WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 ||

Определяющие основные тенденции общественного развития генетические структуры отражаются, таким образом, в сценариях поведения, которые могут быть идентифицированы по закрепленным в мифах идейным комплексам и историческим прецедентам. Для данного аспекта сценарного анализа концептуально значимыми представляется исследование роли этногенетических мифов в этнополитических движениях. Как отмечает В.А. Шнирельман, в критические моменты истории миф о прошлом выполняет для этноса компенсаторную функцию, сохраняя самоуважение в людях, сплачивая и мобилизуя их. Но мифологизация и реставрирует архаические стереотипы, страхи и предубеждения, поддерживает территориальные притязания[xiii]. Поэтому миф играет огромную роль в самоорганизации этноса.

Этногенетический миф задает социокультурные границы, ранжирует окружающую действительность в системе устойчивых диспозиций «верх – низ», «свой – чужой», «центр – периферия», «дикость – культура», «коренной житель – пришелец». Для кризисных этносов возвращение к истокам, подражание культурным героям и следование заветам предков, как представляется, способно обеспечить этническое возрождение и наступление «золотого века» этнокультуры. Образы будущего проецируются из прошлого.

Традиционные для этносоциальной общности модели поведения постоянно актуализируются во время проведения официальных церемоний, торжественных ритуалов и массовых праздников, представлены в государственной символике, музеях и мемориалах, произведениях искусства[xiv]. Важнейшим каналом социализации этнокультурных стереотипов и формирования соответствующих сценариев жизнедеятельности является фольклор, особенно сказки[xv].

Передаваемые в мифах деяния предков рассматриваются как образец для подражания и модель повседневного поведения. Любопытны в этом отношении реплики информаторов из индейского племени тлинкитов, считающих Ворона своим родоначальником: «Что и как делал и жил Эль, так точно живем и мы»; «вот почему мы такие лгуны – потому что мы Вороны»[xvi].

Транслируемые в мифах и народных сказках этнокультурные стереотипы являются связующим звеном между сценариями этнического развития и жизненными сценариями личности. В своей жизни человек реализует множество знакомых ему из фольклора сценариев, включающихся по мере завершения отдельных этапов жизни. Наряду с собственными сценариями он может реализовывать и антисценарии. Двойственность заложена в бинарности универсалий культуры. Даже тотемный образ первопредка имеет амбивалентный характер. Как указывает Е.М. Мелетинский, при исключительном значении Ворона в тлинкитских мифах поддерживается разделение тлинкитов на фратрии Ворона и Волка (или Орла у северных тлинкитов). Сценарный потенциал этносоциальной общности включает, как правило, целый набор стереотипов, актуализируемых в зависимости от складывающейся конъюнктуры. Так, татары Поволжья используют булгарскую и золотоордынскую риторику[xvii], обские угры тяготеют не к угорской, а к финской линии, многокомпонентный по этногенезу бурятский этнос идентифицирует себя со своим эпическим противником – монголами[xviii].

Решающее значение для сценарного подхода является определение ситуационно значимых для этносоциального субъекта диспозиций. Структура исторического выбора определяет характер и динамику моделируемого в сценарии процесса, инициируемого завязкой противоборствующих сил – «добра» и «зла», «света» и «тьмы», «верхов» и «низов», «своих или чужих» и др. Завязка и развязка конституируют цикл развития, выделяют его из непрерывного процесса актуализации и реализации конкретных сценариев. Если завязка инициирует цикл развития, то развязка завершает его, дезинтегрирует и снимает основное противоречие цикла, создавая предпосылки для развертывания нового витка сценарного определённого процесса, реализующегося в противоборстве уже других сил.

Поэтому сценарный прогноз должен содержать описание по меньшей мере одного цикла развития от его завязки до его развязки. Сложный сценарный прогноз может содержать описание серии ветвящихся, иерархически организованных, субординированных циклов, разрешающих противоречия разного масштаба. Развязка и снятие противоречия создают основание для последующего развития, но циклы нового, более высокого порядка основываются на воспроизводстве и разрешении уже снятых противоречий.

