WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Вопросы философии. 1992. № 10. стр.2958

Нищета историцизма

К.ПОППЕР

IV

Критика пронатуралистических доктрин

27. Существует ли закон эволюции? Законы и тенденции

Доктрины историцизма, которые я называю пронтуралистическими, имеют много общего с антинатуралистическими доктринами, например, тоже испыты­вают влияние холизма и исходят из неправильного понимания методов естест­венных наук. Так как они представляют собой попытку копировать эти методы, исходящую из неверных посылок, их можно назвать "сциентистскими" (в том смысле, какой вкладывает в это слово профессор Хайек). Пронатуралистические доктрины не менее характерны для историцизма, чем антинатуралис­тические. Говоря более конкретно, мнение, что задачей социальных наук яв­ляется открытие закона эволюции общества, позволяющее предсказывать его будущее (этот взгляд изложен в разделах 1417), можно, видимо, считать ос­новной историцистской доктриной. Ведь именно этот взгляд на общество, как проходящее в своем движении ряд периодов, приводит, с одной стороны, к про­тивопоставлению изменяющегося социального и неизменного физического мира и тем самым к антинатурализму, с другой же является источником пронатуралистической и сциентистской веры в так называемые "естественные законы последовательности". Эта вера во времена Конта и Милля могла пре­тендовать на поддержку со стороны долгосрочных прогнозов астрономии, а во времена менее далекие со стороны дарвинизма. Действительно, современную моду на историцизм можно считать просто частью моды на эволюционизм фи­лософию, которая обязана своим влиянием главным образом сенсационному столкновению между блестящей научной гипотезой об истории разных видов земных животных и растений, и более старой метафизической теорией, которая оказалась, между прочим, частью утвердившейся религиозной веры.

Эволюционной гипотезой мы называем такое объяснение множества биоло­гических и палеонтологических наблюдений например, определенных сходств между различными видами и родами, которое основано на предположении об общем предке родственных форм. Эта гипотеза не является универсальным законом, хотя включает в себя некоторые универсальные законы природы, такие как законы наследственности, сегрегации и мутации. Она носит скорее характер частного (единичного или специфического) исторического суждения (имеющего такой же статус, как историческое суждение "У Чарльза Дарвина и Фрэнсиса Гальтона общий дедушка"). То, что эволюционная гипотеза является не универсальным законом природы, а частным (точнее единичным) истори­ческим суждением о происхождении ряда земных растений и животных, не­сколько затемняется тем фактом, что термином "гипотеза" довольно часто обозначаются универсальные законы природы. Но не следует забывать, что мы очень часто используем этот термин и в другом смысле. Например, было бы, несомненно, правильно считать предположительный медицинский диагноз гипоте­зой, хотя такая гипотеза носит единичный и исторический характер и не яв­ляется универсальным законом. Другими словами, тот факт, что все законы природы являются гипотезами, не должен заслонять от нас другого не все гипотезы являются законами; особенно это касается исторических гипотез, кото­рые, как правило, являются не универсальными, а единичными суждениями об отдельном событии или ряде таких событий.

