WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Ю.В. Попков, Е.А. Тюгашев

ЕВРАЗИЙСТВО КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ТИП*

[* Работа выполнена в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН № 22 «Этнокультурное взаимодействие в Евразии» ]

Для объяснения всемирноисторического процесса важное методологическое значение имеет представление о характерном для отдельной цивилизации конкретном социокультурном типе деятельности, включающем взаимодействие взаимодополнительных субъектов в исторически данных, сформированных этим взаимодействием условиях. Конституирующее единый социокультурный тип взаимодействие субъектов рассматривается в качестве генетической единицы, которая развертывается, вопервых, на собственном основании, т. е. “из себя”, а, вовторых, через взаимодействие с другими социокультурными типами.

Представление о социокультурном типе взаимодействия является дальнейшей конкретизацией цивилизационного подхода, так как позволяет перейти от внешнего сопоставления отдельных цивилизаций к анализу их внутренней структуры с точки зрения системообразующего взаимодействия. Конституирующий цивилизацию социокультурный тип взаимодействия определяет критерии цивилизованности, вовлекает в цивилизационное движение разные страны и народы, распространяется по ойкумене. Системная специфика социокультурного типа инвариантна по отношению к исторически конкретным его носителям и не может быть непосредственно отождествлена с ними, что серьезно затрудняет определение его сущности.

Один из наиболее значимых для всемирной истории социокультурных типов попытались выделить, на наш взгляд, евразийцы. Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий и других евразийцев специфику российской цивилизации стали раскрывать не посредством внешнего сопоставления с соседствующими цивилизацими, а изнутри – через призму взаимодействия культурных миров Европы и Азии. Европа символизировала для евразийцев ценности открытости и свободы, демократии и прогресса. Азия ассоциировалась с замкнутостью, деспотизмом, застоем. “В разнообразных формах длится их вечный конфликт, прообраз которого дан в столкновении Царя Царей с демократиями Эллады”, – писал об антагонизме Европы и Азии П.М. Бицилли[i].

Будучи противоположными по ценностным ориентациям, европейская и азиатская культуры на разных этапах всемирноисторического процесса нередко сосуществовали в рамках многих конкретных социальных организмов. Глобальные масштабы взаимовлияния и взаимопроникновения, рефлексию и синтез культур Азии и Европы зафиксировал Н.А. Бердяев: “Ныне кончаются времена замкнутых национальных существований. Все национальные организмы ввергнуты в мировой круговорот и в мировую ширь. Происходит взаимопроникновение культурных типов Востока и Запада. Прекращается автаркия Запада, как и прекращается автаркия Востока”. И далее: “Эллинистическая эпоха действительно была эпохой “евразийской” культуры, но в том смысле, что в ней соединились Восток и Запад, Азия и Европа”[ii].

Факт социокультурной интеграции Европы и Азии, а следовательно, одну из ранних форм евразийского синтеза Н.А. Бердяев усматривал в эпохе элинизма. Если это действительно так, и евразийство как социокультурный тип деятельности генерируется на порубежье Малой Азии, то нельзя не отметить, что далее этот социокультурный тип неоднократно трансформируется, мигрирует, даже блуждает. При этом все конкретноисторические вариации евразийства имеют в своей основе некоторый инвариант.

Структурообразующими элементами этого инварианта являются субъектыносители взаимодействия, объективные условия взаимодействия и особый характер (вид) последнего. Реальными субъектаминосителями взаимодействия являются этносы – народы Евразии. Объективные условия взаимодействия (его так называемое “месторазвитие”) П.Н. Савицкий идентифицировал зональногеографически. Вид взаимодействия в наиболее общем виде характеризуется как взаимопроникновение и снятие его сторон.

