WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 22 |

Если в первой главе речь идет преимущественно о синхронном описании сборника и диахронный аспект учитывается лишь в той мере, насколько он необходим в выделении древнейшего ядра Тих. 397, то в главе второй мы полностью сосредоточены на реконструкции этого ядра и на основе сравнения ряда соотносящихся текстов делаем вывод о тождественности протографического Тих. 397 сборника и сборника толкований, составленного на Руси в конце 12 века Афанасием мнихом, толкователем «Послания Климента Смолятича пресвитеру Фоме».

Гипотеза о «сборнике Афанасия» явилась результатом объединения двух источниковедческих концепций, Н.В. Понырко и Н.К. Никольского, которые, как было принято думать, противоречат друг другу. Кроме того, Тих. 397, включая в себя почти все известные в этой связи тексты, содержит и несколько новых фрагментов позволяет, позволяющих посмотреть литературную историю Климента Смолятича поновому.

Главной задачей, стоявшей перед исследователями Послания, было определение его отношения к двум группам текстов, содержащих ряд фрагментов, имеющихся и в Послании. Речь идет о блоке текстов, представленных в рукописи РНБ, O.I.18, XIII в., известной как Изборник XIII века, а также о собрании “вопросовответов”, именуемом “Святого Григория Феолога словеса избранные, еже суть толковые” Дополнительная сложность заключается в том, что Изборник XIII века имеет также фрагменты, которых нет в “Словесах избранных”, зато есть в Послании. И, наконец, существуют идентичные фрагменты Изборника и “Словес избранных”, которые в Послании не читаются: эти последние встречаются также и в другом “вопросоответном” памятнике, имеющем название “Кааф”.

Исследователи поразному разрешали данную проблему. Н.К. Никольский [6[6] См. о нем: Никольский Н.К. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII века. СПб., 1892. С.161199. ][6] и В.М. Истрин [7[7] Истрин В.М. Замечания о составе Толковой Палеи. IV. Кааф // СОРЯС. Т. 65. № 6. С. 35 – 95.][7] предположили, что все три памятника в объединяющем их фрагменте текста восходят к одному неизвестному нам протографу, а по мнению Н.В. Понырко [8[8] Понырко, Н.В. Эпистолярное наследие Древней Руси XI XIII веков. СПб., 1992. С. 94 – 148;][8], отношение текстов является обратным: Изборник и “Словеса избранные” восходят к Посланию.

Обновив каждую концепцию дополнительной аргументацией, мы добились следующих результатов. При сравнении текста Послания, Изборника, «Словес избранных» и фрагмента Тих. 397 мы убедились в том, что Климент в Послании использует и редактирует уже имеющийся текст, текст своего предыдущего «Писания к князю», при этом ряд чтений отличает Послание от текста «Словес избранных» и Изборника. Поскольку в ряде случаев текст «Словес избранных» и Изборника полнее текста Послания, мы делаем вывод: эти два текста также восходят к «Писанию к князю». Этот вывод совпадает с выводом Н.К. Никольского и В.М. Истрина о существовании для всех трех памятников общего протографа.

Но «Словеса избранные» и Изборник находятся в зависимости от Послания, как совершенно справедливо было показано Н.В. Понырко. И действительно, как в обратном случае могли попасть в них фрагменты с личными репликами Климента? Единственным решением этого вопроса является наличие промежуточного текста, который мог черпать материал и из Послания, и из «Писания к князю», и из других источников, тематически близких.

Таким текстом мог оказаться сборник толкований, составленный Афанасием мнихом — его роль толкователя зафиксирована в названии памятника, — который, в свою очередь, оказал влияние и на Изборник, и на «Словеса избранные».

В четвертом параграфе второй главы мы подробно останавливаемся на возможности реконструкции «сборника Афанасия» при помощи сборника Тих. 397. Многочисленные пересечения с темой «Послания Климента» — аллегорическим толкованием образов Священного Писания, большое количество статей, перекликающихся с проблематикой времени Климента и, наконец, большое количество соотносящихся с «Посланием Климента» текстов — все это заставляет относится к Тих. 397 как к списку, близкому «сборнику Афанасия», претерпевшему значительные изменения с наступлением новой «исихастской» культурной парадигмы в конце 14 — 15 веках. Вычленяя из обозначенной в первой главе структуры сборника позднейшие наслоения и распространенные «бродячие» (по аналогии с сюжетами Веселовского) блоки, в конце второй главы дается гипотетическая структура «сборника Афанасия».

