WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 38 |

В.И.ПОСТОВАЛОВА

ЯЗЫК

КАК ДЕЯТЕЛЬНОС

ОПЫТ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КОНЦЕПЦИИ

В.ГУМБОЛЬДТА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

В. И. ПОСТОВАЛ ОВА

ЯЗЫК

КАК ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

1. 1

ОПЫТ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КОНЦЕПЦИИ В. ГУМБОЛЬДТА

: ; ™. за"«'<ого те;.м|„у.

i : ¦ : !,! 1 ю ю 1 ' ' ' ' СП по j сСязстк:'..: бкйл::.л.\.'..."'.

^ цц, А. М, Гору;югд * j У. Ворошилоагр:.4 & у ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва 1982 t' ВВЕДЕНИЕ 4602000000220 042 (02) П В книге проводихся логикометодологический анализ концепции В. Гумбольдта с позиций принципа дея­тельности. Дается характеристика этого принципа и его места в философии и методологии, рассматрива­ется типология деятельностных представлений языка в лингвистике.

Ответственный редактор доктор филологических и психологических наук А. А. ЛЕОНТЬЕВ 46982, км.

I Издательство «Наука» 1982 г.

В разные эпохи интеллектуальнодуховной деятельности людей на первый план выдвигаются различные базисные категории, в значительной мере определяющие стиль мышления своего времени. Такие категории, по удачному выражению Э. Г. Юдина (1978, 272), «как бы консолиди­руют мыслительное пространство соответствующей эпохи, задают этому пространству вектор движения и в большой степени определяют тип и характер предметов мысли, порождаемых данной эпохой». Две базисные категории являются характерными для современного способа науч­ного миропостижения— «система» и «деятельность», при­ходящие на смену видения объектов как «структур» и «вещей». Эти категории тесно взаимосвязаны, так что, обращаясь к одной из них, неизбежно приходят к необходимости введения другой. Системность — кон­ститутивное свойство деятельности, которая в свою очередь может быть охарактеризована как сверхсложная система.

Понятие деятельности в современном познании и прежде всего в гуманитарном начинает играть централь­ную роль, позволяя осуществлять универсальную характе­ристику мира человека в целом и отдельных фрагментов этого мира, исследуемых гуманитарными дисциплинами, а также производить обоснование конкретных предметов ¦гуманитарного знания. Это понятрш иепользуется в них или в функции объяснительного принципа (предельной абстракции в роли экспланаторного средства), или же как средство задания и развертывания предмета исследования. Возрастание методологической роли категории деятель­ности вызывает необходимость осмысления и понятийной спецификации этой категории средствами различных на­учных предметов таких, как социология, психология, лингвистика, и анализа деятельностных представлений ^в этих дисциплинах.

I* Деятельностный подход в лингвистике имеет несколько генетических источников. Он возникает: 1) под влиянием и в русле идей немецкой классической философии и ро­мантизма с выдвижением оригинальных лингвистических идей (концепция В. Гумбольдта); 2) из попыток интер­претации идей Гумбольдта и их трансформации примени­тельно к современной лингвистике (Л. Вайсгербер, Г. В. Рамишвили); 3) под влиянием ситуации в психоло­гии и методологии с выдвижением оригинальных собст­венно лингвистических идей (теория речевой деятельности, первоначально психолингвистика); 4) из попыток осмы­сления идей конструктивизма в лингвистике и бихейвиоризма (порождающая грамматика); 5) дедуктивно из ме­тодологии (эпистемологическая концепция Г. П. Щедровицкого применительно к лингвистике).

Деятельностная ориентация в построении картины языка в ходе исторического пути лингвистической науки сменялась нередко прямо противоположной, а иногда и сосуществовала с ней. После блистательного опыта деятельностной трактовки языка у Гумбольдта в лингвистике наблюдается охлаждение к деятельностному видению языка и попыткам построения теоретических концепций, исходящих из понимания языка как деятельности. И лишь в сравнительно недавнее время (последние десятилетия) интерес к такому подходу возобновился. К числу факто­ров, способствовавших возрождению этого интереса, можно отнести следующие.

