WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Мы приходим, таким образом, к “синтезу” между первоначальной квантовой теорией, которая существенным образом была связана со ста­тистической термодинамикой, и новой теорией, стремящейся дать чисто механическую интерпретацию процессам, возникающим в результате взаимосвязи между атомом и электромагнитным полем. Обратимый атом квантовой механики является идеализацией; внутреннее определение атома относительно по отношению к диссипативному процессу, происхо­дящему из взаимосвязи атома со своим полем. Законы обратимости пред­ставляются отныне действенными лишь в ограниченном числе случаев. Но этот синтез является лишь первым шагом. Предстоит исследовать огромную область. Квантовый мир — это мир процессов, описание кото­рого требует, так же как и описание взаимодействия между атомом и его полем, сделать ясным понятие стрелы времени. На всех уровнях наши нынешние описания вводят понятия резонанса и столкновения, и мы можем, следовательно, ожидать открытия существенно необратимых фе­номенов. Химическая реакция, о которой современная теория дает лишь глубоко статистическое представление, должна, без сомнения, быть радикально переопределена, по так же обстоят дела и с сильными взаи­модействиями, изучаемыми физикой высоких энергий.

Как мы это уже подчеркивали, обратимый характер уравнения Шре­дингера привел к утрате физического реализма. В соответствии с “мета­физической мечтой” Карла Поппера мы находим здесь разновидность реализма, центр тяжести которого лежит не на понятии детерминистско­го развития, а на понятии события. Речь идет о событиях, делающих возможным наш экспериментальный диалог с микроскопическим миром, и именно им должна придать смысл реалистическая теория квантового мира, чтобы избегать парадоксов, преследующих квантовую механику s момента ее создания.

Заканчивая этот быстрый взгляд с птичьего полета на глубокое кон­цептуальное преобразование, пережитое современной физикой, как избе­жать вопроса о происхождении Вселенной, столь волнующего как физиков, так и широкую публику? Многие физики попрежнему не представляют, что физика может взять Вселенную в качестве своего объекта и, рассматривая проблему “Большого взрыва”, отважно погрузиться в область, до сих пор бывшую полем религиозных и философских спекуляций, а именно — в “космого­нию”. Однако развитие физики в подобном неожиданном направлении представляется неизбежным. Ведь уже союз между теорией и наблюдением существенно преобразил космологическую мысль, претерпевшую неожиданные мутации.

Когда в 1917 г. Эйнштейн предложил первую модель Вселенной, речь шла о статической и вечной Вселенной — физикоматематическом выра­жении парменидовской тавтологии “бытие есть”. С 1922 г. для математи­ков стало ясно, что естественные следствия из уравнений Эйнштейна предполагают Вселенную не вечно равную самой себе, а находящуюся то в сжатии, то в расширении; наблюдение далеких галактик решило вопрос: эти галактики удаляются от нас тем быстрее, чем более они удалены от нас, то есть мы наблюдаем их такими, какими они были в более отдаленном прошлом. Следовательно, наша Вселенная расши­ряется. Но лишь открытие в 1965 г. реликтового излучения поставило, согласно словам Уилера, физику перед самым крупным из своих кризи­сов, иначе говоря, заставило физиков принять всерьез последствия тео­рии расширяющейся Вселенной: у истоков этого расширения, как теперь полагают, 15 млрд. лет назад вся материя и энергия, составляющая Все­ленную, должна была быть сконцентрирована в точке, не имеющей из­мерения. Вместе с реликтовым излучением эхо “Big Bang”, как его в шутку назвал Фред Ход, дошло до нас.

Фотоны с длиной волны в сантиметр, которые пронизывают всю наблюдаемую Вселенную, являются для астрофизиков свидетелями того, что материя как объект современных физических законов не есть данность, но продукт истории, сопровождающий расширение Вселенной, процесс, остаточными инертными продуктами которого являются эти фотоны, позволяющие измерить издержки энтропии: наша Вселенная содержит около 10" или 10° фотонов на один барион— материальную частицу со сложной структурой, организованную так же, как протон или нейтрон.