Сценарная перспектива может быть как прогрессивной, выдвигающей и раскрывающей новые противоречия, так и регрессивной, возвращающей к снятым противоречиям[xix]. Прогрессивность и регрессивность сценарной перспективы относительна, неопределенна. Она обусловлена тем, какая из противоборствующих сил в каждом цикле взаимодействия обеспечила продолжение исторического процесса, стала его носителем, субъектом. На этом уровне анализа незавершенность развития субъекта означает и незавершенность его жизненных сценариев. Сценарное планирование должно, следовательно, завершать сценарии прошлого, а сценарный анализ – выявлять как типические сценарии этносоциального субъекта, так и эмбриональные завязки, складывающиеся в точках сборки снятых циклов развития.

Для сценарного анализа развития этносоциальных общностей представляется существенным систематическое изучение сценарного потенциала, реализованного в исторической практике этносов и отраженного в его духовной культуре – мифологии, фольклоре, литературнохудожественном наследии. Отправным пунктом сценарного анализа может быть выявление и протоколирование массива базисных схем культуры, составляющих в совокупности социокультурный код этносоциальной общности.

Институт философии и права СО РАН г. Новосибирск Примечания i Global Trends 2015: A Dialogue About the Future With Nongovernment Experts // http://www.cia.gov/cia/publications/globaltrends2015.

ii Сценарии для России – 2. Интервью с Владимиром Преображенским // http://www.executive.ru/scenarios/article_1344/ iii О национальном самочувствии народов России. О состоянии и перспективах государственной национальной политики // Независимая газета. 2001. 30 янв.

iv О природе и принципах сценарного подхода см.: Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Сценарный подход в социальном познании // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Новосибирск, 2004. Вып. 6.

v Гудыма А.П. Ценности и сценарии арктической политики и место в ней народов Севера // Этносоциальные процессы в Сибири. Новосибирск, 2003. Вып. 5. С. 217–218.

vi Ричард С. Уортман. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. Т. 1. От Петра Великого до смерти Николая I. М.: ОГИ, 2000. 608 с.

vii Добролюбов Я. Мифологики власти // Отечественные записки. 2002. № 4–5.

viii Нимаев Д.Д. Современные проблемы и возможные пути развития бурятского этноса // Этносоциальные процессы в Сибири. С. 56.

ix Дятлов В.И. Внешние миграции и переселенческий характер сибирского общества в XXI в. // Там же. С. 80.

x Рожанский М.Я. Цивилизационные альтернативы в Сибири: трудности и предпосылки взаимодействия // Там же. С. 25.

xi Малинецкий Г.Г., Курдюмов С.П. Нелинейная динамика и проблемы прогноза // Вестник РАН.  Том 71. 2001. № 3. С. 210–232.

xii Фельдман В.Р. Кочевая цивилизация: критерии выделения и генетическая структура // Этносоциальные процессы в Сибири. С. 36.

xiii Шнирельман В.А. Ценность прошлого: этноцентристские исторические мифы, идентичность и этнополитика // Реальность этнических мифов. М., 2000. С. 15–16.

xiv Шнирельман В.А. Национальные символы, этноисторические мифы и этнополитика // Теоретические проблемы исторических исследований. Вып. 2. М., 1999. С. 118–147.

xv Барсукова С.Ю. Модели успеха женщин советского и постсоветского периодов: идеологическое мифотворчество // Социс. 2001. № 2. С. 75–82; Латова Н.В. Чему учит сказка? (О российской ментальности) // Общественные науки и современность. 2002. № 2. С. 180–191.

xvi Мелетинский Е.М. Палеоазиатский эпос о Вороне и проблема отношений СевероВосточной Азии и СевероЗападной Америки в области фольклора // Традиционные культуры Северной Сибири и Северной Америки. М., 1981. С. 198.

xvii Шнирельман В.А. Идентичность и образы предков: татары перед выбором // Вестник Евразии. 2002. № 4.

xviii Дашибалов Б.Б. История бурят (евразийский взгляд) // Этносоциальные процессы в Сибири. С. 30.

xix См., например: Сценарии: Может ли Россия вернуться? Можно ли вернуть Россию? Может ли Россия измениться? // Независимая газета. 1996. 21 нояб.

Pages:     | 1 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.