующими изменени­ями относится к экономическому капиталу) определяет совокупные шансы на получение выигрыша во всех играх, где задействован культурный капитал и где он участвует в определении позиции в социальном про­странстве (в той мере, в какой эта позиция зависит от успеха в культурном поле).

Таким образом, позиция данного агента в социальном пространстве может определяться по его позициям в различных полях, т. е. в распределении власти активизированной в каждом отдельном поле. Это, главным образом, экономический капитал в его разных видах, культурный капитал и социальный капитал, а так­же символический капитал, обычно называемый престижем, репутацией, именем и т.п. Именно в этой форме все другие виды капиталов воспринимаются и признаются как легитимные. Можно построить упро­щенную модель социального поля в его ансамбле, во­образив для каждого агента его позицию во всех воз­можных пространствах игры (понимая при этом, что если каждое поле и имеет собственную логику и собст­венную иерархию, то иерархия, установленная между различными видами капитала, и статистическая связь между имеющимися капиталовложениями устроены так, что экономическое поле стремится навязать свою структуру другим полям).



Социальное поле можно описать как такое мно­гомерное пространство позиций, в котором любая су­ществующая позиция может быть определена, исходя из многомерной системы координат, значения которых коррелируют с соответствующими различными пере­менными: таким образом, агенты в них распределяются в первом измерении — по общему объему капитала, которым они располагают, а во втором — по сочетани­ям своих капиталов, т. е. по относительному весу раз­личных видов капитала в общей совокупности собст­венности.

Форма, которую совокупность распределения различных видов капитала (инкорпорированного или материализованного) принимает в каждый момент вре­мени, в каждом поле, будучи средством присвоения объективированного продукта аккумулированного со­циального труда, определяет состояние отношений си­лы между агентами. Агенты в этом случае определяются объективно по их позиции в этих отношениях, институционализованной в устойчивых, признанных соци­ально или гарантированных юридически социальных статусах. Эта форма определяет наличную или потен­циальную власть в различных полях и доступность спе­цифических прибылей, которые она дает.

Знание позиции, занимаемой агентами в данном пространстве, содержит в себе информацию о внутрен­не присущих им свойствах (условие) или об относи­тельных их свойствах (позиция). Это особенно хорошо видно в случае лиц, занимающих промежуточные или средние позиции, которые, помимо средних или меди­анных значений своих свойств, обязаны некоторыми своими наиболее типичными характеристиками тому, что располагаются между двумя полюсами поля, в нейтральной точке пространства и балансируют между двумя крайними позициями.

Классы на бумаге На базе знания пространства позиций можно вы­членить классы е логическом смысле этого слова, т. е. класс как совокупность агентов, занимающих сходную позицию, которые, будучи размещены в сходных условиях и подчинены сходным обусловленностям, имеют все шансы для обладания сходными диспозициями и интересами, и, следовательно, для выработки сходной практики и занятия сходных позиций. Этот класс на бумаге имеет теоретическое существование, такое же, как и у любой теории: будучи продуктом объяснитель­ной классификации, совершенно сходной с той, что существует в зоологии или ботанике, он позволяет объяснить и предвидеть практики и свойства классифицируемых, и, между прочим, поведение, ведущее к объе­динению в группу. Однако реально это не класс, это не настоящий класс в смысле группы, причем группы "мобилизованной", готовой к борьбе; со всей строго­стью можно сказать, что это лишь возможный класс, поскольку он есть совокупность, агентов, которые объ­ективно будут оказывать меньше сопротивления в слу­чае необходимости их "мобилизации", чем какаялибо другая совокупность агентов.

Так, в противовес номиналистскому релятивизму, уничтожающему социальные различия, сводя их к чисто теоретическим артефактам, следует утверждать существование объективного пространства, детерми­нирующего соответствия и несоответствия, меры близости и дистанции. В противовес реализму интеллигибельного (или овеществления понятий) следует утверждать, что классы, которые можно вычленить в социальном пространстве (например, в связи с потребностях в статистическом анализе, являющемся единственным средством обнаружить структуру социального пространства), не существуют как реальные группы, несмотря на то, что они объясняют вероятность своей организации в практические группы, семьи, ассоциа­ции и даже профсоюзные или политические "движения".