Структурализм, широко популярный еще в недавнее время, в известном смысле исчерпал себя. Наметились тупики имманентного подхода к исследованию языка с его принципом «язык в самом себе и для себя». Попытка пре­одолеть семиотический формализм, широко распростра­ненный в период структуралистского мировидения и при­водящий (при определенном понимании) к забвению подлинной природы языка как гуманистического явления, вызывает встречную волну интереса к антропологиче­скому взгляду на язык в самом широком (небиологиче­ском) смысле слова и способствует преодолению узких рамок имманентного мировидения.



В лингвистике последних лет все ощутимее стало стремление рассматривать не столько структуру языка в ее имманентности, сколько определять действие языка на человека, культуру, социум. Этой теме посвящены многие этнолингвистические и социолингвистические ис следования. Обращение к культурологическому и антропо­логическому планам существования языка приводит к не­обходимости исследования языка как знаковой системы на широком фоне изучения ситуаций человеческой деятель­ности и способствует расширению предмета изучения теоретической лингвистики.

К настоящему времени лингвистика уже пережила не­который шок новизны генеративных моделей языка с их конструктивистским стилем мышления, и идея языка как деятельности в ее отвлечении от конкретной техники тео­ретического воплощения вновь перемещается в центр вни­мания лингвистики.

С попыткой разрешения проблемы «дегуманизации» лингвистики связана далеко не тривиальная проблема обоснования адекватности лингвистического знания. В на­стоящее время становится очевидным, что гуманитарное знание нуждается в более глубоком обосновании, чем знание естественнонаучное и математическое. Идеал есте­ственнонаучного знания, базирующийся на идее получе­ния в науке картины независимого «божественного» на­блюдателя (см.: Мамардашвили, Соловьев, Швырев ФН 1972), оказался недостижимым вследствие неустранимо­сти человеческого фактора в процессе познания. Попытки перенести каноны естественнонаучного мышления в гума­нитарные науки не увенчались успехом. Кстати, многие из таких канонов классического научного мышления по­ставлены под сомнение даже применительно « естествен­ным наукам.

Авторы многих деятельностных концепций в лингви­стике, несмотря на несхожесть техник исследования и на различия в толковании понятия деятельности, возводят себя к Гумбольдту, «чьим туманноглубоким прозрениям в сущность языка, по словам М. Хайдеггера (ОПЯ 1975, 29), мы не перестаем удивляться». Концепция Гумбольдта запимает особое место среди деятельностных представлений языка. Экзотичность его стиля мышления, сложность тео­ретических построений и глубокая интуиция вот уже пол­тора столетия неизменно притягивают к себе внимание лингвистов и философов. Собственно говоря, все'последую­щие деятельностные представления языка можно рассмат­ривать как редукцию программы Гумбольдта с утратой ее отдельных компонентов или же как ее альтернативы, принципиально противостоящие ей но своему замыслу. Для адекватной оценки такой ситуации необходимо оха рактеризовать деятельностное движение в целом, его гра­ницы и возможности, а также внутренние средства раз­вертывания идеи деятельности, приводящие к многовари­антности деятельностного представления объектов в науке. Понимание специфики каждого из вариантов деятельност­ного представления языка невозможно без осмысления филоеофскометодологичееких оснований деятельностного подхода в целом.

Обращение к идеям Гумбольдта может быть осущест­влено через ряд интерпретаций, каждая из которых дает возможность лишь частичного проникновения в мир его концепции.

