WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

М. Булгаков дважды указывает на молодость и влюбленность Иуды. Становится грустно. Может быть, писатель хотел создать ассоциативные связи с молодым поколением Москвы 30х годов, где юноши уже были воспитаны в советском духе, где этической нормой становилось доносительство на отца, брата, соседа. Грустная эпоха.

Рассказ Ю. Нагибина «Любимый ученик» был опубликован уже в начале 90х годов 20го столетия. Автор в название рассказа выносит главное отличие содержания от традиционной библейской версии: по Нагибину, любимый ученик Христа – Иуда. В остальном писатель строго следует каноническому сюжету, включая в канву рассказа мысли, образы, воспоминания, ощущения Иисуса Христа в момент, когда перед празднованием Пасхи он в доме Марка за хозяина моет ноги гостям, то есть своим ученикам, органично думая о каждом, к чьим ногам он в данный момент прикасается. «И вот перед ним смуглые опрятные, будто не пристает к ним дорожная пыль, ноги Иуды. А много ли надо такому доброму, мягче воска, человеку, как Иуда…» Учитель моет ему ноги, и делает это так старательно и серьезно, что внутри него заходили волны умиления, душа стала влажной, Иуда боялся расплакаться. Иисус услышал взволнованное сердце Иуды через жилку на подъеме ступни, и, похоже, в этот миг уже созревшее решение стало окончательным. Он сможет – сказалось в нем. И еще он подумал: «Вот судьба тех, кто слишком сильно любит».

Ю. Нагибин исходит из того, что судьба Иисуса Христа была предначертана свыше, предсказана, как, впрочем, и судьба Иуды. Высший драматург уже распределил роли, а автор предоставил Иисусу выбрать предающего среди апостолов. Выбор пал на любимого ученика – Иуду. Он должен был сам приготовить свою душу для того, чтобы раскаяться и покончить с собой. Нагибин делает логическое заключение: предначертанное должно сбыться при условии сразу следующей расплаты. Предать Христа мог любой из апостолов, но только Иуда после этого повесился. Отречение Петра – тому пример; он раскаялся слезами, а не петлей.

Ю. Нагибина, как и многих других, привлекает один из самых трепетных моментов бытия Иисуса Христа – молитва в Гефсиманском саду. Душевные страдания Сына Человеческого известны всем, чем расплатился Иуда в ту ночь – неизвестно. Писатель дает портрет Иуды, в момент предания поцелуем, после ночи страданий. «Плоть его истаяла, глаза провалились в череп», видит Иисусу.

Иуда целует Христа, его дыхание несет запах мяты и душицы – уста праведников благоухают. Страдания Иуды возвышают его до Учителя. Христос был воскрешен, Иуда навеки проклят.

Все повествование рассказа «Любимый ученик» направлено на разрушение традиционного восприятия образа Иуды.

Мы познакомились лишь с некоторыми произведениями литературы, раскрывающими образ Иуды Искариота. Но и они позволяют понять, что обращение к Великой книге, к библейским сюжетам дает человеку целую палитру взглядов, мнений на один и тот же материал. Каждая эпоха, каждое поколение может искать и находить свое, либо давать собственную версию событий, бывших две тысячи лет назад. Москвина И. К., учитель литературы Академического лицея Л. Петрушевская «Карамзин. Деревенский дневник »: картина русского мира В произведении Л. Петрушевской на первый взгляд отсутствует ситуация восприятия картины мира одной культуры глазами представителя другой: нет ни одного иноязычного героя. Однако, думается, что эффект «отстраненного» восприятия картины русского мира в произведении все – таки есть. Все произведение строится на ситуации встречи – познания: рассказчица, интеллигентка (ее образ автобиографичен, на что указывает отчество – Стефановна, место жительства и род занятий) познает русскую глубинку («тут/ сердце России») сквозь призму книжных знаний. Фабульной основой «Деревенского дневника» является история одной или нескольких поездок интеллигентной московской семьи в деревню. Произведение начинается с повествования о приезде рассказчицы в Меленки, причем приезжает она одна, потом появляется в произведении дочь Наташа. Позже семья рассказчицы как бы разрастается – тоном матери рассказывает она о приобщении Ани к женскому труду, называет парализованную Машу «наша парализованная Маша» (так до конца и не ясно, дочери ли Аня и Маша рассказчицы), и в самом конце как член этой семьи выступает отец Маши Кирилл. У рассказчицы формируется свой круг – компания («а наша компания Окся/ Вера Нина Клава Ирина/Антонина Иван Николай/Маша опять Нина/Валя Володя дед Михаил Григорьевич/две Лиды и ее корова»). Таким образом, перед нами история погружения рассказчицы в национальный мир, история укоренения в нем: семья разрастается, пускает корни. Наметившийся процесс укоренения оборван: завершается произведение рассказом об отъезде всей семьи назад в Москву, но память о том мире сохранена («Не знают, как мы их помним).

