WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |

УДК 495 = 954 (014)

Тибетская медицина: Язык, теория, практика

/ Пупышев В.Н. — Новосибирск:

Наука. Сиб. отдние, 1991. — 141 с.

ISBN 5020292699.

В монографии на основе анализа оригинальных источников предс­тавлены три аспекта тибетской медицины: языковой, контекстуальноконцептуальный и практический. Рассмотрены семантика основных терминов (pца, рлунг, мкхрис и бадкан), понятия врач, больной, болезнь. Описаны методы постановки диагноза (осмотр, ощупывание, опрос) и лечение (диета, образ жизни, лекарства, нелекарственная те­рапия).

Книга будет полезна для историков медицины, филологов, филосо­фов, врачей и всех интересующихся данной проблемой.

Библиогр.: 108 назв.

Рецензенты:

кандидат исторических наук Н.В. Абаев кандидат философских наук Н.Ц. Жамбалдагбаев Утверждено к печати Бурятским институтом естественных наук СО АН СССР OCR & Spellcheck Марина ВВЕДЕНИЕ Изучение тибетской медицины европейцами начато около 200 лет тому назад. В их числе русский ученый И. Реман, венгр Кёрёши Чома и многие другие.

Е.Н. Молодцова пишет, что, "приступая к изучению прошлого, мы всегда задаем ему вопросы — те, что вол­нуют нас. Повидимому, иначе прошлое просто бы нас не интересовало. И обращаться с вопросами к этому прошлому мы начинаем обычно тогда, когда связь с ним, преемственность духовной традиции разорваны: ес­ли такого разрыва нет, мысль не делает предметом инте­реса свою историю... И именно разрывом традиции мож­но объяснить интерес современного естественнонаучного мышления к своей истории, к своим предыдущим фор­мам, к иным историческим типам рациональности, су­ществовавшим в иных культурах и эпохах" [52, с. 198]. В данном же случае речь идет даже не о разрыве в пре­емственности, а об осмыслении почти совершенно незна­комой нам духовной традиции.

Каковы же практические результаты, достигнутые учеными на этом трудном пути? Бесспорным успехом пока можно назвать только то, что к настоящему време­ни оформилось целое научное направление по изучению тибетской медицины. Предпринимаются попытки интер­претации тибетской медицины с самых различных пози­ций. Однако буквально на пальцах можно пересчитать тех ученыхисследователей, которые учитывают собст­венную позицию тибетской медицины. И даже современ­ные авторы — тибетцы, издающиеся на европейских языках, не всегда удерживаются от соблазна: сравнива­ют, например, теорию пяти махабхут с современными представлениями о кварках, глюонах и т.д. [94, с. 32 ]. Ключевые понятия тибетской медицины: ветер, желчь и слизь — некоторые современные европейские исследова­тели, как правило, склонны соотносить с известными им, выделенными современной медициной по формаль­ным признакам системами организма, такими как нерв­ная, кровеносная, нейрогуморальная, лимфатическая и др. [24, 25, 81 и др.]. По сути, это попытка обозначить не выделяемые европейской медициной объекты извест­ными ей понятиями, соотносящимися с иными объекта­ми со своим набором признаков. При таком подходе объ­ект исследования попросту ускользает. Попытки некото­рых тибетских авторов объяснить понятные им вещи, ис­пользуя термины и понятия современной физики, хи­мии, биологии и т.д., также вряд ли могут быть призна­ны приемлемыми в силу различия в теоретических осно­вах между тибетской и современной европейской систе­мами медицины и связанного с этим различия в содер­жании терминов, даже если они иногда на первый взгляд совпадают по смыслу.

Я думаю, что для сравнений еще мало точных дан­ных. Когда есть что сравнивать, когда известно что ин­терпретировать, вопрос интерпретации — преимущест­венно вопрос техники. Проблема же, на мой взгляд, за­ключается в том, что сам предмет исследования, сами реалии тибетской медицины часто предстают перед ис­следователями в неком мифологизированном виде, и можно наполнять эту трудноопределяемую форму прак­тически произвольным содержанием.

Исследователи выработали свои формы описания и понимания, и некорректно было бы утверждать, что только в этих формах может быть описано и понято все.