Поскольку Гумбольдт в полную меру выступает скорее как философ языка, чем теоретик лингвистики (многие идеи его концепции самим Гумбольдтом не развернуты эксплицитно), то каждую оригинальную интерпретацию его концепции можно рассматривать как особый вариант построения лингвистической теории на базе философии языка Гумбольдта. «В. Гумбольдта охотно интерпретиро­вали,— пишет В. А. Звегинцев (1978, 175), — и создалась своеобразная гумбольдтовская мифология, инерция кото­рой ощущается и ныне». Как это обычно случается, на историю часто смотрят с позиций того исторического времени, в котором живет интерпретатор. Гумбольдт в этом плане тоже не составляет исключения. Так, в пе­риод увлечения структуралистскими идеями в Гумбольдте видели прежде всего идейного предшественника Ф. де Соссюра и Л. Ельмслева. В настоящее время актуальным становится обращение к изучению деятельностного начала его концепции. Следует заметить, однако, что Гумбольдт близок нашей эпохе с характерным для нее стилем тео­ретического мышления не только своей деятельностной трактовкой языка, но и некоторыми другими сторонами, не имплицированными с неизбежностью гносеологической исходностью категории деятельности (энергейи). В част­ности, представляет интерес свойственный ему диалекти­ческий подход с проблемой разрешимости противоречий в картине мира, а также антропологический подход, ак­центирующий особую роль естественного языка в духов­ной жизни человека. В настоящее время наблюдается тенденция к синтезу ряда смежных наук и отказу от глубоко разъедающих процессов все возрастающей и часто неоправданной дифференциации научных дисциплин. В этом плане Гумбольдт, выдвигавший идею создания целостной науки о человеке, оказывается близким нашей эпохе.





Можно отметить несколько способов интерпретации концепций.

1. «Внутриконцептуальная» (онтологически наивная) позиция идентифицирует интерпретатора и автора интер­ претируемого текста. В соответствии с основной установ­ кой этой позиции интерпретатор видит свою задачу в том, чтобы достроить здание концепции, не завершенное, по его мнению, автором. Он занимается по существу имита­ цией работы автора и его мало интересует рефлексия над основаниями собственной деятельности — выявление того субъективного момента, который он привносит в рекон­ струируемую концепцию. Успех работы интерпретатора в этом случае определяется в значительной степени со­ размерностью и созвучностью интерпретатора личности интерпретируемого автора.

2. «Надконцептуальная» позиция — позиция созна­ тельно проводимой реконструкции концепции. Целостный мир концепции созерцается реконструктороминтерпрета­ тором из внешней позиции наблюдателя. Ценностью для исследователяинтерпретатора будет сохранение (точнее восстановление) целостности реконструируемого мира кон­ цепции, завершенного по замыслу, хотя, возможно, и не достроенного в деталях. В отличие от онтологически наив­ ной позиции, где считается, что содержание концепции доступно интерпретатору во всей своей полноте и подлин­ ности, в данной позиции учитывается субъективный мо­ мент в толковании концепции и допускается возможность существования различных трактовок анализируемой кон­ цепции.

3. При «межконцептуальной» позиции происходит кри­ тика фрагментов концепции под углом зрения возможно­ сти включения их в собственную теорию. Содержание концепции «распредмечивается» и рассматривается как часть теоретического багажа единого потока идей науки.

Ценностью в этой ситуации является не восстановление духовного мира автора или содержания концепции, а со­ хранение преемственности в науке. В крайних вариантах межконцептуальной интерпретации возможен максималь­ ный произвол в обращении со смысловым богатством кон­ цепции, не ограничиваемый ценностными регулятивами со­ хранения ее единого смыслового теоретического простран­ ства, какие характерны для других видов интерпретаций.

Интерпретация входит в число процедур так называе­мой внутринаучной рефлексии, осуществляющей методо­логический анализ науки (в том числе лингвистики) с точки зрения стоящих перед ней специальных задач и специфических особенностей ее предметной области (см.: В. А. Лекторский, В. С. Швырев, ФМН 1972; Булыгина 1980, 119). Внутринаучная рефлексия имеет свою специ­фику, внутренние пределы и ограничения. Она ставит своей непосредственной задачей рефлексию, т. е. размыш­ление не над объектом науки, в частности, языком, а над определенными проблемами науки (в нашем случае лин­гвистики) и носит, следовательно, метанаучный характер. Можно говорить о двух видах авторефлексии (самосоз­нания) в науке — философской рефлексии над содержа­тельноонтологическими основаниями данной науки и логикометодологической рефлексии. Внутринаучная реф­лексия содержит два этапа: понимание ситуации (в на­шем случае понимание смысловой структуры концепции Гумбольдта) и аналитическую экспликацию понятого с помощью логических средств.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 38 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.