WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

Таким образом, тема заимствований заставляет нас обратиться к проблеме единства мира. В.М.Алексеев писал: "Я узнал и понял, что европейский мир с его знанием и культурой — только и всего что один из вариантов мировой мысли, и что китайский мир дает другой вариант, не менее мощный... Счастлив тот, кто оба мира в себе держит прочно". Подход В.М. Алексеева к этой проблеме возвращает нас к версии "двух зон человеческой цивилизации" С.Ф.Ольденбурга, который, разделяя восточный и западные миры, подчеркивает, что на Востоке — "тот же общечеловеческий мир, с теми же явлениями, теми же законами развития, что человек на Востоке тоже, прежде всего, человек вообще". Не случайна поэтому точка зрения С.С. Аверинцева, в применении к восточным окраинам Римской и Византийской империй, утверждавшего, что "единство культуры, создававшейся под знаком христианства, преимущественно несторианского и яковитского, отчасти гностицизма и манихейства в землях на Восток от Босфора можно буквально пощупать руками". О "причудливости переплетения судеб" Востока и Запада, слиянности, неразделенности их говорится и в предисловии к Абу Хаййану. Эта точка зрения поддер­живается и немногочисленными примерами параллелизма культур Востока и Запада. Тот же С.С. Аверинцев упоминает общечеловеческий мотив учительства, общий как христианству, так и индуизму, а также близость индуистского положения о двух мужских силах практике христианского целибата. Столь же значителен факт сходства традиций средневековых европейских видений и мусульманского "миража". В разряд сходных же явлений редакторами сборника отнесен и факт одновременного существо­вания дневниковой традиции на Западе (откуда он был позаимствован русской литературой) и в Японии. Правомерность такого сопоставления представляется весьма сомнительной, если учитывать громадные различия в генезисе жанра на Западе и в Японии.

В ссылках автора публикации (В.Н. Топорова) мало конкретного, лишь многочисленные апелляции к "общечеловеческому", както: факты, что оба писателя (А. Тургенев и И. Такубоку) — поэты, что оба они пытаются понять самих себя, причины внутреннего недовольства собою, душевной раздвоен­ности, того в себе, что они признают недостойным. Апогей такого развития темы общности культур — идея "встречи культур" в статье В.Н. Топорова. Выводы автор делает следующие: сравнение и культура взаимно порождают друг друга, находятся в отношении причины и следствия; сравнение — средство увеличения гибкости культуры и времени за счет введения дополнительного канала связи, оно образует еще одну гарантию того, что смысл культуры и времени будет понят. Все дальнейшие материалы четвертого выпуска так или иначе попали под влияние этой концепции: и дневниковая литература, и наследие Ф.И. Щербацкого, и поэзия Л.Стаффа.

Проблема перевода также затрагивается альманахом, и весьма своеобразно. В.Н.Алексеев считает, что "Надо вводить в сознание все полностью!", имея ввиду подходы, предисловия, послесловия, комментарии. В.Н.Топоров — что "культура... всегда апеллирует к сопоставлению, сравнению; она не только то место, где рождаются смыслы, но и то пространство, где они обмениваются, "проводятся" и стремятся быть переведенными с одного языка культуры на другой". Ф.И. Щербацкий же считает, что "идеального" перевода быть не может, поэтому он предпо­читает подлинник, либо "философский метод" перевода (на язык западно­европейской философии).

Последняя тема, о которой следует упомянуть в связи с альманахом — Россия и Восток, а также Россия и роль Запада в освоении ею Востока. Для П.Я. Чаадаева Россия не может ориентироваться на Восток, т.к. "великое все" дано там "вне живого... евангельского откровения и, стало быть, вне подвижности человеческой жизни; отсюда — крайняя умозрительность, которая... чревата оскудением внутреннего человеческого потенциала". Напротив, область культурных интересов А. Белого тяготеет к Востоку: "В Италию возвращаться прямо... нет сил после Африки; в Россию — другое дело. И Россия поет както здесь. Тема полей, широт, жизни, еще не до конца изгаженной, здесь слышна...". Авторы издания приводят и образец удачного заимствования тем и сюжетов русским поэтом с Востока. Речь идет о "китайских" стихотворениях Н.С. Гумилева. И последний, заслуживающий внимания факт — образец плодотворного влияния русской культуры на индийскую, точнее говоря, — романа Ф.М. Достоевского "Бесы" на роман Р.Тагора "Четыре главы".