Но возможен ли некий закон эволюции? Возможен ли научный закон в том смысле, какой имел в виду Т. Хаксли, когда писал: "... нужно быть просто бессер­дечным философом, чтобы... сомневаться в том, что наука рано или поздно... откроет закон эволюции органических форм неизменный порядок той великой цепочки причин и следствий, звеньями которой являются все органические фор­мы, и древние и современные"? Я убежден, что на этот вопрос надо ответить "нет" и что поиск закона "неиз­менного порядка" в эволюции не вмещается в рамки научного метода, будь то в биологии или в социологии. Мои доводы очень просты. Эволюция жизни на Зем­ле или эволюция человеческого общества есть уникальный исторический про­цесс. Можно допустить, что такой процесс происходит в соответствии с причин­ными законами всех видов, например, законами механики, химии, наследствен­ности и сегрегации, естественного отбора и т.д. Его описание, однако, есть не закон, но всего лишь единичное историческое суждение. Универсальные законы есть утверждения, относящиеся ко всем процессам определенного рода; и хотя нет причин отрицать, что единичное наблюдение может побудить нас сформу­лировать универсальный закон и что мы даже можем натолкнуться на истину, ясно, что любой закон, как бы он ни был сформулирован, должен быть допол­нительно проверен, чтобы понастоящему войти в науку. Но нельзя проверить универсальную гипотезу, или найти закон природы, приемлемый для науки, если мы ограничены наблюдением одного уникального процесса. В этом случае мы не можем также предвидеть будущий ход процесса. Наивнимательнейшее наблюде­ние за одной развивающейся гусеницей не позволит нам предсказать ее превра­щение в бабочку. Что касается истории человеческого общества — а именно она главным образом нас здесь и интересует, то наш аргумент был сформулирован Фишером; "Люди... разглядели в истории сюжет, ритм, предопределенный обра­зец... Я же вижу лишь то, как одна неожиданность сменяется другой... лишь один великий факт, по отношению к которому, поскольку он уникален, невоз­можны никакие обобщения..."



Как можно ответить на этот аргумент? Сторонники закона эволюции могут занять две основные позиции. Они могут (а) отрицать наше утверждение об уни­кальности эволюционного процесса или (б) настаивать на том, что в процессе эволюции, даже если он уникален, мы можем различить направление или тенден­цию и сформулировать гипотезу, которая определяет эту тенденцию, а также проверить эту гипотезу на будущем опыте. Позиции (а) и (б) не исключают одна другую.

Позиция (а) восходят к идее высокой античности, идее, согласно которой жизненный цикл рождения, детства, молодости, зрелости, старости и смерти ха­рактерен не только для отдельных животных и растений, но также для обществ, народов, даже, возможно, для "мира в целом". Платон воспользовался этим древ­ним учением в своей интерпретации упадка и гибели греческих полисов и Пер­сидской империи. Обращались к нему также Макиавелли, Вико, Шпенглер и, недавно, профессор Тойнби в своем внушительном "Исследовании истории". В соответствии с этим учением история повторяется и законы жизненного цикла цивилизаций, например, можно исследовать так же, как жизненные циклы неко­торых видов животных. Следствие этой доктрины, хотя и вряд ли заложенное в ней изначально, состоит в том, что наш аргумент, основанный на утверждении уникальности эволюционного или исторического процесса, теряет свою силу. Однако же я не намерен отрицать (как, я уверен, и профессор Фишер) ни того, что история может иногда в определенных отношениях повторяться, ни того, что параллель между определенными типами исторических событий, такими как становление тираний в Древней Греции и в наше время, может быть важной для исследователя политической власти. Но ясно, что все случаи повторения таят в себе совершенно разные обстоятельства, которые могут оказать сильное влия­ние на дальнейшее развитие. Следовательно, у нас нет основания ожидать, что какоето видимое повторение исторического развития и далее пойдет параллель­но своему прототипу. Уверовав однажды в закон повторяющихся жизненных циклов на основе спекулятивных аналогий или, возможно, унаследовав веру Платона, мы без лишних сомнений станем находить историческое подтверж­дение своей вере почти повсюду. Но это просто один из многих примеров мета­физических теорий, которые вроде бы подтверждаются фактами; однако, если присмотреться, оказывается, что эти факты отобраны исходя из тех теорий, которые они призваны проверять.