  Глава третья В 15 веке в сборниках произошли редакционные изменения многих древнейших памятников, а также мощный приток переводной литературы. Одним из основоположных произведений, определивших новую идеологию стал корпус сочинений Дионисия Ареопагита, и именно этому памятнику, включенному в контекст толковых сборников, посвящена третья глава.

В первом параграфе третьей главы мы говорим об особых сборниковых «редакциях», которым подверглись сочинения Дионисия при включении в толковые сборники, и разделяем их на две группы — вопросоответные и центонные.

«Вопросоответная» редакция, анализируемая нами на примере списка Тих. 397, наиболее всего соответствует структуре толкового сборника. Фрагменты Дионисия в такой редакции с легкостью меняют жанр трактата на жанр энциклопедии. Этому помогает и структура ареопагитского корпуса, состоящего из небольших фрагментов «сущего» и соответствующих им «толкований».

Далее мы подробно рассматриваем «центонную редакция» Дионисия — интереснейший пример составления «своего» текста из цитат, взятых из одного произведения. Большие подборки из фрагментов Дионисия в разных сборниках дают совершенно различные произведения — от политикобогословского трактата в сборнике РНБ, Софийск. собр., № 1489, 16 в., до мистического толкования, окруженного вдохновленными им русскими аналогами в сборнике РНБ, Софийск. собр., № 1447, 16 в. С помощью подобных сборников мы узнаем о темах, которые интересовали древнерусских читателей в Дионисии Ареопагите. В рамках исследования этой редакции мы перечисляем и описываем круг тем, которые волновали древнерусских читателей Дионисия: в частности, проблема власти, оправдание зла, понятие первообраза, аллегорические толкования литургии, истинность самого кодекса Дионисия и пр.

В третьем параграфе третьей главы мы рассматриваем литературную жизнь выделившегося из большого произведения фрагмента, оформленного в соответствии с жанром и получившего вторую жизнь в сборнике. Если ранее мы говорили о произведении, теряющем самостоятельность и превращающемся в «слово», включенное в «предложение» сборника, то теперь речь идет о «слове», превращающемся в «предложение».

В качестве примера мы берем дидактическую «Повесть о Карпе и двух грешниках», взятую из корпуса сочинений Дионисия Ареопагита. Объединенное источниковедческое и текстологическое исследование ее рукописной традиции приводит к выводам, относящимся к истории бытования на Руси ареопагитского корпуса в целом.

Как показало наше археографическое исследование, история о Карпе и двух грешниках представлена в древнерусской рукописной традиции в 6 вариантах: в составе корпуса сочинений Дионисия Ареопагита, в переводе Исайи; в составе Стишного Пролога (в памяти от 3 октября); в составе «Мучения Дионисия Ареопагита» сочинения Симеона Метафраста; в составе Первого послания Ивана Грозного Курбскому («Великого священномученника Поликарпа святителя видение…»); в качестве отдельной статьи под заголовком «Святаго Дионисия Ареопагита повесть красна, яко не подобаеть съгрешающая кляти, аще и к Богу съгрешают»; в сборниках, а также в составе Стишного Пролога под датой 17 мая, ни к чему не приуроченная, в качестве поучительной статьи (если статья находится не в Стишном Прологе, то часто имеет к отсылку либо к нему, либо к «Мучению» Симеона Метафраста); в четьих минеях Дмитрия Ростовского, где переработано «Мучение» Метафраста (этот вариант также встречается и отдельно в сборниках).

Наше исследование показало, что «Повесть о Карпе» впервые появилась на Руси не позднее начала 15 века (в предшествующих нашим работах она всегда датировалась 16 веком).

В результате текстологического анализа оказалось возможным предложить две равноправные гипотезы относительно литературной жизни памятника.

Согласно первой гипотезе, можно предположить, что создатель «Повести» обработал текст Исайи (с оглядкой на текст Стишного Пролога), изрядно упростил его и создал поучительную статью.

Согласно другой гипотезе, переведенная ранее, «Повесть» была использована Исайей, после чего имела свою традицию, в последствии претерпев влияние перевода Исайи; использовалась агиографом Поликарпа Печерского, чей текст, видимо, в усеченном варианте попал в первое послание Ивана Грозного Андрею Курбскому.

