WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 118 |

Мне кажется, что по судьбе России (россии Судьбы), как по лакмусовой бумажке, можно без особой дерзости судить о будущности рода человеческого. Все государства и их народы уже прочитали (прожили) свою историю (теперь благоденствуют), а Россия как «последний культурноисторический тип» (по определению Данилевского) рассматривает (с начала) свою историю с конца. <...> Слово Хомякову. «В последнем суде явится в полноте своей оправдание наше.., ибо никто не освятился и не освящается вполне, но еще нужно и оправдание». И далее. «Когда возводится клевета на целую страну, частные лица, граждане этой страны, имеют несомненное право за нее заступиться; но столь же имеют они и право встретить клевету молчанием, предоставив времени оправдание их Отечества». Если история других народов — история отцов, история Отцовства, то наша история в этом распознавании себя в конечном отрезке — история Сыновства, история крестножертвенная. В этом ярче всего просвечивает русский эсхатологизм и беспросветность утопических исканий коммунистического преуспеяния. На том и откланяюсь, ибо тон разговора от вычурности скатывается даже до ерничания. Прости.

Слово С. Н. Булгакову. «Два града. Исследование о природе общественных идеалов», 1911 г.

«Перед нами опять стоит антиномия славянофильства и западничества, в новой лишь ее постановке. Тогда, как и теперь, западничество, т. е. духовная капитуляция пред культурно сильнейшим, остается линией наименьшего сопротивления, и стремление к культурной самобытности, конечно, на основе творческого усвоения мировой культуры и приобщения к ней, тогда, как и теперь, может утверждаться лишь подвигом веры, казаться некоторым дерзновением. <...> Русская боль и русская тревога за нашу культуру не должны ослабевать в это трудное и ответственное время, когда задачи так огромны, культурные силы так разрозненны и слабы, а национальное самосознание так придавлено. И в грядущее, к будущей, молодой России, обращено наше упование, наша вера. Пусть она достигнет, наконец, Ханаана, возвратится на свою духовную родину, и пусть она будет счастливее нашего переходного поколения, которому суждено, быть может, погибнуть во время сорокалетних странствий в песках пустыни». День добрый, дорогой друг! Позволь позабавить тебя не «смеховой», а «схемовой» культурой. (Или бескультурьем, ибо один плюс схемы может обернуться двумя минусами смеха.) А как почувствуешь, что обступает тьма, решительно зови Мать и спеши под Ее покровительство. Покрова другого не знаю. «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». И для начала откроем Евангелие от Иоанна, с начала... и главу 19 с 16 стиха до 24 включительно.

«Тогда наконец он предал Его на распятие. И взяли Иисуса и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, поеврейски Голгофа; там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса. Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было поеврейски, погречески, поримски. Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил: Я Царь Иудейский. Пилат отвечал: что я написал, то написал. Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет,— да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины».

Этот небольшой евангельский отрывок стал для меня не столько землей необозримой, сколько предожидаемой завтра ролью места Лобного, ибо ныне Голгофа в России, где посредине не центр с «центристами», а Иисус с предстоящими, и справа, и слева разбойники, и правый — (одесную) покаялся. И надпись, в которой Царь в зеркале антиХриста, отражаясь, переворачивается в «рац»ионализм. И хитон «весь тканый сверху» (по Преданию, руками Божьей Матери без единого шва) как предызображение соборности, и ризы как духовная энергия «Жизни, Истины и Пути». И жребий — судьба (Судбо) — Суд Божий. И средостение — Россия, как россия Суда Божия....

Жребий (по Далю) — жеребий, рок, судьба, участь, доля, счастье. От жеребья (жребия) не уйдешь. Жеребий сыщет. Жеребий святое дело, бесспорное. Жеребий — Божий суд. Судьба — участь, жребий, доля, рок, часть, счастье, предопределение, неминучее в быту земном, пути провидения; что суждено, чему суждено сбыться или быть. Согласованье судьбы со свободой человека уму недоступно... Судьбы — провиденье, определены; Божеское, законы и порядок вселенной, с неизбежными, неминучими последствиями их для каждого. Судьбы Божьи неисповедимы. Воля судеб. Божьими судьбами да вашими молитвами здравствуем. Не рок слепой, премудрые судьбы! И ризы! У трех остальных благовестников об этом повествуется (Мф 27, 35; Мк 15, 24; Лк 23, 34), но только у Иоанна Богослова, Предстоящего Кресту, свидетельствуется важная деталь — «взяли одежды (ризы) Его и разделили на четыре части». Божьи ризы (греческая хламида, римская тога, мантия, плащ, накидка, иерейское облачение) — это духовное Покрывало, Поле, Небо на земле и знаменуют собою историкомистическую Церковь. Так вот происходило три разрыва христианской церкви, и мы имеем «четыре части, каждому воину по части». <...> Мережковский в работе «Не мир, но меч» (1908) писал: «...раскол, соединившийся с казацкой вольницей, пугачевщиной, есть революция снизу, черный террор, а революция сверху, белый террор — сама реформа, если не по общей идее, то по личным свойствам Петрова гения, безудержностремительного, всесокрушающего в самом творчестве, анархического, безвластного в самовластии,— гения, который сделался гением всей новой России...» И далее: «Православное самодержавие оказалось невозможным равновесием, реакцией в революции, страшным висением над бездною, которое должно кончится еще более страшным падением в бездну». Но вернемся к рассмотрению разрывов, расколов, разделов риз надмирных.

В середине V века происходил Халкидонский собор, и к началу VI века произошло первое разделение. В результате богословских споров и нестроений отделились так называемые нехалкидонские церкви (монофилиты, монофизиты) — коптская, григорианская, древлеиндийская и др.