Обращаясь к положению (б), согласно которому мы можем установить, а по­том экстраполировать тенденцию или направление эволюционного движения, прежде всего отметим, что оно сложилось под влияниям и используется для под­держки некоторых циклических гипотез, представленных в (а). Профессор Тойнби, например, в поддержку положения (а) выражает такие взгляды, характерные для (б): "Цивилизации это не статические состояния общества, а динамические движения, имеющие характер эволюции. Они не только не могут остановиться, но и не могут изменить своего направления, не нарушив собственных законов движения... Здесь налицо почти все элементы, приводимые сторонниками (б): идея социальной динамики (в противоположность социальной статике), идея эволюционных движений обществ (под влиянием социальных сил), наконец, идея направлений (так же как хода и скоростей) таких движений, которые нельзя изменить, не нарушив законов движения. Все термины, выделенные курсивом, заимствованы социологией из физики, и их усвоение привело к ряду непониманий, поразительно грубых, но очень характерных для сциентистского злоупотребле­ния терминами физики и астрономии. Вероятно, эти недоразумения не причинили большого вреда вне историцистского цеха. В экономике, например, употребление термина "динамика" (а сейчас термин "макродинамика" в моде) не может вызы­вать возражений, что вынуждены признать даже те, кому он не нравится. Но и этот термин вошел в употребление благодаря попытке Конта привить в социо­логии установившееся в физике различие между статикой и динамикой; и, без сомнения, в основе этой попытки лежит грубое непонимание. Дело в том, что общество, которое социолог называет "статическим", совершенно аналогично тем физическим системам, которые физик назвал бы "динамическими" (хотя и "стационарными"). Типичный пример Солнечная система; она является прото­типом динамической системы в физическом смысле, но, поскольку она без конца повторяется (или является "стационарной"), не растет и не развивается, не об­наруживает никаких структурных изменений (не считая тех, что не относятся к области небесной динамики, а потому здесь могут быть опущены), она, несом­ненно, относится к таким социальным системам, которые социолог назвал бы "статическими". Этот момент весьма важен в связи с претензиями историцизма, поскольку успех долгосрочных предсказаний в астрономии всецело зависит от этого повторяющегося, а в социологическом смысле статического, характера Солнечной системы, от того факта, что мы можем пренебречь здесь симпто­мами исторического развития. Именно поэтому было бы явной ошибкой предпо­лагать, что эти динамические долгосрочные предсказания для стационарной си­стемы закрепляют возможность крупномасштабных исторических пророчеств для нестационарных социальных систем.

Очень похожие недоразумения налицо и в применении к обществу других терминов из физики, перечисленных выше. Часто это совершенно безвредно например, когда мы описываем изменения в социальном устройстве, в способах производства и т.д. как движения. Но мы должны четко понимать, что просто употребляем метафору, и притом вводящую в заблуждение. Ведь, говоря в фи­зике о движении тела или системы тел, мы не имеем в виду, что они претер­певают какоето внутреннее или структурное изменение, но хотим сказать толь­ко, что это тело или система изменяют свое положение относительно некоторой (произвольно взятой) системы координат. Социолог же, напротив, под "движе­нием общества" имеет в виду структурное или внутреннее изменение. Соответ­ственно, он будет думать, что движение общества следует объяснять с помощью сил, тогда как физик считает, что так надо объяснять только изменения движе­ния, но не само движение. Идеи скорости социального движения, его следа, хода или направления тоже не причиняют вреда, до тех пор пока употребляются лишь для передачи некоторого интуитивного впечатления: но если с их употреб­лением соединяется нечто вроде научных претензий, то они становятся просто научным жаргоном, точнее, холистским жаргоном. Положим, любое изменение измеримого социального фактора например, рост населения можно графиче­ски представить как линию, точно так же как путь движущегося тела. Но ясно, что такая диаграмма не отображает того, что называют движением общества, поскольку ведь и стационарное население может испытать радикальный социальный сдвиг. Мы можем, конечно, соединить несколько диаграмм в одно много­мерное изображение. Однако и итоговая диаграмма не дает представления о пути движения общества; она говорит нам не больше, чем вместе взятые от­дельные диаграммы; она представляет не движение "общества в целом", но только изменения его отдельных, произвольно выбранных сторон. Мысль о дви­жении общества как такового, представление, будто общество, подобно физическому телу, может двигаться как целое, по определенному пути и в опреде­ленном направлении, является просто холистским недоразумением.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.