Для того, чтобы выбрать из них единственно верный, необходимо найти дополнительные рукописные материалы, однако каков бы ни был вывод, с уверенностью можно сказать одно: в обоих случаях фрагмент произведения, обрастая своей рукописной традицией, ставит под вопрос целостность корпуса Дионисия, превращая его в сборник с заложенной потенцией трансформации.

Это подтверждает нашу мысль об отсутствии четкости в определении границ древнерусского произведения и, наоборот, о перспективности направления в изучениии сборникапроизведения, — по сути, новом направлении в исследовании древнерусской литературы.

В заключении диссертации подводятся общие итоги проделанной работы, формулируются основные выводы, определяются перспективные области для дальнейшего исследования.

    Обзор состава сборника ГПНТБ СО РАН, собр. М.Н. Тихомирова, № 397, сер. 15 века.

(Наброски к параграфу 3 первой главы диссертации)   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Толкования отдельных притч, стихов и слов Нового Завета (33 статьи (31 статья и 3 блока); л. 1 39).

А) Евангелие (31 статья; л. 1 19):

1) толкование на Ин 1: 15 из Феофилакта Болгарского.

2) подборка коротких толкований на отдельные евангельские стихи, преимущественно притчи;

3) толкования на 3 евангельские притчи из Феофилакта Болгарского, с оригинальными заголовками (напр., "Ино евангелие от Матфея, яко не подобает лениву быти иерею).

Б) Апостол (л. 19 39):

Два блока, встречающихся в рукописях вместе;

1 блок подборка толкований на стихи из всего Апостола;

2 блок подборка толкований на стихи из Посланий ап. Павла.

  3 блок (можно выделить в отдельную часть): Ответы Афанасия, архиепископа Александрийского, ко Антиоху князю о многих и нужныих взысканиих, иже в священных писаниих недоуменных и нужных всех христианы ведомо быти (л. 39 72 об.).

  ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Толкования церковного устроения и литургии ( 33 статьи; л. 73 104 об.).

Основной блок:

16 статей, читающихся Кормчей (Новгородская ("Климентовская") Кормчая 1284 года) + 1 статья (Нач.: "И се паки некто иереи от церкви Иоанна Милостивого нача служити…"), присоединенная тематически и вошедшая впоследствии в печатную Кормчую 1653 г.

Вставные блоки:

1) Подборка (8 статей) о Фаворском свете, сделанная Давидом Дисипатом + отрывок из Слова на Преображение Анастасия Синайского.

2) Две статьи о крестном знамении, читающихся в ряде сборников 15 века (например, у Ефросина).

Отдельные статьи:

1) Фрагмент о приходе Александра Македонского в Иерусалим из Хроники Георгия Амартола (здесь объясняется символика священнических одеяний);

2) "Истолкование изображения Господня";

3) Символическое истолкование времен года;

4) "Рече бодрый Богословесник…".

Последние три статьи следуют друг за другом. Вставные блоки и отдельные статьи образуют единый массив, разбивающий основной блок.

  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. "Премудрость Соломона": символические и аллегорические толкования Священного Писания.

Первый блок: 10 статей, посвященных Соломоновой премудрости как метафоре аллегорического толкования Священного Писания. Здесь впервые (в 2 статьях) толкуются библейские строки о женах и наложницах Соломона, символизирующих истинные и отреченные книги. Эта тема одна из главных структурообразующих для сборника (см. ЧАСТЬ ШЕСТУЮ).

Вставной блок. Четыре статьи, посвященных тщете и суетности мира, из которых первые две (2 небольших послания Григория Богослова) являют устойчивый блок как в славянской, так и в греческой традиции. Последняя статья известная цитата из Екклезиаста о суете сует приписана Соломону.

Тематическое продолжение первого блока:

Блок рудиментов Послания Климента Смолятича.

  ЧАСТЬ ПЯТАЯ. О путях праведности в мирской и иноческой жизни (1 блок, 12 статей; л. 143 155 об.).

Комплекс статей: подборка из двух статей, объединенная темой неправедного суда. Первая статья, являющаяся библейской цитатой ("Слово Сирахово на немилостивые князи") проецируется на аналогичную тему русской истории во второй статье "Наказании" Симеона епископа Тверского.

Отдельные статьи:

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 22 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.