Исторически конкретно евразийский социокультурный тип деятельности обычно описывается на примере России. Вместе с тем признается, что славянотюркскому единству в степях Евразии исторически предшествуют более ранние формы данного типа. Так, например, культурообразующее для Русской земли православие было государственной религией Византийской империи, евразийская природа которой в формальногеографическом смысле очевидна. Следовательно, Россия не является единственным примером евразийского синтеза. Евразийский социокультурный тип актуализировался на различном этническом и ландшафтном субстрате. Не исключено, разумеется, что в результате исторически последовательной смены оснований наиболее адекватное месторазвитие он обрел в степной зоне Евразии. Поэтому именно в России склонны видеть собственно евразийскую цивилизацию.



На наш взгляд, необходимо различать исторические особенности конкретных проявлений евразийского социокультурного типа и его собственное содержание, инвариантное по отношению к этническому субстрату и ландшафту. Для выделения инварианта рассматриваемого социокультурного типа обратимся к его гипотетическому первообразу – к эллинизму.

Как показал Е.Г. Рабинович, первоначальная Европа – это “пифийская” Европа. Для древних греков Европа ассоциировалась с культурной зоной, прилегавшей к местонахождению оракула. В дельфийском храме регулярно собирался Совет амфиктионов, представлявший все народы Греции и решавший важнейшие вопросы культа. Аполлон Пифийский формировал вокруг себя упорядоченное пространство. Азия же воспринималась как периферия, окраина упорядоченного мира, а, точнее, антимир по отношению к Европе[iii].

Александр Македонский традиционно считается пионером цивилизации, стремящейся к единомыслию Востока и Запада. Вместе с тем уже грекоперсидские войны дали толчок к активизации отношений между Европой и Азией. Восточный поход Александра Македонского идеологически мотивировался, в частности, долгом мщения за поруганное персами святилище Апполона в Дельфах.

Стремясь к установлению мирового господства, по общему мнению, Александр Македонсктий стал сознательно, постепенно и последовательно проводить политику интеграции различных культур, мечтая о создании единого народа “персоэллинов”. Достигнутый эллинизмом конкретноисторический синкретизм культур Запада и Востока позволяет определить его как опыт евразийского синтеза, а вполне можно назвать одним из прародителей евразийства.

Поворот в сторону Востока, признание разных народов как равноценных были явлениями новыми для того времени, ломавшими традиционные представления о культурной полноценности народов, и воспринимались неоднозначно. Когда Александр принял титул сына бога Амона, греки расценили это как кощунство. Заговорили о “варваризации” царя, о “порочном Востоке”, испортившем царя и его соратников.

Политика Александра Македонского противоречила рекомендациям его учителя (Аристотеля). Вот что писал об этом Плутарх: “Он не последовал совету Аристотеля обращаться с греками как предводитель, заботясь о них как о друзьях и близких, а с варварами как господин, относясь к ним как к животным или растениям, что преисполнило бы его царство войнами, бегством и тайно назревающими восстаниями. Видя в себе поставленного богами всеобщего устроителя и примирителя, он применял силу оружия к тем, на кого не удавалось воздействовать словом, и сводил воедино различные племена, смешивая, как бы в некоем сосуде дружбы, жизненные уклады, обычаи, брачные отношения и, заставляя всех считать родиной вселенную, крепостью – лагерь, единоплеменными – добрых, иноплеменными – злых; различать между греком и варваром не по щиту, мечу и одежде, а видеть признак грека в доблести и признак варвара – в порочности; считать общими одежду, стол, брачные обычаи, все получившее смешение в крови и потомстве”[iv].

Аристотель осуждал смешение эллинов с варварами, но осуждал ли он смешение вообще? В его “Политике” встречаем такое суждение: “смешение прекрасное; а такое смешение заключается именно в середине, так как в ней находят место обе противоположности”[v]. И еще: “И чем государственное устройство будет лучше смешано, тем оно окажется устойчивее”[vi]. Относительно демократии и олигархии он утверждает: “в прекрасно смешанном государственном устройстве были представлены как бы оба начала вместе, но ни одно из них в отдельности”[vii].

