WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |

Об Иуде создано много легенд, но версия раскаяния и самоубийства более популярна. Интересны апокрифические легенды, вобравшие в себя и библейские, и античные сюжеты. Апокрифы утверждают, что Иуда был сыном Рувима – Симона и Цибореи из Иерусалима. Циборея увидела вещий сон: сын ее станет вместилищем пороков и причиной погибели иудейского народа. Перепуганные родители уложили младенца в осмоленную корзину и отпустили в море. Волны прибили корзину к острову Скариот. Бездетная царица взяла младенца на воспитание (дублируется история рождения Моисея). Однако вскоре у нее родился собственный сын, Иуда стал обижать мальчика. Царица открыла Иуде, что он подкидыш; стыд и ярость толкают Иуду на убийство царевича. Он бежит в Иерусалим и поступает на службу к Понтию Пилату. Рядом с дворцом Пилата находился сад Рувима – Симона, где зрели плоды, которые полез воровать для Пилата Иуда. Но парень пойман Рувимом – Симоном, между ними случается драка, и Иуда убивает неузнанного отца. Пилат подарил Иуде собственность убитого и женил на вдове.

Случайно узнав из причитаний безутешной Цибореи о своем происхождении, Иуда бежит к Иисусу, чтобы получить прощение своих грехов. Эта легенда использовала очень популярный древнегреческий миф о царе Эдипе, также убившем отца и женившемся на матери. Народное сознание сделало Иуду вместилищем греха еще до евангельских событий. После них Иуда становится символом беса.

В иконописной традиции нечисть никогда не изображались лицом, смотрящим на зрителя – только спиной или в профиль. Такая же участь ожидала Иуду – мы нигде не встретимся с ним взглядом. Таким он и останется в живописи.

Среди живописных работ, посвященных сюжету предательства, наиболее интересны две. Первая – фреска Джотто «Взятие под стражу» («Поцелуй Иуды»), написанная в 1306 – 1307 г.г. Она изображает один из самых драматичных моментов библейской истории, когда Иуда приводит в Гефсиманский сад толпу и солдат. Людская злоба выплескивается наружу в едином порыве. Одновременно взметнулись в воздух мечи, дубинки, факелы, копья. Но на лицах, за исключением 2 – 3 скорее любопытство к герою, настороженное желание понять его, удивление, почти готовое перейти в восхищение.

Кульминация всей фрески – столкновение Иисуса и Иуды. Джотто всегда интересно сближает лица. И здесь художник располагает профиль предателя против жертвы. Иуда обнимает Христа, чтобы поцеловать, прикрывая обе фигуры плащом. Внимание зрителей акцентируется на лицах. Авторское отношение к героям фрески совершенно прозрачно: чистый благородный профиль противопоставлен отталкивающе грубому, ясному взгляду – бегающему, добро – злу.

Второе фресковое полотно принадлежит кисти великого Леонардо да Винчи. Это его знаменитая, плохо сохранившаяся «Тайная вечеря», написанная для трапезной Миланского монастыря. Сюжет фрески – традиционный последний ужин Христа с апостолами в пасхальный вечер, момент, когда Иисус произнес фразу о предательстве.

Никто из художников не может сравниться с Леонардо в передаче глубины и силы реакции учеников на предсказания Иисуса. Мы словно слышим их возбужденную речь – слова протеста, испуга, недоумения. Их голоса сливаются в некое музыкальное – вокальное звучание, и группировке учеников по трое как нельзя лучше соответствует господствовавшему во времена Леонардо трехголосному вокальному складу музыки.

Иуду художник помещает на одной стороне с Иисусом, хотя традиция усаживала его обособленно, с противоположной стороны стола. Христос на фреске – воплощение любви и добра, Иуда – зла. Леонардо долго не мог написать именно эти лица, понимая, что абсолютного добра и абсолютного зла нет. Профиль Иуды, фигура его, отпрянувшая от Иисуса в момент пророчества предательства, написаны в темных тонах, выделяясь изломанным по краям пятном.

Библейский образ Иуды всегда находил свое отражение в художественной литературе, где часто был литературной иллюстрацией Евангелия, но каждый автор добавлял чтолибо свое в образ великого грешника.

