WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Попков Ю.В., Тюгашев Е.А.

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ СЦЕНАРНОГО АНАЛИЗА ЭТНОСОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ* [* Работа выполнена по гранту Российского гуманитарного научного фонда, проект № 040300531а] В последние десятилетия в этносоциальных исследованиях используется сценарный подход как метод анализа и оценки возможных вариантов развития событий. В частности, о сценариях стали говорить применительно к перспективам развития коренных малочисленных народов Севера, а также других народов России. На сценарный подход, в достаточной степени апробированный в стратегическом планировании развития корпораций, возлагаются определённые надежды и в практике геополитического прогнозирования, хотя, как показывает мониторинг реализации ряда сценарных планов, эти надежды не всегда оправдываются изза недоучёта значимых возмущений.

Например, для CIA's Global Futures Project такой неожиданностью, непредусмотренной в опубликованном в 1997 году сценарном прогнозе «Global Trends 2010» стал мировой финансовый кризис 1997–1998 годов[i]. Многие сценарные прогнозы развития событий в Центральной Азии были сорваны террористическими актами 11 сентября 2001 г. Эти события воспринимались сценаристами как катастрофы. Вместе с тем, более трезво оценивая сценарный процесс, они отмечали его тяготение к одной из сценарных альтернатив. Так, например, В. Преображенский полагает, что развитие событий в современной России отдалённо напоминает сценарий «Сказки о потерянном времени» из проекта ««Сценарии для России – 2010»[ii]. Следовательно, представляется возможным сценарное планирование, снимающее внешние возмущения посредством собственной логики развития сценарного действия на основе его самообусловленности и самодостаточности.

На наш взгляд, при всей вариабельности внешних возмущений основной константой ситуационной динамики является социальный субъект. Инкорпорированный субъектом габитус – ценностные ориентации, системы устойчивых диспозиций, привычные модели и стереотипы поведения – определённым образом дифференцируют значимые варианты развития событий. Изменения объективной реальности субъект интерпретирует в рамках онтологической схемы собственной картины мира и реагирует в соответствии с апробированными прежде подходами. Поэтому исследование социокультурного потенциала субъекта представляет собой важнейшее условие устойчивости сценарных прогнозов.

К сожалению, в сценарных разработках традиционные для социальных субъектов способы реагирования рефлексируются недостаточно. Так, в сценариях этносоциального развития собственно этнический аспект сценарного подхода, как правило, четко не фиксируется. В сложившейся практике этнополитического прогнозирования зачастую акцентируется не столько этнический, сколько политический аспект возможного варианта развития. Наглядным примером может служить доклад Ассамблеи народов России «О национальном самочувствии народов России. О состоянии и перспективах государственной национальной политики». Его автор, Р.Г. Абдулатипов, выделяет три основных сценария в стратегии этнополитического развития народов России: 1) сувереннонациональный, националсепаратистский; 2) унитарноунификационный; 3) федеративный, интеграционный[iii]. Нетрудно заметить, что национальный (в смысле: этнический) аспект фактически представлен только в первом сценарии, тогда как остальные сценарии предусматривают различные формы государственного устройства безотносительно к данному признаку.

Трудности прогнозирования собственно этнического развития обусловлены, на наш взгляд, абстрагированием от конкретной специфики соответствующих общностей. Последние крайне редко выделяются в качестве отдельных субъектов и объектов процесса разработки и реализации сценариев, а речь идет в основном о динамике государственных образований. Поэтому конкретизация этнического аспекта в сценарном анализе имеет актуальное значение[iv].

С этой точки зрения представляет интерес предлагаемая А.П. Гудымой классификация сценариев арктической политики. Она выделяет четыре варианта развития малочисленных народов российского Севера в общем контексте арктической политики: 1) постепенная их ассимиляция в единый российский народ; 2) полная изоляция от техногенного мира и сохранение в неизменном виде традиционной культуры; 3) интеграция народов финноугорского происхождения, к которым принадлежит часть коренных малочисленных этносов Севера, в финноугорский мир с доминированием Финляндии; 4) автономизация в союзе с региональными элитами[v].