В противоположность Платону, в смешении Аристотель видит прекрасное. В его онтологии любое отдельное сущее является сложным, многосоставным, комбинируемым из разных видов целым. Все – не просто, а сложно и смешано. Практикуя смешение, Александр Македонский не противоречил учению Аристотеля, а, наоборот, действовал в логике учителя.





В самом деле, формально осуждая межэтническую интеграцию, Аристотель был в известной мере непоследователен. Не исключено, что чем лучше будет смешан народ из разных племен, тем прекраснее и устойчивее он окажется. Ведь у каждого племени есть свои достоинства и недостатки.

Обращая в “Политике” внимание на географическое распределение племен, Аристотель дал следующую аксиологическую характеристику каждому из них: “Племена, обитающие в странах с холодным климатом, притом в Европе, преисполнены мужества, но недостаточно наделены умом и способностями к ремеслам. Поэтому они дольше сохраняют свою свободу, но не способны к государственной жизни и не могут господствовать над своими соседями. Населяющие же Азию в духовном отношении обладают умом и отличаются способностью к ремеслам, но им не хватает мужества; поэтому они живут в подчинении и рабском состоянии. Эллинский же род, занимая как бы срединное место, объединяет в себе те и другие свойства: он обладает и мужественным характером, и умственными способностями; поэтому он сохраняет свою свободу, пользуется наилучшим государственным устройством и способен властвовать над всеми, если бы он только был объединен одним государственным строем”[viii].

Для сравнительной оценки этносов Аристотель воспользовался ценностной шкалой, разработанной Платоном. Каждый из них характеризуется относительной нехваткой (избытком) одного из трех начал души – разумного, яростного, чувственного. Думается, что в горизонте аксиологии Платона общий подход Аристотеля к оценке этносов в достаточной степени обоснован, хотя их конкретная характеристика может дифференцироваться и уточняться.

Так, греки являются неоднородными: “То же самое различие наблюдается и между отдельными эллинскими племенами...”[ix]. Следовательно, этнические преимущества в различных качествах относительны. Спартанцы, например, были, несомненно, более мужественны, нежели афиняне. Кроме того, эллины, по словам Аристотеля, не отличаются превосходством в ремесленном мастерстве. Это их слабое место. Поэтому эллинов всегда манил Восток, со своей сказочной роскошью и богатством одежд. Идеологи восточного похода указывали на недопустимость признания не только того, что азиатские “варвары” богаче греков, но и того, что собранные в казнохранилищах несметные сокровища персидских царей не находят практического применения.

Эллинский мир в этом отношении не был самодостаточным: он нуждался в культурных ценностях Востока. В свою очередь персам требовалось военное мастерство эллинов. Грекоперсидские войны продемонстрировали превосходство военной техники и тактики греков. С течением времени Ахемениды стали нанимать на военную службу греков, стихийно устремившихся в Азию в поисках наживы. Организованному продвижению на Восток препятствовала отмеченная Аристотелем разрозненность эллинских племен.

Грекомакедонский социокультурный синтез явился организационноисторической предпосылкой восточного похода. Его участников объединили интересы дела – пустая казна Александра и избыток свободного, обладавшего высокой боеспособностью греческого населения. Панэллины рассчитывали на греческий дух, помноженный на силу македонского оружия. Вступив в деловые отношения, грекомакедонцы стали ведущим субъектом первого евразийского синтеза.

Этот факт представляется существенным для конкретизации абстрактной модели социокультурного типа деятельности. Субъекты, взаимодействие которых конституирует социокультурный тип, обладают сложной внутренней структурой. Ведущий субъект социокультурного синтеза раздвоен в себе, и его включение во внешнее взаимодействие определяется стремлением снять внутренние противоречия, обеспечить собственное единство. Контрсубъект социокультурного взаимодействия, как правило, также неоднороден. Так, основная часть персидского войска набиралась в покоренных сатрапиях, а рекрутированные воины часто шли в бой, подгоняемые бичами.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.