WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

ПРОТИВ ЕВТИХИЯ22 И НЕСТОРИЯ23.

СВЯТОМУ ВЛАДЫКЕ И ДОСТОЧТИМОМУ ОТЦУ ИОАННУ ДИАКОНУ СЫН ЕГО БОЭЦИЙ Я долго ждал тебя в нетерпении п тревоге, чтобы об­судить вопрос, поднятый тогда в собрании. Но поскольку занятость твоя мешает тебе приехать, и я, со своей сторо­ны, в ближайшее время буду связан неотложными дела­ми, поручаю бумаге то, что хранил для беседы.

Ты помнишь, конечно, как в собрании было прочита­но послание24, и в нем говорилось, что евтихиано испо­ведуют Христа состоящим из двух природ, по по [суще­ствующим] в двух природах; католики же признают пра­вильными оба эти утверждения, ибо последователи истин­ной веры исповедуют [Христа] равно и из двух природ и в двух природах.

Пораженный новизною такой [постановки] вопроса, я пытался уяснить себе различие между этими двумя [видами] соединения [природ]: тз двух природ» или «о двух природах». Я решил, что разница эта, видно, очень важна — раз епископ, написавший послание, не захотел обойти этот вопрос молчанием, считая его в выс­шей степени существенным — а значит, и нам не долж­но отмахиваться от него в ленивой беспечности.

Однако тут все зашумели, что разница, мол, и так попятпа, что ничего здесь пет неясного, темного или скры­того; и во всей этой суматохе не нашлось пи одного че­ловека, кто хотя бы слегка коснулся сути вопроса, по говоря уж'е о том, чтобы растолковать его. Я сидел слиш­ком далеко от того, кого мне больше всего хотелось ви­деть 25,— ты же помнишь, как были расположены сиденья и сколько пароду было между нами,— так что при всем желании я не мог разглядеть выражения его лица или уловить кивка его головы, что позволило бы мне дога­даться о его суждении. Самто я мог сказать по этому вопросу не больше остальных, а в одном отношении, по 168 боэций жалуй, даже и меньше. Ибо что касается предложенного предмета, то в нем я смыслил столько же, сколько и все прочие, то есть ровно ничего; но лепта, внесенная мною [в его обсуждение], была меньше, поскольку я не при­писывал себе ложно знания того, чего на самом деле не знаю.

Признаюсь, чувствовал я себя прескверно, ошеломлен­ный напором этого стада невежд; я молчал из страха, что окажусь настоящим безумцем, если попытаюсь вести себя как человек в здравом уме среди стольких буйнопомешанпых.

Итак, я размышлял про себя обо всех этих вопросах, причем не проглатывал сразу то, что услыхал, по как бы пережевывал жвачку, то и дело возвращаясь мыслью на­зад.

И вот стучащему уму отворились двери, и найденная истина подняла перед искавшим ее все туманные завесы евтихиапского заблуждения. И тут охватило меня вели­кое изумление: сколь велика наглость невежественных людей, пытающихся прикрыть порок невежества бесстыд­ным притязанием на ученость. Не зная не только пред­мета, о котором идет речь, но не понимая даже того, что сами они говорят, выступая в подобных спорах, они как будто забывают, что невежество, если его скрывать, становится стократ позорнее.

Впрочем, пора мне уже перейти от них к тебе, кому предстоит первым оценить этот мой набросок,— я посы­лаю его тебе на суд. Если ты решишь, что все в нем сказано правильно, то присоедини и его, пожалуйста, к тем моим сочинениям, которые у тебя хранятся. Если >ке в нем нужно чтонибудь сократить или, наоборот, добавить, или внести какиелибо изменения, то, прошу, нришли его непременно назад, чтобы я мог перенести твои поправки в другие мои экземпляры. Только когда с.этим будет покончено, я передам его на рассмотрение тому, на чье суждение во всем обычно полагаюсь.

А раз уж этой нашей беседе суждено быть записан­ной, то пусть сначала будут устранены крайние и про­тивоположные друг другу заблуждения Евтихия и Нестория; а уж потом, с Божьей помощью, я изложу умерен­ную середину христианской веры. А так как весь этот спор противоположных друг другу aipsoswv [ересей] сосредоточивается на «лицах» и «природах», то прежде ПРОТИВ Е8ТИХИЯ И НЕСТОРИЯ всего следует определить оба эти [понятия] и разделить их, найдя свойственные каждому отличительные при­знаки.