Подводя итог, можно с уверенностью сказать, что от неопределенности в постановке вопроса (являются ли Восток и Запад двумя различными цивилизациями или двумя вариантами общечеловеческой культуры), которая наблюдается в первом выпуске альманаха, издатели приходят к пониманию Востока и Запада как полюсов единой цивилизации. И хотя генезис и датировка такого разделения мира из содержания сборников не ясны, образцы культурных взаимодействий, влияний и заимствований представлены необычайно широко. Данное обстоятельство и позволило авторам прийти в четвертом выпуске к концепции "встречи культур".

Раздел 2.

"Сибирская дума": метакритика устойчивого развития (к итогам Новосибирской конференции) 2.1. В поисках новой научной парадигмы Для сибирской науки, которая пережила "отлучение" от государства, своеобразной идеологией стала концепция устойчивого развития, обсуждавшаяся на апрельской конференции 1994 года в Новосибирске (см: Закономерности социального развития: ориентиры и критерии моделей будущего. — Новосибирск, 1994. — Ч. 12). Участники конференции в решении отметили, что "процесс научного познания подошел к смене научной парадигмы, в том числе в сфере социальных исследований. Это требует развертывания поисковых работ, направленных на построение новой концептуальной основы и понятийнотерминологического аппарата, ориентированного на широкий социокультурный синтез, включающий осмысление всего ценного, что накоплено в других формах сознания, в том числе таких как религия, искусство и обыденный практический опыт".

Практическая актуальность исследований в данной области мотиви­руется, в частности, Указом Президента РФ № 236 от 04.02.94 "О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечении устойчивого развития" и непосредственно связанным с ним распоряжением Правительства РФ № 217р от 24.02,94. В свою очередь данные документы приняты во исполнение решения Конференции ООН по окружающей среде и развитию "Повестка дня на XXI век", которое гласит: "Правительствам следует принять национальную стратегию устойчивого развития..."

Успеху Конференции ООН способствовала ее поддержка со стороны представителей различных кругов мирового сообщества. Среди них, как указывает В.А. Коптюг, и лидеры развитых капиталистических стран, и представители Социалистического Интернационала. Основные идеи концепции устойчивого развития включили в свои программы многие левые партии развитых стран.

Столь пестрый состав носителей идей устойчивого развития есте­ственно порождает различные интерпретации. Так и на Сибирской конференции "в ходе обсуждений были высказаны разные точки зрения по ряду аспектов поддержанной мировым сообществом концепции устойчи­вого развития, что не помешало выработать некоторые общие позиции".

Общая позиция состоит в признании необходимости формирования "системы ценностей, ориентированной на развитие, сбалансированное с возможностями окружающей среды и интересами всех субъектов мирового цивилизационного процесса".

Различия позиций могут быть зафиксированы как применительно к внутренней дискуссии, так и по отношению к идеям конференции в РиодеЖанейро. На первый взгляд, обе конференции понимают устойчивое развитие практически одинаково. Но обратим внимание на название конференций: в РиодеЖанейро — по окружающей среде и развитию, в Новосибирске — по закономерностям социального развития: ориентирам и критериям моделей будущего.

Различие очевидно и заключается в том, что в РиодеЖанейро превалирует экологический подход, в Новосибирске — социологический подход. Если в оригинале концепция устойчивого развития представляет собой, по словам В.П. Казначеева, "политизированную экологию", то сибирская рецепция есть “политизированная социология”. Собственно экологической проблематике в сборнике материалов Сибирской конфе­ренции посвящены только 3 статьи из 35. Таким образом, идея устойчивого развития воспринята сибирским ученым сообществом совершенно иначе, чем за рубежом.