Через пятьсот лет при распаде Византийской империи произошло деление церкви по вертикали на правую, восточную, — православную и западную, левую, — католическую. Схизма, относящаяся к началу XI века.

Через пятьсот лет в результате Реформации произошло новое деление Христовой ризы по горизонтали на более северную (рассудочную, головную) — протестантскую церковь и южную, сохранившую за собой прежние догматы.

Вряд ли стоит утверждать, что над православным миром не проносились грозные бури, достаточно вспомнить гром раскола, однако церковная догматическая целостность не была затронута этими событиями.

Раскол (по Далю) — отступленье от учения и правил церкви. Русский раскол основан на желании хранить старину и чистоту веры и на убеждении, что прочие от нее отклонились, почему и зовут себя староверами, старообрядцами; но затем и самый раскол расщепился на десятки толков, нередко и поныне вновь возникающих; одна часть признает рукоположение священства, почему и держит попов, переправляя их посвоему и заставляя их отречься от новизны: это поповщина; другая, утверждая, что благодать утрачена и царство антихриста настало, не отвергает сущности таинств, но говорит, что их ныне уже нет, и ожидает исполнения пророчеств Апокалипсиса: это беспоповщина. Отвергающие же сущность христианского учения, не раскольники, а отступники, еретики; это, напр., духоборцы, молоканы, хлысты, скопцы, суботники... Засим, есть церковь старообрядческая, единоверческая или благословенная, отправляющая службу по старым книгам, а обряды — по преданию.

И всетаки нельзя не заметить, что мы, вступая в XXI век, подходим к концу очередной пятисотлетней фазы, и если суждено произойти разрыву правой, православной части, то над миром восстановится Крест... Но таким образом получается пять частей, а мы твердо веруем, что ризы «разделили на четыре части»...

Слово С. Л. Франку из книги «Непостижимое». «Не только всеединство не может «треснуть» так сильно, чтобы вообще распасться на отдельные куски; но и поскольку вообще оно надломленно — оно таково только в нашем, человеческом аспекте. В аспекте Божием оно остается вечно целостным, потому что все его трещины тотчас же заполняются из самого Первоначала положительным бытием, и Правда сливается в абсолютно гармоническое всеединство, которому одному лишь присуща последняя абсолютно очевидная, внутренне убедительная реальность. Это сознание есть для нас как бы пробуждение от тяжкого кошмара в сновидении».

Мучительно проступает Крест... в перекрестии Россия, а на правом краю креста пульсирует еще живое сердце России. Вспомним из Рильке — «Как в сердце, где расколот образ мира...» и сгущается тьма. И напрашиваются выводы, и лезут арифметические подсчеты, и.., но это знание сокрыто от человека, а Пути Господни неисповедимы...

Слово апостолу Павлу из 1го послания к Фессалоникийцам, 5 глава. «О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас как тать. Ибо все вы — сыны света и сыны дня, мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться». Осознаю, что говорить и, тем более, писать об этом нельзя, даже строже — грешно, но и молчать трудно — уже не камни вопиют (они Божьи), но холодильники изрыгают (они прогрессистские)... И рвутся защитные оболочки мира, и пока это непонятный нам, еле слышимый шум, слабый треск или музыка небесных сфер...

Послушаем резкий голос Константина Николаевича Леонтьева из тишины Оптиной пустыни. «Русское общество, и без того довольно эгалитарное по привычкам, помчится еще быстрее всего другого по смертному пути всесмешения.., и мы неожиданно из наших государственных недр, сперва бессословных, а потом бесцерковных или уже слабоцерковных,— родим антихриста».

И первые эту музыку надтреснутости бытия слышат композиторы: тайнослышателифилософы с музыкальнокомпозиторским даром и еще поэты (замечу в скобках, что поэзия — это то, что услышано, стихи же — это то, что записано). Вот почему в ряду отечественных историософов полноправно стоит апокалиптический мыслитель, слышащий, по меткому слову Свиридова, «музыку рушащихся царств»,— Мусоргский, который даже своей ранней смертью (после кончины Достоевского и убийства Царя Освободителя), как судьбою, отметил крестозеркальный 1881 год. <...> Слово молодому математику Флоренскому, пишущему письмо своему тезоименитому другу Каптереву, с которым через тридцать лет окажется в далеком сибирском гулаге (пос. «Свободный») на мерзлотной станции Сковородино. И хотя в данном случае нам важно окончание письма о «симфонии идей», но думается, нелишним будет знакомство со всем письмом и с еще одним русским мыслителем — отцом Серапионом Машкиным.

«25.VIII.1905 г.

Дорогой Павел Николаевич! Моим письмам к Вам суждено, видно, «мариноваться», по выражению одного товарища. Вот опять написал письмо, да не послал. Теперь уж решил послать всякий вздор, который только взбредет на кончик пера. А то Вы еще подумаете, что я ленюсь писать. Обвинения же в лености я боюсь пуще огня, т. к., обвинив в этой «матери всех пороков», Вы волейневолей припишете мне таких дочерей ее, что я буду раздавлен тяжестью своей преступности. Видите, пишу вздор. Но это по стремлению всякого организма разнообразить свою работу. Целыми днями приходится высиживать за грудами рукописей по мистике, точнее, по мистической философии, и невольно к вечеру появляется желание «сделать па», несмотря на то что я — в почтенной обители, куда, вдобавок, приезжали умиротворяться Толстой, Достоевский, Вл. Соловьев и др. Вы, конечно, захотите узнать, что это за рукописи. Это — сочинения о. Серапиона, о котором я Вам рассказывал,— сочинения, не приведенные в порядок, да и нуждающиеся в «реставрации». Есть много смелых и интересных мыслей, много глубины, не менее того и бессистемности, бессилия выразиться и скверного языка, доходящего порою до невразумительности.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 118 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.