Итак, «природой» могут называться или только тела, или только субстанции — телесные и бестелесные, или все вещи, которые какимлибо образом существуют. А раз [слово] «природа» употребляется трояко, то и определе­на она, без сомнения, должна быть трояко. Если мы ре­шим называть «природой» все существующие вещи, мы должны будем дать ей такое определение, которое вклю­чало бы все существующие вещи. Получится примерно следующее: «Природа есть [название] тех вещей, кото­рые, поскольку они существуют, могут быть какимлибо образом постигнуты разумом (intellectus)». Это определе­ние определяет как субстанции, так и акциденции — ведь и те и другие могут постигаться разумом. «Какимлибо образом» добавлено потому, что Бог и материя не могут быть вполне и совершенно постигнуты разумом; тем не менее они все же какимто образом постигаются — путем устранения всех прочих вещей.



«Поскольку они существуют» мы добавили потому, что даже само [слово] ничто обозначает нечто, однако не природу. В самом деле, оно обозначает не то, что нечто существует, а скорее небытие (поп esse) [вещи]; а вся­кая [вещь] есть природа. Так вот, если нам угодно на­зывать природой все вообще вещи, то определением ей будет то, которое предложено выше.

Если же «природа» говорится об одних только суб­станциях,— а все субстанции бывают либо телесными, либо бестелесными,— то мы дадим такое определение природе, обозначающей субстанции: «Природа. есть то, что может или действовать, или претерпевать». «Претер­певать» и «действовать» может все телесное и душа те­лесного; ибо она в теле действует и от тела претерпева­ет. Только «действовать» [может] лишь Бог и все бо­жественное. Итак, вот тебе определение второго значения слова «природа», которое относится только к субстанциям. Тем самым мы дали также и определение субстанций. Ибо если словом «природа» мы обозначаем субстанцию, то, описывая природу, мы описали тем самым и субстан­цию.

170 БОЭЦИЙ Если же понимать имя «природа» уже, исключив бес­телесные субстанции и прилагая его к одним лишь те­лесным,— и считать, что «природой» обладают только те­лесные субстанции, как полагает Аристотель и его мно­гочисленные последователи, а также бесчисленные пред. ставители разных других философских школ,— в этом случае мы и определение позаимствуем у тех, кто пола­гает природу не иначе как в телах. Определение это бу­дет такое: «Природа есть начало движения, [присущего вещам] само по себе, а не привходящим образом». О «па.чале движения» я сказал здесь потому, что ведь всякое тело имеет собственное движение: огонь, например, вверх, а земля — вниз. Далее, я сказал, что природа есть нача­ло движения «само по себе», а не «привходящим обра­зом»; дело тут вот в чем: деревянное ложе, [например], также непременно будет стремиться вниз, я падает вниз оно привходящим образом. В самом деле, ложе увлека­ется вниз своим весом и тяжестью оттого, что оно есть дерево, а дерево есть пе что иное, как земля. Так вот, ложе падает вниз не потому, что оно — ложе, а потому, что оно — земля, то есть земле случилось стать ложем. А потому мы назовем его по природе (naluraliter) дере­вом, а по искусству — ложем (artificialiter).

Есть, кроме того, еще одно значение [слова] «приро­да», в соответствии с которым мы говорим, что у золота и серебра разная природа; здесь, говоря о природе, мы желаем показать особенные свойства вещей. Определять­ся это значение [слова] «природа» будет так: «Природа есть видовое отличие, сообщающее форму (informans) всякой вещи».

Итак, вот столько значений и определений имеет [слово] «природа»; при этом как католики, так и Несто.рий усматривают в Христе две природы именно согласно последнему определению: ведь к человеку и Богу не при.менимы одни и те же видовые отличия.

Что же касается [слова] «лицо», «личность»,—то ему.чрезвычайно трудно подобрать подходящее определение.

, В самом деле, если мы признаем, что всякая природа им.еет личность, то, пытаясь провести различение между «природой» и «личностью», мы запутаемся в клубке пе против евтихия и нестория разрешимых [трудностей]. Если же мы не будем при­равнивать «личность» к «природе», нам придется решать, на какие природы распространяется личность, то есть каким природам подобает иметь личность, а какие несов­местимы с названием «личности».

Но одното уж во всяком случае очевидно, а именно: что подлежащим «личности» является природа, и ни о чем кроме природы «личность» сказываться не может.

Итак, нам нужно исследовать соотношение «природы» и «лица» и вести разыскания следующим образом.