Следует заметить, что из 38 методов диагностики ти­бетской медицины за 200 лет ее изучения в практику современной медицины не введен ни один, хотя подав­ляющее большинство исследователей охотно признает их высокую информативность. Из 98 методов лечения ти­бетской медицины в практике современной медицины не применяется ни один, хотя эффективность комплексных методов лечения тибетской медицины бесспорна. Из бо­гатейшего арсенала лекарственных средств тибетской медицины в современную клиническую практику вошли лишь жалкие крохи, причем большинство из них "вош­ло" условно.



Например, в литературе можно встретить упомина­ния о том, что из тибетской медицины в современные аптеки пришли бадан, кровохлебка и некоторые другие растения. Однако при этом "несущественным" представ­ляется тот факт, что тибетский врач никогда не даст больному только кровохлебку или только бадан — каж дое из этих средств он предложит в виде компонента сложного состава, в который при различных болезнях входят и другие компоненты, всего от трех до несколь­ких десятков.

До середины 30х годов в Ленинграде существовала и была весьма популярна созданная в начале века П.А.Бадмаевым тибетская аптека. Но ее уже давно нет. А первое тибетское лекарство (бадма28) из рецептурника, составленного монахами из Агинского дацана, запа­тентовано и введено в клиническую практику наследни­ками П.А. Бадмаева в Швейцарии уже в наши дни. Во­обще, за последнее время, согласно сведениям, получен­ным академиком Н.Л. Добрецовым, индийскими иссле­дователями совместно со швейцарскими введено в арсе­нал современных лекарственных средств и налажено производство около 30 тибетских лекарств сложного со­става, монгольскими учеными — восемь (согласно дан­ным Л. Хурэлбаатора — больше), у нас в стране лишь одно получило пока только разрешение на клинические испытания.

Между тем круг исследователей, занимающихся ти­бетской медициной, весьма широк. Это врачи (Ф. Мейер, Э. Финк, Э.Г. Базаров, В.Э. НазаровРыгдылон), фармацевты (С.М. Николаев), фармакологи (А.Ф. Гаммерман, К.Т. Блинова, Ц.А. Найдакова, Д.Ю. Буткус), историки (Р.Е. Пубаев, Э. делл'Анджело), философы (Н.Ц. Жамбалдагбаев), физики (Ч.Ц. Цыдыпов), мате­матики, программисты и т.д. Среди них редкие работы лингвистов както даже теряются. И, как правило, почти каждый исследовательнелингвист пытается интерпрети­ровать реалии тибетской медицины, перелагая их в рам­ки хорошо известной ему системы, на привычный ему язык.

Напомним, что тибетская медицина сформировалась в результате сложного взаимодействия культур. И каж­дая из этих культур обладала в отдельных деталях толь­ко ей присущим языком. Источники упоминают о влия­нии на формирование медицинских концепций в Тибете медицин Индии, Китая, Непала, Афганистана, Персии и даже Греции [87 ]. Особое влияние на формирование ти­бетской культуры в целом и медицины в частности ока­зала прямо и опосредованно буддийская культура с ее специфическим языком. Она, в свою очередь, возникла также не на пустом месте, и язык ее, кроме только ей внутренне присущих особенностей, несет в себе следы ведийской и брахманической культур, бонских1 реми­нисценций, культур Афганистана, Персии, Бактрии и др.

И все же, приняв в свое лоно плоды многих культур, творчески их переработав, культура Тибета осталась оригинальной. Так, пять первоэлементов китайской ме­дицины тибетская медицина рассматривает как частный случай, вытекающий из ее, тибетской медицины, общей теории пяти махабхут и органически вписывающийся в нее. Приняв аюрведческую методику составления много­компонентных лекарств, тибетские ученые в корне из­менили принципы их составления. Понятия "ветер", "желчь" и "слизь" Аюрведы обретают в тибетской меди­цине совсем иной смысл, обусловленный ее основопола­гающими концепциями. Сам же концептуальный план тибетской медицины не может быть раскрыт без учета особенностей ее языка, хотя бы уже потому, что всякое явление и его описание имеют в качестве своего основа­ния единый источник [13, л. 26а]. И именно по этой причине обычный для исследователей тибетской медици­ны ход мысли от частного к общему может оказаться не­продуктивным — ведь частное современной медицины вытекает из иного общего, чем то, которое признается всеми отраслями знаний или наук Тибета. Суть в том, чтобы уметь "отличать драгоценный камень от того, ка­ким он, по нашему мнению, должен быть" (Сараха)2.