Что существует, так это пространство отношений, которое столь же реально, как географическое про­странство, перемещения внутри которого оплачивают­ся работой, усилиями и в особенности временем (идти снизу вверх — значит подниматься, карабкаться и не­сти на себе следы и отметины этих усилий). Дистанции здесь измеряются также временем (например, време­нем подъема или преобразования — конверсии). И ве­роятность мобилизации в организованные движения, с их аппаратом, официальными представителями и т. п. (что собственно и заставляет говорить о "классе") будет обратнопропорциональна удаленности в этом про­странстве.





Хотя вероятность объединить агентов в совокуп­ность, реально или номинально (посредством делеги­рования), тем больше, чем ближе они в социальном пространстве, чем более они принадлежат к классу, сконструированному более узко, и следовательно, бо­лее гомогенно, более тесное их сближение уже никогда не бывает необходимо, неизбежно (изза эффектов не­посредственной конкуренции, которые ставят заслон), но и сближение наиболее удаленных тоже не всегда бывает невозможным. Так, если более вероятно мобилизовать в одной реальной группе только рабочих, чем рабочих и их работодателей, то тем не менее возможно, например, под угрозой международного кризиса, спро­воцировать их объединение на базе национальной идентификации (это так отчасти потому, что каждое социальное пространство национальностей в результа­те собственной истории имеет собственную структуру, допустим, в виде специфических расхождений в иерар­хии экономического поля).

Как бытие у Аристотеля, социальный мир может быть назван и построен различным образом: он может быть практически ощущаем, назван и построен по раз­личным принципам видения и деления (например, эт­нического деления); при этом следует учитывать, что объединения, которые базируются на структуре пространства, основанного на распределении капитала, имеют больше возможностей стать стабильными и прочными, а другие формы группировки будут всегда в опасности распада и оппозиции, что связано с дистан­цией в социальном пространстве. Когда мы говорим о социальном пространстве, то имеем в виду прежде все­го то, что нельзя объединять любого с любым, невзирая на глубинные различия, в особенности, на экономиче­ские и культурные различия. Однако, все это никогда полностью не исключает того, что можно организовать агентов по другим признакам деления: этническим, на­циональным и т. п., которые, заметим в скобках, всегда связаны с более глубинными принципами, т. к. этни­ческие объединения сами находятся в иерархизированном, по меньшей мере в общих чертах, социальном пространстве (например, в США их положение зависит от стажа иммиграции для всех, за исключением чер­ных).

Итак, вот первый разрыв с марксистской традицией: марксизм либо без долгих разговоров отождествляет класс сконструированный и класс реальный, т.е. вещи в логике и логику вещей, а ведь именно в этом« Маркс сам упрекал Гегеля; либо же противопоставляет "классвсебе", определяемый на основе ансамбля (дир­ективных условий, и "классдлясебя", основанный на субъективных факторах, причем переход одного в дру­гое марксизм постоянно "знаменует" как настоящее онтологическое восхождение в логике либо тотальной) детерминизма, либо — напротив — полного волюнтаризма. В первом случае, переход оказывается логиче­ской, механической или органической необходимо­стью (трансформация пролетариата из "классавсебе" в "классдлясебя" представлена как исход, неизбеж­ный во времени, по мере "созревания объективных ус­ловий"); в другом случае, он представлен как эффект "осознания", полученный в результате "познания" те­ории, осуществляемого под просвещенным руководст­вом партии. Во всяком случае, здесь ничего не говорится о таинственной алхимии, согласно которой "борюща­яся группа", коллектив личностей, исторических деяте­лей, имеющих собственные цели, внезапно появляется в определенных экономических условиях.

Посредством такого рода пропусков в рассужде­ниях избавляются от наиболее важных вопросов. Так, с одной стороны, исчезает сам вопрос о политическом, об истинных действиях агентов, которые во имя теоре­тического определения "класса" предписывают его членам цели, официально наиболее соответствующие их "объективным" интересам, т. е. интересам теорети­ческим, а также вопрос о работе, посредством которой им удается произвести, если и не мобилизованный класс, то веру в его существование, лежащую в основе авторитета его официальных выразителей. С другой стороны, исчезает вопрос об отношениях между клас­сификацией, произведенной ученым и претендующей на объективность (по аналогии с зоологом), и класси­фикацией, которую сами агенты производят беспре­рывно в их будничном существовании, с помощью чего они стремятся изменить свою позицию в объективной классификации или даже изменить сами принципы, согласно которым эта классификация осуществляется.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.