Неподвижная Вселенная или Вселенная, обреченная на смерть: если эти две концепции вдохновляют науку, то корни их уходят глубоко в историю человеческой мысли. Кто мог вообразить, что мы принуждены будем поместить “тепловую смерть” Вселенной не в конец ее истории, а в начало, будем вынуждены заключить, что порядок, характеризующий пашу нынешнюю Вселенную, не является порядком, выжившим, несмот­ря на прогрессирующую деградацию, но порядком, возникшим в резуль­тате первоначального, энтропического взрыва. И этот “взрыв” мог озна­чать само рождение нашей Вселенной. В самом деле, согласно послед­нему сценарию, на смену первоначальной своеобычности “Big Bang' а” пришла неустойчивость первоначального пространствавремени, “пус­того” в смысле квантовой механики. Таким образом, мы должны мыс­лить происхождение Вселенной в терминах необратимого возникновения материиэнергии, а не ее бесконечной концентрации.

Здесь также мы можем констатировать изменение смысла второго закона термодинамики. Эта “тепловая смерть”, это массированное про­изводство энтропии, которое мы помещаем в истоки нашей Вселенной. более не являются, конечно, смертью. Напротив, это обозначает переход от пустой Вселенной к нынешней Вселенной, заполненной энергией и материей, что является также издержками перехода к существованию нашей Вселенной.

В каждой области физики мы вновь и вновь находим связанное со становлением материи необратимое время там, где ранее вневременные законы сводили это становление к повторению одного и того же. Можно попытаться пойти дальше и поставить вопрос: откуда идет стрела времени? Возникла ли она вместе с первоначальным разрушением симмет­рии “квантовой пустоты”? Нет. Это случайное разрушение симметрии, подобно условиям неравновесия в мире, который мы знаем, открывает стрелу времени, но не создает ее. В самом деле, нам надо предполагать существование этой стрелы времени, чтобы доказать неустойчивость пустой Вселенной, возможность того, чтобы некоторые колебания запус­тили механизм, одновременно создавший материю и кривизну простран­ствавремени.

Вообще я считаю, что нам надо сопротивляться попыткам “объяс­нить” стрелу времени. Мы можем говорить о времени нашего рождения, о времени падения Трои, о времени исчезновения динозавров и даже о времени рождения Вселенной, но вопрос “как или почему началось вре­мя” ускользает от физики, так же как он, без сомнения, ускользает от возможности нашего языка и нашего воображения. Необратимое время — различие между прошлым и будущим предшествует и обусловливает как физическую реальность, так и вопросы, задаваемые физиком.

Марк Блок противопоставляет науки, которые (искусственно расчле­няя время на гомогенные отрезки) сводят его к измерению, и исто­рию: “конкретная и живая действительность, необратимая в своем стрем­лении, время истории — это плазма, в которой плавают феномены, это как бы среда, в которой они могут быть поняты”.

Безусловно, различение между физикой и историей остается в той мере, в какой физика предполагает идентификацию объектов с воспроиз­водимым поведением. Конечно же, как я уже говорил, хаотическое по­ведение индивидуально невоспроизводимо, но мы знаем, как воспроизве­сти систему с хаотическим поведением. Точно так же мы можем те­перь понять “рецепт” творения Вселенной, и, может быть, в далеком будущем расширение Вселенной вновь создаст условия неустойчивой первоначальной пустоты. Напротив, историческая ситуация не приготав­ливается и не воспроизводится. Однако это различение более не является противоположностью. Ведь новая связь, которая прорисовывается ныне внутри поля физики и, я надеюсь, между различными научными дис­циплинами, имеет в качестве принципа то необратимое время, произво­дящее новые существования, характеризующиеся качественно новыми временами, о котором говорил Марк Блок.

Физика, как я уже говорил в начале своей статьи, оказывается сего­дня молодой наукой, освобожденной от единой модели понимания, кото­рая если и могла бы вдохновить другие науки, то по крайней мере не противопоставила бы их себе. Быть может, благодаря этому она нако­нецто освободилась от тесной связи., которая изначально была у нее с философской и теологической проблемой Творения с вневременными “конечными причинами”, которые должны были бы объяснить мир. Пре­образование физики, которое я обрисовал здесь, выдает глубоко истори­ческий характер этой науки: она одновременно примыкает к той тради­ции, которая отбирает определенный класс объектов, отдавая им пред­почтение, и открывает себя смыслу того, что она ранее отвергала, как раз осознав границы этой традиции. Даже когда она принуждала своей историей ставить вопрос о “происхождении Вселенной”, физика стремит­ся, как и другие науки, выстроить смысл того, в чем она не может дать отчета, а именно того необратимого времени, которое составляет основное условие и ее объектов и ее проблем.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.