Необходимость иного подхода становится ясной, если на проблему посмотреть с лингвистической точки зре­ния. На таком подходе к изучению текстов тибетской медицины всегда настаивал известный востоковед Б.Д. Бадараев. Врач с европейским образованием Э. Финк первую свою книгу по тибетской медицине [93 ] также посвятила медицинской терминологии. Есть и другие примеры. Описания и переводы тибетских меди­цинских текстов на европейские языки имеют уже 150летнюю традицию, но лишь в последние десятиле­тия появились не вызывающие споров переводы и толко­вания этих текстов теми переводчиками и интерпретато­рами, которые не перелагают тибетские идеи в рамки иных систем [46, 85, 86, 94, 107]. Вызывающая интерес своей сложностью работа К. КорвинКрасинского [99] вряд ли может быть отнесена к ним.





Бон — добуддийская религия Тибета, имеющая, вероятно, общие корни с шаманизмом монгольских народов.

2Сараха — один из 84 великих йогов Индии. Полагаю, что на современном этапе изучения тибет­ской медицины необходимо различать по меньшей мере три пласта языка [63, с. 7], а также три уровня содер­жания понятий, входящих в язык текста (группы тек­стов) в виде терминов: буквального, словесного и истин­ного смысла [67, с. 8]3. Иначе говоря, речь идет о нали­чии номинативной (ming), речевой (tshig) и смысловой (don) функций у словазнака (brda yig) (само название толкового тибетского словаря Р. Номтоева [14]4 говорит о том, что эта тема в тибетском языкознании хорошо разработана). Если же брать текст в целом, в тибетском языкознании существуют понятия "план выражения" (brjod byed) и "план содержания" (brjod bya) текста, а также указывается на возможность реализации содержа­ния текста на практике, т.е. возможность реализации истинного смысла (nges don) всего текстового материала.

Такой подход к объекту исследования не является чемто присущим только тибетскому языковедению. Язык — универсальное средство, в котором наиболее четко заметна тенденция тибетского научного мышления рассматривать мир как сложную систему иерархически организованных ценностей, имеющую своим основанием единый источник.

В тибетской традиции этот источник безошибочно прослеживается по текстам класса тантр.

Так, например, в одном из комментариев на "Гухьясамаджатантру"5 мы обнаруживаем деление всей реаль­ности на реальность как таковую (космическое тело Будды) и реальность, воспринимаемую как некие фор­мы, в которых проявляется Будда ради блага живых су­ществ (явленные тела Будды).

Первое — "вселенская реальность для себя" (дхармакая), представляющая единство сансары (или шуньи) и нирваны (или ясного света), иначе говоря, весь план вы­ражения текста реальности. Здесь шунья означает бессущностность (анатма) всех вещей и явлений внешнего и внутреннего мира, а также их связей и бессущностность внутри себя. Ясный свет — это состояние созна 3Разъяснение трех уровней смысла терминов см. в ч. I, гл. 1.

"*Ринчер Номтоев, известный бурятский ученый, свои работы на тибетском языке обычно подписывал именем Суматиратна. Его словарь носит название "Освещение номинативной, речевой и смысловой фун­кций тибетских и монгольских словзнаков — светильник, рассеиваю­щий тьму".

5"Гухьясамаджатантра" — древнейший буддийский тантрийский текст. В "Четырех Тантрах" не раз встречаются ссылки на него. ния, абсолютно понимающего и различающего эту исти­ну во всем, с чем оно встречается, и тем самым проеци­рующего свет нирваны на всю субъектнообъектную дан­ность подобного иллюзии мира.

Второе — "оформленное тело для других", которое состоит из пяти изначальных мудростей (rigs Inga, или самбхогакая> и оперирующего ими субъекта (нирманакая). Соответственно самбхогакая представляет план со­держания реальности, а нирманакая практически реали­зует ее истинный смысл — осуществление, подлинное воплощение в сознании изначального единства через движение от шуньи (сансары) к ясному свету (нирване) посредством познания каждой вещи в отдельности и всех их в совокупности. Такое познание идет через расширя­ющуюся в процессе реализации систему тождеств, поэ­тому для самбхогакаи и принято такое название: поти­бетски "longs spyod rdzogs sku" — "тело, совершенно впитывающее [в себя все]".

На этой же схеме основана буддийская теория позна­ния:

непосредственное восприятие и вытекающий из него логический вывод с их ошибками есть умозаключение для себя; доказательство и опровержение с их ошибками есть умозаключение для других (Дигнага)6.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.