WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 118 |

День добрый, дорогой друг! Спешу сразу заметить, что эти четыре слова начинаются с одной буквы. «День» — это формообразующее начало, рамка, ограничивающая холст нашего бытования. Был первый день Творения, был второй, был третий... есть день... будет и последний. А «добрый», «дорогой» и «друг» — это содержание: портрет, образ. Это «истина, жизнь и путь». «Добро» — с буквы прописной, главной ли, или со строчной, малой ли, — ближе всего предстоит Истине. «Дорогое» как особо ценное, как дар вышний и есть Жизнь. Ну, а «друг» — это Путь, стезя. Возможно, получилось несколько надуманно, прости мне эту вычурность, зело грешен. Но не могу пройти мимо еще одного наблюдения. Эти четыре буквы «Д» и есть древнеславянская цифра 4. Ведь — «аз буки веди глагол добро есть...» И в этой азбуке «Д» заглавное и «д» строчное — «добро» с титлом — это четыре. Это четыре угла и четыре стены, это четыре стороны света, это четыре евангелиста, это...

Прервем на время эту «пылкость» письма — пылкостью Ивана Карамазова, предоставив слово Достоевскому.

«— Отвечай: мы для чего здесь сошлись? Чтобы говорить о любви к Катерине Ивановне, о старике и Димитрии? О загранице? О роковом положении России? Об императоре Наполеоне? Так ли, для этого ли? — Нет, не для этого.

— Сам понимаешь, значит, для чего. Другим одно, а нам, желторотым, другое, нам прежде всего надо предвечные вопросы разрешить, вот наша забота. Вся молодая Россия только лишь о вековечных вопросах теперь и толкует. Именно теперь, как старики все полезли вдруг практическими вопросами заниматься. Ты изза чего все три месяца глядел на меня в ожидании? Чтобы допросить меня: «Како веруеши али вовсе не веруеши?» — вот ведь к чему сводились ваши трехмесячные взгляды, Алексей Федорович, ведь так? — Пожалуй, что и так,— улыбнулся Алеша.— Ты ведь не смеешься теперь надо мною, брат? — Ято смеюсь? Не захочу я огорчить моего братишку, который три месяца глядел на меня в ожидании. Алеша, взгляни прямо: я ведь и сам точьвточь такой же маленький мальчик, как и ты, разве только вот не послушник. Ведь русские мальчики как до сих пор орудуют? Иные то есть? Вот, например, здешний вонючий трактир, вот они и сходятся, засели в угол. Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, сорок лет опять не будут знать друг друга, ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактирето? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? А которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца. И множество, множество самых оригинальных русских мальчиков только и делают, что о вековечных вопросах говорят у нас в наше время. Разве не так? — Да, настоящим русским вопросы о том: есть ли Бог и есть ли бессмертие, или, как вот ты говоришь, вопросы с другого конца,— конечно, первые вопросы и прежде всего, да так и надо,— проговорил Алеша, все с тою же тихою и испытующею улыбкой вглядываясь в брата.

— Вот что, Алеша, быть русским человеком иногда вовсе не умно, но всетаки глупее того, чем теперь занимаются русские мальчики, и представить нельзя себе. Но я одного русского мальчика, Алешку, ужасно люблю.

— Как ты это славно подвел,— засмеялся вдруг Алеша.

— Ну говори же, с чего начинать, приказывай сам,— с Бога? Существует ли Бог, что ли?» Вот и прерывайся, чтобы сходить за советом к духовному авторитету; возвращатьсято порою приходится с еще большим возом вопросов. И всетаки на дерзновенные вопросы мы будем искать ответ (хотя бы отклик души) у наших признанных мыслителей, чья мучительная дума являет собой если и не прямые ответы, т. е. отвести (по Далю, отвечать — дать ответ, подать весть), то хотя бы как отсвет совести — совет или утешение — души утишение (у тишины)....это четвертая и последняя, пророческая часть Нового Завета, именуемая погречески Апокалипсис, а порусски — Откровение Святого Иоанна Богослова. Заметь, как часто и не к месту мы употребляем слово откровение, хотя и это тоже понашенски, особенно, когда русское ухарство загоняет молодца в тупик, откуда лишь один исход по вертикали, лишь последнее откровение.