Поскольку, [вопервых], не может быть личности без природы; и поскольку, [вовторых], природы бывают либо субстанциями, либо акциденциями; поскольку, паконец, ясно, что акциденция не может иметь личности,— в самом деле, ну кто сможет назвать какуюнибудь лич­ность белизны, черноты или величины?— постольку мы вынуждены признать, что о лице может идти речь только применительно к субстанциям.

Но из субстанций одни — телесные, другие же — бес­телесные. Далее, из.телесных [субстанций] одни—жи­вые, а другие — нет; из живых одни способны к чувст­венному восприятию, другие — нет; из способных к чув­ственному восприятию одни разумны, а другие — неразум­ны. В свою очередь, из бестелесных [субстанций] одни — разумны, другие — нет, как, например, жизненная сила (vita) у животных; из разумных же одна [субстан­ция] неизменна и бесстрастна (impassibilis) по природе — Бог, а другая изменчива и страстна (passibilis) по творе­нию, если только не изменится к бесстрастной твердости благодатью бесстрастной субстанции,— это ангелы и душа.

Так вот, из всех вышеперечисленных [субстанций] не может быть личности, очевидно, у неживых тел — в самом деле, кто станет говорить о личности камня? — ни у тех живых тел, которые лишены чувственного восприятия — не может ведь быть личности у дерева; наконец, нет лич­ности и в теле, лишенном разума и рассудка (intellcctus et ratio),—ибо нет личности лошади, или быка, или других бессловесных животных, живущих только чувст­вами без разума. Но мы говорим о личности человека, Бога, ангела.

Далее, из субстанций одни — универсальны, другие — частны (particulares). Универсальные [субстанции] — это те, что сказываются о единичных [вещах], как, напри 172 боэций мер, «человек», «животное», «камень», «дерево» и тому подобное, то есть роды и виды. Ибо и «человек» сказы­вается о единичных людях и «животное» о единичных животных и «камень» и «дерево» — о единичных камнях в [кусках] дерева. Частные же [субстанции] — это те, которые не сказываются о других, как, например, «Ци­церон», «Платон», «вот этот камень, из которого сделана вот эта статуя Ахилла», «вот это дерево, из которого из­готовлен вот этот стол».

Так вот, применительно к универсальным [субстан­циям] нигде не может быть речи о личности; но только применительно к единичным и индивидуальным. В самом деле, нет личности животного или человека вообще; по Цицерон, или Платон, или другие единичные индивиды могут быть названы [отдельными] лицами.

Итак, поскольку личность есть только у субстанций, причем разумных; поскольку всякая субстанция есть природа; и поскольку, наконец, личность присуща не уни­версальному, а только индивидуальному, постольку опре­деление личности найдено: «Она есть индивидуальная субстанция разумной природы (naturae rationabilis individua substantia)» 2e. Однако этим определением мы обоз­начили то, что греки зовут огсоатао:? (ипостась). А ведь слово «лицо» (persona) произошло совсем иначе: оно про­изведено от тех личин [или масок], которые служили в комедиях и трагедиях для представления отдельных друг от друга людей. [Слово] persona образовано от [глагола] personare (громко звучать) с облеченным ударением па предпоследнем слоге. А если [произносить его] с острым ударением на третьем слоге от конца, сразу станет видна его связь со словом sonus (звук). И это не удивительно: ведь полая маска непременно должна усиливать звук.

''У греков также есть слово, обозначающее [театраль­ную] маску; rcpoocmtov, оттого что она накладывается па лицо перед глазами: тсосра той trpoc той; шкал и&еотЬи. А так как гистрионы, надев маски, представляли в тра­гедиях и комедиях индивидуальных людей, отличаю­щихся дрлт от друга,— Гекубу или Медею, Симона или Хремета, поэтомуто и прочих людей, которые узнают­ся' ' каждь: i благодаря определенным своим чертам (for ПРОТИВ ЕВТИХИЯ И НЕСТОРИЯ та), латиняне стали называть «лица» (personae), а гре; ки — тсрбоожсс.

Однако греки гораздо более четко обозначили индиви­дуальную субсистенцию (subsistentia) разумной природы, назвав ее итсботаск:;, у нас же не хватает слов для обозначения, и потому мы сохранили переносное назваг ние, именуя «лицом» (persona) то, что они зовут огсбстос ок (ипостась).

Итак, более опытные в словесном выражении греки называют индивидуальную субсистенцию игсоотаок;

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.