Более того, на Новосибирской конференции состоялась смена дисциплинарного основания, на базе которого осуществляется исследование актуальных глобальных проблем. Постановка проблемы устойчивого развития в предмете социологии создает качественно иную познавательную ситуацию, в которой экологическая по происхождению идея устойчивости не только осмысляется, но и переосмысляется социологически. Следо­вательно, на Сибирской конференции мы встретились не с "первобытной'' концепцией устойчивого развития, а с “новообразованием", тождество которого первоисточнику еще необходимо показать.

Смена дисциплинарной позиции и осмысление проблемного поля как бы с нуля, естественно, порождают критический взгляд на предпосылки. Расхождение в оценках этих предпосылок поляризует новообразование в себе и становится стимулом его самоопределения.

Критика решает прежде всего вопрос о существовании концепции устойчивого развития.

В.А. Коптюг говорит о наличии не только понятия, но и концепции устойчивого развития, в которой много трудных вопросов и "белых пятен". О.С. Разумовский признает существование теории устойчивого социального развития. В исследовании В.Н. Турченко ставится цель "выявить альтерна­тивные парадигмы устойчивого социального развития, лежащие в основе различных концепций и практических программ перехода к равновесному природопользованию".

В спектре отрицательных оценок укажем на точку зрения П.И.Бала­банова, который, несмотря на "недостаточную проработанность концепции устойчивою развития общемировой цивилизации и каждой страны", признает, "что функционирование подобного мыслительного артефакта в духовной атмосфере общества необходимо". Высказываясь о "концепции так называемого устойчивого развития общества и цивилизации в целом" В.В. Целищев предупреждает, что "сама идея устойчивого развития может оказаться одной из преходящих парадигм". Момент прохождения отмечает Н.С. Розов: "Словосочетание "устойчивое развитие" приобрело уже довольно широкую популярность, что, как правило, грозит вырождением идеи в пустой публицистический штамп". Жестче оценка В.П. Фофанова: "В лучшем случае перед нами задача, целевая функция. Но в чем конкретно состоит искомый баланс и как он может быть достигнут, на этот счет высказываются лишь самые общие, абстрактные, далекие от системности суждения, чаще всего на уровне житейской самоочевидности. По сути концепции устойчивого развития нет".

Отсутствие социальноэкономической теории устойчивого развития констатируют В.А. Кочегуров, Ю.М. Полищук, В.В. Чешев.

Таким образом, спектр оценок, данных на Сибирской конференции простирается от отрицания существования концепции устойчивого развития до утверждения наличия множества конкурирующих парадигм, поразному проблематизирующих данную предметную область исследований.

2.2. Антиномии идеологии устойчивого развития Так что же тогда обсуждалось? Существует ли концепция устойчивого развития? Бесспорно, пожалуй, только то, что существует некоторый комплекс идей, конкретизирующих исходную идею устойчивости развития человечества. А является ли идеология устойчивого развития концепцией или нет — вопрос пока открыт.

Расхождения в гносеологической оценке идеологии устойчивого развития касаются степени ее специализированной проработки интел­лектуалами (что и отличает концепцию как продукт духовной деятельности от представлений обыденного сознания). Является ли комплекс идей устойчивого развития продуктом научного сообщества, или это кодифи­кация практического опыта масс, имеющая в лучшем случае статус "народной науки"? В.А.Коптюг полагает: "... надо, чтобы идея овладела массами" — следовательно, массам продукт интеллектуалов пока незнаком. Анало гичную мысль подробно развивает Н.С.Розов, Он выделяет три "системных мсгатендснции сонрсменною мирового различия":

"инерция техникоэкономического роста и глобальная всстер низация", "репрессивное сдерживание роста и изоляционизм", "техникоэкономическая переориентация и многополюсное партнерство".

Анализ Н.С. Розовым положения в мире приводит его к выводу, что "реальной экономической и политической мощью, массовой поддержкой населения подкреплены сейчас только мегатенденции I и II. Мегатенденция III существует сейчас большей частью лишь в книгах, статьях, головах интеллектуальной элиты некоторых стран". Кроме того, следует иметь в виду, что "Мегатенденции 1 и II довольствуются простыми решениями, понятными и доступными как большинству политических и экономических лидеров, так и широким массам".

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.