Как не вспомнить слова Рильке, подметившего, что все государства имеют границы друг с другом, и лишь Россия граничит с Богом! Обратим свой взор по вертикали, заглянем в Священное Писание — «имеющий уши, да слышит». Глава 4 из Апокалипсиса. «После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после, сего. И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий; и сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду. И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы». Не будем скрывать, что и в предлежащей книге по столь же высокому символу участвуют двадцать четыре мудреца (не всегда старцы): первым выступает «...из русской думы» ее альфа — Чаадаев (1794 г.рожд.), а закрывает омега — Бахтин (1895 г. рожд.), по датам которых «дума» уложилась в столетие, а недавней кончиной ее долгожителя Лосева (1893 г.рожд.) как бы подводит итог своему двухсотлетию в преддверии пушкинского юбилея. Пушкин (1799 г.рожд.) — «это русский человек в конечном его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет»,— по меткому слову Гоголя. Духовный портрет Пушкина стал эпиграфом этой книги, название которой позаимствовано из письма друга. Конечно, когда так поэтично говорит иностранец, пусть даже не претендующий на независимое суждение (жена у Рильке была русская «инфернальница»), нам не следует терять трезвого взгляда на свой духовный путь, на свое историческое предназначение. Эта «оригинальность» до сих пор является для нас вопросительной и загадочной, при взгляде на всю октябрьскореволюционную переворотность всемирной истории после Рождества Христова, на все первопроходческие тропы...

Слово Достоевскому. «Может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит лишь в том, чтобы сохранить у себя этот божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придет время,— явить этот образ миру, потерявшему пути свои!»...на все первопроходческие тропы, которые до сих пор совлекают другие народы в пучину неизведанного, нам необходимо держаться вековечных вех. Ну хотя бы со ссылкой на соловец... прости, на соловьевскую «Русскую идею» — «Ибо идея нации не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности». Очень русская мысль. А не очень ли все это «очень»? Вот написалось — «русская мысль» и возник вопрос: «Можно ли ее взять в кавычки?».. Или позволить раздольно и неограничительно раскинуться на просторах нашего необъятного Отечества. «Русская идея» сама в кавычках явилась и даже не потому, что вся вертикально вытягивается из этого загона — от земли до неба. Раздольная горизонталь русской «мысли» перекрещивается с вертикалью горних устремлений «идеи» — КРЕСТ наш. Но это в областях неотмирного пребывания, а тут на земле, на исторически обозримом пространстве в чем наше бытование? Даже в короткой цитате Вл. Соловьева это слово обозначилось в перекрестии — «дума», «русская дума» (тут были кавычки и справа, и слева, и сверху, и снизу), даже дерзнул бы именовать ее «тугодумой»...

Дума (по Далю) — «...мысль, мечта, забота, что или о чем кто думает, мыслит, что у кого на уме. Одна дума, и та нейдет с ума! Одна думка, одно и сердце.// Лирическое стихотворение, в роде баллады.// Собрание чинов, для какихлибо дел. Орденская дума... Городская дума... царская дума, верховный совет из бояр, окольничих и думных... Думич, думец — мыслитель, умный человек... думный человек, советник... одномышленик, замышляющий сообща... Думчивый — требующий обсужденья, размышленья, разгадки; заставляющий призадуматься, опасаться, остерегаться... Думчивость, свойство, принадлежность думчивого. В средине думы — ум, а в средостении ума — совесть (соевангелие).

Эта неуемная туга то лезет из уха, то язвит язык, то норовит рогами прорасти и...

расцвести мучительным вопросом о мессианстве России...

