WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

Порфирий

ВВЕДЕНИЕ

Перевод: А.В. Кубицкий

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Так как, Хрисаорий, и чтобы научиться аристотелевским категориям, необходимо знать, что такое род и что различающий признак, что вид, что собственный признак и что признак привходящий, и так как рассмотрение всех этих вещей полезно и для установления определений вообще в связи с вопросами деления и доказательства, я, путем сжатого очерка, попытаюсь представить тебе в кратких словах, как бы в качестве введения, что здесь имеется у древних, воздерживаясь от более глубоких изыскании и ставя себе, соответственно своей цели, более простые задачи. Сказать тут же я буду избегать говорить относительно родов и видов, существуют ли они самостоятельно, или же находятся в одних только мыслях, и если они существуют, то тела ли это, или бестелесные вещи, и обладают ли они отдельным бытием, или же существуют в чувственных предметах и опираясь на них: ведь такая постановка вопроса заводит очень глубоко требует другого, более обширного исследования. Но как в отношении названных здесь и предлежащих нам логических моментов провели более формальный разбор древние и особенно сторонники перипатетической школы, это я тебе постараюсь теперь показать.

ГЛАВА ВТОРАЯ О РОДЕ Явным образом, ни о роде, ни о виде нельзя говорить, не производя различения. Под родом разумеется, с одной стороны, совокупность тех или иных вещей, известным образом относящихся к чемунибудь одному и также друг к другу. В этом смысле говорится о роде Гераклидов благодаря зависимости от одного именно, от Геракла, этогруппа людей, которые имеют друг с другом известную родственную связь через него, причем группа эта получила свое название на почве отделения от других родов. И в другом смысле еще говорится о роде а именно как о начале рождения для каждого <существа>, считая либо по родившему, либо по тому месту, в котором человек родился. Так, мы говорим, что Орест по роду идет от Тантала, а Гилл от Геракла, а с другой стороны, что Пиндар по роду фиванец, а Платон афинянин: ведь и родные есть в известном смысле начало рождения, так же как и отец. И это последнее значение есть, повидимому, непосредственное: ведь Гераклидами называются те, кто является из рода гераклова, и Кекропидами те, кто <происходит> от Кекропса, и родственники их. И в первую очередь получило название рода начало рождения для каждого, а затем также все множество тех, кто происходит от одного начала, например от Геракла, и, точно отграничивая это множество и отделяя его от других, мы стали называть всю совокупность родом Гераклидов. В свою очередь, еще в другом смысле говорится о роде поскольку ему подчиняется вид, причем здесь оном сказано может быть по <некоторому> сходству с первыми двумя определениями: ведь такой род есть и некоторое начало для того, что подчинено ему, и, повидимому, он охватывает также все подчиненное ему множество.

В то время как о роде можно говорить в трех смыслах, у философов идет <о нем> речь в третьем из них: в даваемой ими приблизительной формулировке они признают родом то, что сказывается при указании существа <вещи> о многих и различающихся по виду <вещах>,примером здесь может быть живое существо. В самом деле, из того, что сказывается <о другом>, одно сказывается только об одном, таковы, например, индивидуальные вещи, как Сократ я этот вот человек, и этот вот предмет, другое же сказывается о большем <по числу>, например, роды, виды, различающие признаки, собственные и привходящие признаки оказываются в качестве общего <целому ряду>, но не в качестве того, что специально присуще чемунибудь одному. И род это, например, живое существо, вид, например, человек, различающий признак [например] одаренность разумом, собственный признак [например] наделенность смехом, привходящий признак и белизна, черный цвет, сидячее положение. Теперь, от того, что сказывается только о чемнибудь одном, роды отличаются тем, что их высказывание производится в применении больше чем к одному, а от того, что сказывается в применении больше чем к одному, если это виды, тогда потому, что виды хоть и сказываются о многом, однако же о таком, что не отличается по виду, но по числу: ведь человек, будучи видом, сказывается о Сократе и Платоне, которые отличаются друг от друга не по виду, не по числу, между тем животное, будучи родом, сказывается о человеке, о быке и о лошади, которые отличаются друг от друга также и по виду, а не только по числу. С другой стороны, от собственного признака род отличается потому, что этот признак сказывается только об одном том виде, для которого он является собственным его признаком, и о тех индивидуальных вещах, которые данному виду подчинены, как способность смеяться сказывается только о человеке и об отдельных людях, между тем род сказывается не об единичном виде, но о нескольких <и притом> различных. Что же касается различающего признака и общих привходящих признаков, то от них род отличается потому, что если различающие признаки и общие привходящие определения и сказываются о нескольких и различных по виду <вещах>, все же они сказываются не при указании существа <вещи>. Когда вопрос поставлен у нас непосредственно, о чем именно сказываются эти определения, в этом случае, говорим мы, они не заключают указания на существо вещи, но скорее на то, какова <по качеству> известная вещь. В самом деле, при вопросе, что есть по качеству человек, мы говорим, что это<существо,> одаренное разумом, и при вопросе, каков по качеству ворон, мы говорим, что это<существо,> наделенное черным цветом; между тем обладание разумом есть различающий признак, а наделенность черным цветом привходящий признак; когда же нам задан вопрос, в чем существо человека, мы отвечаем., что этоживое существо, а живое существо, это был род для человека.