Начало этой традиции положил Данте в «Божественной комедии». Вот егото образ Иуды интересовал менее всего, оценка предателя была однозначной. Для Данте важнее было показать, что следует за предательством, какова расплата. «Божественная комедия» удивительное произведение, в котором сотни образов, и все логически завершены, так как их посмертное существование определяется их земной жизнью.

Монументальные, кинематографически яркие картины Ада сводятся к девятому, последнему кругу, где в центре Земли, вмерзший в лед, находится ангел – Люцифер, ставший в Аду трехликим чудовищем:

Шесть глаз точило слезы, и стекала Из трех пастей кровавая слюна.

Они вес три терзали, как трепала, По грешнику; так с каждой стороны По одному, в них трое изнывало.

Переднему не зубы так страшны, Как ногти были, все одну и ту же Сдирающие кожу со спины.

«Тот, наверху, страдающий всех хуже, Промолвил вождь, Иуда Искариот;

Внутрь головой и пятками наружу.

Для Данте нет страшнее греха Иуды. Бывший ученик Христа в «Божественной комедии» вбирает в себя все грехи человеческие, они все вмещаются и стекают в проклятую душу Иуды, как в сторону, собственно, которую и представляет собой Ад. Почти равны в страдании Иуде лишь предатели, повторившие судьбу Иуды: Брут и Кассий, предавшие Юлия Цезаря.

Данте делится сверх человеческим опытом постижения бездны и предостерегает человечество от подобных шагов.

Современной литературе образ Иуды также интересен, но это образ далеко отошел от “классического”, библейского. Для анализа возьмем три литературных произведения 20го века: рассказ Л. Андреева «Иуда Искариот», фрагменты романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита» и рассказ Ю. Нагибина «Любимый ученик».

Л. Андреев написал рассказ «Иуда Искариот» в 1907 г. Следом же современники заметили, что между библейским Иудой и андреевским мало общего: «Тоска и стихийность Иуды понятны и близки нам, чтобы искать их на Мертвом море…». Хотя автор вступает в противоречие с евангельским, реплики Иисуса Христа – цитаты из трех Евангелий, все же рассказ Л. Андреева – плод литературы начала 20го века, литературы, уже знакомой с раздвоенностью мира и сознания в произведениях Ф. М. Достоевского. «Русский писатель, если только тянет его к себе бездна души, не может более уйти от обаяния карамазовщины, как некуда в пустом доме уйти мне от лунного лика и от своей тени, зараз и жуткой и комичной». [1 Анненский.И. Книги отражений. М., Наука, 1979. С.147. ] То, что Достоевский рассказывает о душе, Андреев показывает,изображает, «внутренний» человек заменен у него «внешним». Поэтому значителен в рассказе портрет Иуды: «Одна сторона его <лица> с черным, остро высматривающим глазом, была живая, подвижная, охотно собиравшаяся в многочисленные кривые морщинки, и была она мертвенногладкая, плоская и застывшая; и хотя по величине она равнялась первой, но казалась Огромной от широко открытого слепого глаза. Покрытый белесой мутью, не смыкающийся ни ночью, ни днем, он одинаково встречал и свет, и тьму; но оттого ли, что рядом с ним был живой и хитрый товарищ, не верилось в его полную слепоту».Двойственность внешнего облика усиливалась странной формой черепа, словно разрубленной дважды и вновь составленной, двойственностью голоса, то мужественного, то крикливого, как у женщины; поведением то сильного человека, то совершенно хилого, скрывающего свою силу и здоровье, все это говорит о процессе разлада, дошедшего до мучительного безобразия, совмещающего обе натуры Иуды; и ядовитоколющую, и мучительнораздавленную.

Иуда у Андреева – это человек ХХ века в мире, где уже «умер Бог», где сознание мечется в поисках истины, где оно может объясняться понятиями выверт и надрыв.

Иуда патологически лжив и имеет ненасытную жажду дурачить людей. Его ложь отталкивает от него Христа. Примечательна история, когда Иуда спасает жизнь Иисуса и апостолов ложью и чувствует себя героем. Между Христом и Иудой начинается внутренний спор, который ведет Иуда.

Стремление видеть в жизни одно дурное как бы подтверждается действительностью, это вносит смятение в душу Фомы и других учеников. Иуда начинает оказывать влияние на их образ мыслей. Утверждая нечто противоположное учению Иисуса. Он дерзко встает рядом с Христом, ему мало светлой любви того: противопоставляя себя ученикам в искренности своей любви и преданности Иисусу, он жаждет его признания своих достоинств и возвышения над другими учениками.