А.П. Гудыма учитывает этнический аспект в укрупненном, агрегированном виде. Она говорит о едином российском народе, народах финноугорского происхождения, группе малочисленных народов российского Севера. Перечисленные общности следует рассматривать не просто как условные исследовательские категоризации. Эти общности формируются объективно благодаря мощному влиянию внешних по отношению к конкретным этносам социальных сил.

Выделенные А.П. Гудымой сценарии прогнозируют последствия арктической политики в части, касающейся народов Севера, но их лишь отчасти можно рассматривать как сценарии развития этих этносов. Здесь не прогнозируется интенсивность и направленность политической активности народов Севера, усложнение и повышение уровня организации их социального бытия, сценарии не дифференцированы по отношению к будущему конкретных народов. Несомненно, что набор и содержание сценариев этносоциального развития, скажем, якутов или чукчей, будут отличаться от сценариев развития тофаларов или юкагиров.

Для правильного понимания содержания сценарного подхода принципиально важно учитывать то обстоятельство, что сценарий является не столько объектно, сколько субъектно определённым сценарием развития отдельного субъекта. Субъектная ориентация сценария обнаруживается непосредственно, на основе внешнего сопоставления развития субъектов. Например, говорят о сценарии «МегаСербия», «югославском» сценарии, «российском» сценарии, «украинском» сценарии и т. п. Развитие событий в сценарии неявно субъективируется и рассматривается как результат действий субъекта.

Иногда субъектная определённость сценариев выявляется только в результате глубинного историкокультурного анализа. Так, в рецензии на книгу Ричарда С. Уортмана «Сценарии власти»[vi] Я. Добролюбов отмечает, что представленный в книге материал убедительно, на его взгляд, показывает как микросценарии – жизненные сценарии выдающихся исторических личностей – зачастую становятся макросценариями общественного развития[vii]. Личность и общество настолько тесно связаны, что сценарии общественного развития конструируются как проекции жизненных сценариев личности, стоящих у истоков культуры – апполонической или дионисийской, сократической или фаустовской, согласно О. Шпенглеру.

Таким образом, сценарий всегда оказывается субъектно отнесенным. В контексте целостной системы межсубъектных взаимодействий развернутый сценарий – это и сценарный план деятельности, направленной на контрсубъекта. Наличие в социальной системе наряду с социальными субъектами их контрсубъектов определяет объективную возможность появления антисценариев, реализуемых в деятельности по рефлексивному управлению.

Различие в структурнофункциональной значимости сценарных перспектив для субъектов образует между ними разность социальных потенциалов. Относительно субъекта одна перспектива является положительной, другая – отрицательной. Выделение инерционного, пессимистического или оптимистического сценарных вариантов осуществляется, очевидно, в системе ценностей конкретного социального субъекта, далеко не всегда, правда, рефлексивно фиксируемой. Соответственно могут выстраиваться так называемые альтернативные сценарии, согласно которым субъект существует или не существует в следующем цикле развития, обладает в будущем меньшим или большим «градусом» бытия.

Реализация той или иной сценарной перспективы является результирующей взаимодействия, определяющего как характер внешнего влияния, направленность изменения внешних условий деятельности субъекта, так и ориентацию его собственной активности. С этой точки зрения, пессимистический сценарий может учитывать не только объективную возможность возникновения неблагоприятных внешних условий, но и такой социальнопсихологический фактор как настрой субъекта, ориентированного на свертывание своей активности. Сценарий, следовательно, является объектносубъектно определённым. Это сценарий объекта, но и сценарий субъекта, реализующего свой сценарный потенциал.