Поэтому то обстоятельство, что род сказывается больше, чем об одном, отличает его от <всего> того, что сказывается только об одной из индивидуальных вещей, то, что он <сказывается> о различных по виду вещах, отличает его от определений, сказывающихся в качестве видов или в качестве собственных признаков, а то, что <он сказывается> при указании существа <вещи>, отделяет его от различающих признаков и от общих привходящих признаков, которые сказываются не при указании существа <вещи>, не при указании качества или состояния всего того, о чем они сказываются. Таким образом данная здесь характеристика значения, присущего роду, не заключает в себе ни чеголибо излишнего, ни какойлибо неполноты.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ О ВИДЕ О виде может быть речь и в отношении к образу каждой вещи, согласно чему <например> сказано: Вопервых, здесь достойный власти <внешний> вид. И кроме того как о виде говорится также о том, что подчинено разъясненному выше роду, в соответствии с чем мы обычно говорим, что человек есть вид живого существа, причем живое существо, этород, а белое, этовид цвета и треугольник вид формы. Но если, выявляя род, мы учитывали вид, сказавши, что род есть то, что сказывается в отношении многих и различных по виду вещей, при указании существа этих вещей, а вместе с тем мы вид обозначаем как то, что подчинено разъясненному выше роду, в таком случае надо твердо стоять на том, что так как и род есть род в отношении чегонибудь и вид есть вид чегонибудь (то и другое <значит> всегда <стоит> в отношении друг к другу), поэтому и в формулировках определения как одного, так и другого необходимо одинаково пользоваться и тем и другим. Отсюда значение вида указывают и так: вид есть то, что ставится под родом и о чем род сказывается при указании его (т. е. вида) существа. А кроме того оно указывается и так: вид есть то, что сказывается о многих отличных по числу <вещах> при указании существа этих вещей>. Но уже такая формулировка могла бы относиться только к самому последнему виду к тому, что является только видом, между тем другие относятся и не к самым последним видам.





То, о чем здесь идет речь, могло бы стать ясным следующим образом. В каждой категории есть некоторые определения, которые являются в наивысшей мера родами, и, с другой стороны, некоторые, которые являются в наивысшей мере видами, и между теми, которые являются в наивысшей мере родами, и теми, которые являются в наивысшей мере видами, имеются <также> другие. В наивысшей мере родовой характер носит то, за пределы чего не может подняться какойлибо другой род, в наивысшей мере видовой характер то, за пределы чего не может опуститься <какойлибо> другой вид, а между тем, что является в наивысшей мере родом, и тем, что является в наивысшей мере видом, помещаются другие определения, которые, оставаясь одними и теми же, оказываются и родами и видами, если, однако, их ставить в отношение то к одному, то к другому. То, о чем идет речь, можно пояснить на одной категории. Субстанция и сама этород, а под нею находится тело, под телом одушевленное тело, под этим последним живое существо, под живым существом разумное существо, под ним человек, а под человеком Сократ, Платон и <вообще> отдельные люди. Но в этом ряду субстанция есть то, что является в наибольшей мере родом и выступает только как род, а человекто, что является в наибольшей мере видом и выступает только как вид, тело же есть вид по отношению субстанции, но род по отношению к телу одушевленному. В свою очередь, и одушевленное тело есть вид по отношению.к телу, но род по отношению к живому существу (т. е. животному), и в свою очередь живое существо есть вид по отношению к одушевленному телу, но род по отношению к разумному существу, а разумное существо есть вид по отношению к живому существу, но род по отношению к человеку, человек же есть вид по отношению к разумному существу, но уже не является также и родом по отношению к отдельным людям, а есть только вид и все, что непосредственно сказывается перед индивидуумами, может быть только видом, но уже не родом.

Таким образом, как субстанция стояла на самом верху, потому что раньше ее не было ничего, и являлась родом в наивысшей мере, так и человек представляет собою вид, за которым уже нет <другого> вида или чегонибудь, способного <дальше> делиться на виды, но <за этим видом> уже идут те или другие индивидуальные вещи (ибо нечто индивидуальное есть Сократ и Платон и вот этот белый предмет), он оказывается исключительно только видом и самым последним видом, или как мы сказали видом в наивысшей мере; что же касается промежуточных звеньев, то в отношении к тому, что раньше их, они являются видами, а в отношении к тому, что после них, родами. Поэтому также промежуточные звенья выступают в двух формах, в одной по отношению к тому, что стоит раньше их, здесь они обозначаются как его виды, в другой в отношении к тому, что идет за ними, здесь они обозначаются как его роды. Между тем крайние звенья имеют одну только форму: то, что является родом в наибольшей (наивысшей) мере, имеет определенную форму в отношении к тому, что стоит под ним, будучи наивысшим родом для всех вещей, а в отношения к тому, что находилось бы раньше его, такой формы уже не имеет, поскольку оно выше всего и выступает в качестве первого начала и <такого> рода, выше которого как мы сказали не мог бы подняться никакой другой, с другой стороны, то, что является в наибольшей (наивысшей) мере видом, имеет одну определенную форму, обращенную к тому, что стоит раньше его, по отношению к чему оно является видом, а другой формы обращенной к тому, что идет за ним, не имеет, но и по отношению к индивидуальным вещам оно называется тоже видом. Однако же по отношению к индивидуальным вещам оно обозначается видом, как объемлющее их, а по отношению к тем звеньям, которые стоят раньше его, оно называется так, поскольку объемлется ими.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.