В сознании рассказчицы сложным образом переплетается книжное, «национальное» начало с национальным, русским. Она в русском мире свой и одновременно чужой «книжный» человек, воспринимающий действительность через литературные знания и ассоциации.

На восприятие действительности сквозь призму западноевропейского сознания указывает название произведения. Карамзин, как известно, был сенсуалистом по мировосприятию, сенсуализм – порождение западной идеалистической философской системы. На связь с западноевропейской сентименталистской традицией указывает и подзаголовок произведения – «Деревенский дневник». Написано произведение верлибром – свободным нерифмованным стихом, получившим большое распространение в поэзии Западной Европы, прежде всего во Франции, во второй половине 19 века.

Однако оформление текста указывает и на связь с восточной японской системой стихосложения: основа японской поэзии ХХ века – дзиюси – свободный стих с использованием разговорной лексики. Следует обратить внимание и на то, что именно для японской литературы издревле характерна та новеллистическая форма повествования, связь с которой очевидна не только в циклах новелл Л. Петрушевской, но и в «Деревенском дневнике. Начиная с 9 века, в японской литературе большое распространение получают произведения повествовательной литературы, состоящие из ряда новелл, для них же характерно соединение поэзии и прозы. Особенно следует в связи с жанровой спецификой произведения Л. Петрушевской упомянуть женскую дневниково – мемуарную литературу Японии Х века («Дневник путешествия из Тоса»).

Все сказанное позволяет сделать вывод о том, что Л. Петрушевская самим заглавием дает установку на восприятие русского мира сквозь тройную призму: Запад – Восток – русская литература. Автором используется принцип «обрамления»: изображаемая действительность помещается в «раму» иной культуры. Принцип «рамы», «рамочного» оформления неоднократно обыгрывается в самом тексте «Деревенского дневника»: «выкопать ком земли/ с колокольчиком// а в огороде/ приготовить яму// и одно вставить в другое// портрет в раму» («у нас прижились»). Тема рамы вновь появляется в новеллах «Мама мыла раму», «красила/ раму».

Остальное повествование подтверждает восприятие русского мира сквозь призму культурных ассоциаций: произведение насыщено именами, названиями реалий как западного (Дали, Русс, Пикассо, Моцарт, Дебюсси, импрессионисты, сюрреалисты, Элвис Пресли, Элла Билли Холидей, дона Анна, Отелло), так и восточного(Хокусаи, японские гравюры, Мамай, Индия, Ганг) мира, помимо этого в произведение входит большое количество явлений русской литературы и культуры.

Большое количество реалий западной культуры не означает большую близость русского мира, в восприятии Л. Петрушевской, к европейской цивилизации. Напротив, сопоставление русского мира с западным осуществляется чаще всего по принципу контраста. Грязь, грубость, нецивилизованность гораздо более сближают русский мир с азиатским, Русская глубинка далека от рисуемой сентименталистами пасторали («Мама мыла раму», «Песнопения луга»). В произведении нет традиционного для этого направления литературы идеализации естественного человека и его отношений с природой, они (отношения с природой) чаще носят прагматический, нежели эмоционально – эстетический характер. Однако судьба и человека, и животного в мире Петрушевской сохраняет единство, порой трудно понять, о ком идет речь – о людях или о братьях меньших. Но это единство безрадостно и драматично:«онитут/коротко живут/работяги/опасная жизнь/крысиный яд/на соседских/помойках/цепи/еда одна/ черный хлеб/ молоко/ крысы» («у всех тут» ). Русский мир драматичен, порой трагедиен. «что ты/пишешь/талантливо/но уж очень мрачно/пиши/о счастьи//сказал А. Т.//в 1969/в январе//..это/по другому//адресу//роскошь/ све/ счастье/другие/берега/млн.долл.// а здесь такие/не проживают»). Соединение трагического и комического. Роль иронии.