Накопленный в ходе социокультурного процесса сценарный потенциал определяет границы сценарного действия. Поэтому в сценарном планировании область допустимых решений и вектор движения ограничиваются сценариями, реализованными в предшествующих циклах деятельности субъекта.





Так, выделенные А.П. Гудымой сценарии – изоляции народов Севера, их автономизации, интеграции в финноугорский мир, ассимиляции в российское сообщество – экстраполируют на будущее уже сложившиеся, длительное время действовавшие тенденции этносоциального развития, определявшиеся как внешними влияниями, так и привычными, стереотипными формами реакции финноугорских народов российского Севера на вызовы окружающего мира. Сценарное будущее народа во многом определяется его сценарным прошлым, закрепленным в этническом менталитете и достигнутом уровне этносоциального развития.

На значимость характеристик этносоциальной общности при определении сценариев её развития обращает внимание Д.Д. Нимаев. Он выделяет два пути развития бурятского этноса: 1) инерционный путь дальнейшей унификации культуры на основе её вестернизации, 2) центральноазиатский вариант развития на основе интеграции в монголобуддийский мир. Отмечая объективный характер закономерностей протекания этнических процессов, Д.Д. Нимаев всё же полагает, что роль субъективного фактора может быть ощутимой, а порой и определяющей. Он подчеркивает: «Думается, что выбор того или иного пути развития во многом будет определяться такими категориями, как внутренний, духовный потенциал нации, ее этнический менталитет и психология»[viii].

Особенности национального (этнического) характера и менталитета определяют различные модели поведения этноса в условиях действия даже определившейся объективной тенденции. Учёт этого обстоятельства может оказаться полезным при сценарном планировании в условиях быстро меняющейся обстановки. Так, указывая на трудности прогнозирования этносоциального будущего Сибири, связанные с необходимостью анализа слишком большого количества переменных, В.И. Дятлов, тем не менее, полагает возможным найти некие неизменные факторы и параметры объективного и субъективного порядка. Одной из социокультурных констант, на его взгляд, является переселенческий характер обществ Сибири и Дальнего Востока. Историческая значимость «миграционного комплекса» проявляется не только в оттоке славянского населения в Европейскую часть России, но и в стимулировании миграций из Центральной Азии и Китая. В.И. Дятлов подчеркивает, что различные модели миграционной политики в общественном мнении и политике властей уже сформировались, но они не вполне осознаны и вербализованы[ix].

Этнически стереотипной моделью, объясняющей миграционное поведение русского этноса, по мнению М.Я. Рожанского, является «культурная амнезия» – иррациональное стремление уйти от невыносимого мира, вместо того, чтобы его менять, добиваясь разумного компромисса, начинать всё с чистого листа[x]. Судя по продолжающейся реэмиграции русского населения в Европейскую часть России, аффективная установка уйти в другое пространство («куда глаза глядят»), чтобы жить иначе, пока доминирует.

Таким образом, поле возможных путей эволюции оказывается объектно и субъектно детерминированным небольшим числом переменных – параметров порядка. Для методологии сценарного подхода принципиально важно, что в условиях данной среды реализуем не любой произвольный путь эволюции, но только системно определенный набор траекторий – структур развития[xi]. Выявление и анализ таких генетических структур должно находиться в основе разработки сценариев развития, определении их объективной обоснованности.

Рассматривая специфику евразийской общности, В.Р. Фельдман тюркомонгольский компонент евразийского синтеза связывает с генетической структурой целенаправленного нормотворчества, жесткой дисциплины и поддержания порядка. Именно этот исторически сложившийся ценностнонормативный комплекс выступал, по мнению автора, своеобразной моделью самоорганизации в процессах самоорганизации кочевых цивилизаций Евразии[xii]. Для славян в системе евразийского синтеза характерен несколько иной ценностнонормативный комплекс, с позиций которого «призвание варягов» выступает национальноспецифической моделью развития, реализуемой в соответствующей кадровой политике.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.