Хорошо бы его закрыть, посадить, расстрелять, наконец... и лишь саднящие рубцы да дымящиеся раны остаются на большом теле Отечества от этих первопробных идей. И всякий раз мы с натужной безысходностью застываем перед очередным историческим вывертом. То мы рубим «окно в Европу», то закрываем его «железным занавесом», то мы приращиваемся необъятными просторами восточного крыла лишь для того, чтобы покрепче приколотить его к земле вышками лагерей и заградительных сооружений, то вдруг бесконечные нарывы самозванства проедают изнуренное тело России (и вместо лечащего елея любви к другому заливаем свои раны новой братоубийственной кровью), то начинаем перетаскивать столицу к балтийскому болоту, чтобы снова вернуться в свой «третий и последний Рим», собравший колена всех ноевых детей, то...

Не лучше ли открыть оригинал? Из послания старца Филофея великому князю Василию: «И вот теперь третьего, нового Рима, державного твоего царства святая соборная апостольская церковь во всех концах вселенной в православной христианской вере по всей поднебесной больше солнца светится». Далее: «И если хорошо урядишь свое царство — будешь сыном света и жителем горнего Иерусалима, и как выше тебе написал, так и теперь говорю: храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твое, что два Рима пали, а третий стоит, четвертому не бывать». Думается, важнее заметить не слова о «третьем Риме», а заключительные предостережения послания — «...тогда неблазнено познаем». И еще не о «последнем», а о готовности встречи такового. Вслушаемся в другое послание старца Филофея о «злых днехъ и часЬхъ», скромно именующего себя «сельской человЬк», который «риторских астроном не читах», а «с мудрыми философы в бесЬдЬ не бывал». Читаем по современному переводу. «Ибо говорит верховный апостол Петр в соборном Послании: «Один день перед Господом, как тысяча лет, а тысяча лет, как один день»,— не задержит Господь награды, которую обещал, и долго терпит, никого не желая погубить, желая всех привести к покаянию. Видишь ли, боголюбец, что в руках его дыхание всех сущих, ибо говорит: «Еще однажды потрясу не только землей, но и небом». И так как и апостолы еще не были готовы, то сверх силы не велел вникать; благословенный же наперсник в своем «Откровении» говорит: «В последние времена спасаясь, спаси свою душу, да не умрем второю смертью, в геенне огненной, но обратимся ко Всемогущему во спасении Господу с мольбами искренними и усердными слезами восплачемся перед ним, чтобы смилостивился, отвратил ярость свою от нас, и помиловал нас, и сподобил нас услышать сладкий, блаженный и вожделенный его глас: «Приидите, благословенные, наследуйте уготованное вам царство Отца моего прежде кончины мира». Живи же, спасаясь и здравствуя, во Христе. Аминь»....то... длинный ряд и мест свободных тьма. Или вот еще, что «необгонимая тройка» — «свобода, равенство и братство» — несущаяся дорогами лукавыми, лугами да с лягавыми. Только знать хочется, «свобода» — это с обода какого? да в чьем поводу? «Равенство» — это всем? или комуто райвенство тутошное да личное, а для когото равнение по райвоенкомовски? И еще любимое нами «братство», когда брать хоть с того или хоть с этого просто нечего... вот и получается, что кому низом, а кому верхом, комуто пить «в аду», а комуто цвести «в раю». (Замечу в скобках, что эти соблазные слова, особенно «свобода», наиболее достойно связаны с деньгами западного достоинства.)...

Заметим и мы, что самым большим поклонником метафизики свободы среди наших мыслителей был «русский Гегель XX века» Николай Александрович Бердяев («Философия свободы» — 1911 г., «Философия свободного духа» — 1927 г., «О рабстве и свободе человека» — 1939 г.), написавший свою «Русскую идею» и стремящийся доказать, что идея Третьего Рима и революционный мессианизм марксизма имеют однокоренную традицию. Так по какой же дороге катится Россия? (Или птицейтройкой летит, а другие государства уступают ей дорогу, почтительно сторонясь? Сильно сомневаюсь, ибо, если и летит, то не парит, а низвергается).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 118 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.