Несмотря на то, что русскому человеку не свойственно умильно – сентиментальное восприятие природы, духовность отношения к ней сохраняется: любое живое существо воспринимается как личность. Кот Гоша (Гоги Ивановича Кантаурова) описан как индивид восточной национальности (многоженец, глаза с грузинской поволокой), для него характерно самоуважение, мужское чувство достоинства («Как Гоша драл Ксюшу»). Крыса Ксюша из той же новеллы наделяется наглым, беспардонным характером, но ей же свойственна привязанность к родине («Ксюша репатриада»).

Однако духовное отношение к природному миру более всего проявляется в сознании не героев из народа, а самой рассказчицы интеллигентки, ее дочери. Они наделены способностью эмоционального восприятия окружающей действительности, осознанием взаимосвязи всего живого, подчинения его единому ритму космоса («Наташа (11 лет) сказала/ (подлинные слова/трепещу перед небом»; «стою в огороде/взошло солнце/взошла морковь/зеленая/на чистой черной земле/иголочки/реснички»; «еще в мае/вкопала шиповник/принесла из лесу отросток//он ожил/он встречает/свое первое лето»).

Для композиции произведения характерно постоянное параллельное сопоставление мира природы и мира человека. Хотя духовное восприятие живого проявляется больше в сознании самой рассказчицы, оно является общенациональной чертой русского мира: Стефановна и ее дочь боятся говорить хозяйке Гоши о его смерти («боимся говорить /хозяйке кота/ей недавно/снился покойник »). У простого человека в отличие от рассказчицы отсутствует эмоциональная рефлексия по поводу природы, своего единства с ней. Изменение сознания рассказчицы происходит, в частности, в этом направлении: практически все эмоциональные описания природы находятся в первой части произведения, чем дальше, тем стиль повествования становится строже, немногословнее. («Сидели/ над обрывом/ над Окой…»). При этом уменьшается ирония, мир глубинки воспринимается как личностно обретенная ценность, ценность, лишенная праздничной нарядности. Усиление драматизма.

Одна из важнейших особенностей русского мира в произведении Л. Петрушевской – его парадоксальность. Принцип парадокса здесь играет столь же важную роль, что и в цикле новелл писательницы «Реквием», является по сути дела жанрообразующим. Парадоксальность в «Деревенском дневнике» проявляется и в самой манере повествования, и в композиционной, пространственно – временной организации произведения, она характеризует сам русский мир, все основные его качества.

На уровне повествования: разбивка одной фразы на строчки, иногда слова на части позволяет соединить абсолютно контрастные точки зрения на одно явление, неожиданно изменить ракурс его восприятия (новелла «В сберкассе» «все не так/трагично//он не афганец/не туберкулезник/в последней стадии//он/простой инвалид/1 –й группы/по шизофрении//так просто//тоже//этим званием/не наградят»).

На уровне организации повествования парадоксальность соединяется с другой особенностью русского мира в восприятии Л. Петрушевской – его дискретностью: в произведении, на первый взгляд, отсутствует единый последовательно развивающийся сюжет, оно представляет собой своеобразный цикл стихотворных новелл. Причем родовая доминанта у разных новелл различна. У одних доминирует лирическое начало, обычно это новеллы – миниатюры, в них наиболее явно выражено субъективное, эмоциональное восприятие русской природы рассказчицей. В других преобладает драматическое начало: они организованы как новеллы – сценки, новеллы – диалоги нескольких персонажей («Шапкин в автобусе», «На базаре», «Детский разговор» ).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.