Л. Андреев верно заметил, что В Евангелиях, когда Иисус сказал, что один из сидящих предаст его, ученики вопрошали: «Не я ли, Господи?» и лишь Иуда спросил: «Не я ли, Равви?» тем самым показав, что видит в Иисусе лишь учителя, но не Господа. Иуда искренне любит Христа, но в его дисгармоничной натуре и любовь приобретает искаженный облик, она определяется любовью к самому себе. Искариот искренне недоумевает: почему он не любит меня?. Разве не я спас ему жизнь, пока те бежали?..».

Иудой движет любовь к Иисусу, но эта гордая и возносящая его над другими любовь противна божественной природе Спасителя. Не Бога любит в нем Искариот, перед которым можно лишь склониться в благоговении и довериться во всем, а столь же не похожего на других, как он Иуда; равного себе этой непохожестью. Любовь Искариота не знает смирения, она – почва и орудие для врага рода человеческого. Если в душе нет бога, то это место занимает Сатана. Андреев с начала рассказа подчеркивает, что Иуда “любопытный, лукавый и злой, как одноглазый бес…”. Автор показывает момент “вселения” дьявола в душу Иуды: «Вот куполом почувствовал он голову свою, и в непроглядном мраке его продолжало расти огромное, и ктото молча работал…».

После того, как свершилась казнь Иисуса, эта вторая природа торжествует в Иуде: «Свершилось. Осанна! Осанна!». Теперь все время принадлежит ему, и ступает он твердо, как повелитель, как царь, как тот, кто беспредельно и радостно одинок».

Но первая, человеческая природа в Иуде жива, она мучается, устает и уходит из жизни, полагая, что идет за Иисусом: «Встреть меня ласково, я устал…».

Искариот так и не смог понять, что, взяв на себя право самолично влиять на чужие судьбы, он невольно выполнил предначертанное, определив лишь свою судьбу – не спасителя, а предателя.

В романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» события развиваются параллельно в двух временных планах: в Москве 30х годов на страстной неделе и в Ершалаиме. Отсюда возникает параллельность сюжетов, образов, мироощущений героев романа. Закономерно, что в Евангельских главах романа возникает образ Иуды из Кириафа. Но в Библии Иуда – ученик Иисуса Христа, предавший его, а у Булгакова – посторонний человек; в Библии предательство свелось к тому, что Иуда указал на Христа, у Булгакова Иуда – провокатор, он действует активно: прячет у себя дома свидетелей обвинения, зажигает светильники (по требованию закона светильники нужны были, чтобы спрятанные свидетели обвинения могли разглядеть лицо преступника. Пилат легко догадался о провокации, тогда как доверчивому Иешуа эта мысль не может прийти в голову), добивается от Иешуа высказывания на политическую тему. Совершив предательство, он не испытывает ни малейшего раскаяния.

Провокация со стороны Иуды вызывает у читателя исторические ассоциации со сталинским временем, когда подобные вещи случались ежедневно, когда количество Иуд множилось и множилось, а в “машину уничтожения” мог попасть любой “Пилат”. Этот авторский намек слышится, в тот момент, когда Пилат отказывается спасать Иешуа: «Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твое место?».

Булгаков не отметил ни одной злодейской черты в облике Иуды: «…вышел молодой, с аккуратно подстриженной бородкой человек в белом чистом кефи, ниспадавшем на плечи, в новом праздничном голубом таллифе с кисточками внизу и в новеньких скрипящих сандалиях. Горбоносый красавец…шел бодро…».

Если в Библии Иуда раскаялся и удавился, то в «Мастере и Маргарите» он убит агентами полиции по распоряжению Пилата, сцена убийства отвратительна и противоестественна: «Человек спереди мгновенно выхватил из рук Иуды кошель. И в тот же миг за спиной у Иуды взлетел нож, как молния, ударил влюбленного под лопатку. Иуду швырнуло вперед, и руки со скрюченными пальцами выбросило в воздух. Передний:

человек поймал Иуду на свой нож и по рукоять всадил его в сердце Иуды. «Ни…за… не своим, высоким и чистым молодым голосом, а голосом низким и укоризненным проговорил Иуда и больше не издал ни одного звука. Тело его так сильно ударилось об землю, что она загудела».

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.