WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |

Все вышеизложенное позволяет отнести Чичерина к представителям либерального консерватизма, основная идея которого заключалась в обосновании необходимости гармоничного сочетания интересов личности и общества (государства), права и власти. [18 Термин «либеральноконсервативный» не является удачным, поскольку пытается, как будто, совместить несовместимое. Используется за неимением лучшего. «Либеральный» в данном случае означает лишь «персоналистический», т.е. в рамках данной системы идеологии личности человека уделяется первостепенное внимание. Между тем, само понятие «либеральный консерватизм» известно русской политикоправовой мысли с конца 70х гг. Х1Х в., когда П.А. Вяземский в одном из своих сочинений охарактеризовал А.С. Пушкина как «либерального консерватора». Фактически аналогичный термин использовал применительно к собственному мировоззрению Б.Н. Чичерин. Концепцию либерального консерватизма активно разрабатывали П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, Н.П. Полтарацкий. Этой проблематике была посвящена Всероссийская научнопрактическая конференция, состоявшаяся в Ростовском государственном университете в мае 2000 г. (см.: Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научнопрактической конференции. М., 2001). В настоящее время действует Фонд либерального консерватизма и выпускается библиотека с аналогичным названием.

Характеристика политикоправового учения Б.Н. Чичерина как либеральноконсервативного была обоснована автором еще в 1993 г. (см.: Поляков А.В. Либеральный консерватизм Б.Н. Чичерина // Правоведение. 1993. №5). Данная точка зрения нашла поддержку на вышеупомянутой научнопрактической конференции. Один из ее участников, в частности писал: «Не только не оспаривая, но, наоборот, всячески приветствуя квалификацию Б.Н. Чичерина как либерального консерватора (а не как классика русского либерализма, о чем в недавнее время почемуто стали говорить некоторые зарубежные и отечественные авторы), я не могу не отметить, что отнесение западника Чичерина в одно либеральноконсервативное направление с неославянофилом Д.Н. Шиповым (имеется в виду исследование К.Ф. Шацилло – А.П.), представляется мне доказательством того, что с применением понятия «либеральный консерватизм» не все обстоит благополучно» (Пустарнаков В.Ф. Либеральный консерватизм и либерализм в России Х1Х – начала ХХ в.: Различия и сходства // Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научнопрактической конференции. М., 2001. С. 12). В этом замечании есть свой резон. Либеральный консерватизм, действительно, представлен разными вариантами, нуждающимися к научной классификации. Применительно к творчеству Б.Н. Чичерина необходимо подчеркнуть, что речь идет о либеральноконсервативном характере именно его политикоправового учения, в то время как, например, его экономические взгляды скорее могут быть отнесены к ортодоксально либеральным. О западном либеральном консерватизме см.: Мигранян А.М. Переосмысливая консерватизм // Вопросы философии. 1990. № 11.] К мыслителям этого направления можно отнести также В.С. Соловьева, Н.М. Коркунова, И.А. Ильина, С.Л. Франка и др.

Существенное влияние на формирование общей теории права в России оказали идеи глубокого и разностороннего мыслителя В.С. Соловьева (18531900). Правовые взгляды Соловьева, которые покоились на его оригинальной философии, были заострены, прежде всего, против юридического и социологического позитивизма и утверждали неразрывную связь права с религиознонравственными ценностями. В соответствии со своей концепцией «всеединства» [19 Всеединство – «одна из центральных категорий ряда философских систем, означающая принцип совершенного единства множества, которому присуща полная взаимопроникнутость и в то же время взаимораздельность всех его элементов.

Первоначальные представления о всеединстве восходят к мысли досократиков, многие из которых выдвигали идеи о единстве, родстве и связности всего сущего (ср., напр., Гераклит: «И из всего одно, и из одного – все»; Ксенофан: «Все едино, единое же есть Бог»; Анаксагор: «Во всем есть часть всего» и др.). Эти идеи заложили историкофилософскую основу для систематической разработки принципа всеединства, осуществленной в неоплатонизме. Плотин впервые дал отчетливую философскую дефиницию всеединства как определенного способа внутреннего устроения бытия… ; таким устроением обладает «умопостигаемый мир»…, который не совпадает с высшим онтологическим принципом – единым, но стоит ниже его, составляя его «первое исхождение» в процессе эманации.

Концепция всеединства получила существенное развитие в патристике, где вслед за посланиями апостола Павла… в качестве всеединства выступает Церковь как мистическое Тело Христово. Уже для Климента Александрийского личность Христа выступает как всеединство…; у Григория Нисского понятие всеединства распространяется на антропологию и социальную философию… С другой стороны, иерархическая онтология ПсевдоДионисия Ареопагита в значительной мере воспринимает неоплатоническую трактовку всеединства: если место единого занимает Бог, то всеединство как аналог «умопостигаемого мира» – это содержащееся в Боге собрание «прообразов» (парадигм) всех вещей, «предвечных замыслов» Бога о мире. Эта концепция всеединства заняла свое место в кругу основных идей христианского платонизма и оказала значительное влияние на развитие всей средневековой философской мысли вплоть до эпохи Возрождения.

Дальнейшая разработка принципа всеединства происходит в философии Николая Кузанского, который соединил в своем методе традиционную апофатическую теологию (принципиальная непостижимость Абсолюта) и новую диалектическую философию. Он последовательно выдвигает в своих трактатах ряд онтологических начал («неиное», «бытиевозможность» и др.), поразному раскрывающих внутренний строй совершенного бытия, абсолюта, и, следовательно, принцип всеединства. Таковы, например, учение о свертывании и развертывании Абсолюта, о «стяженном» пребывании единства в каждом своем моменте и др. Немецкий классический идеализм доводит до конца тенденции Николая Кузанского к диалектической трактовке всеединства. Принцип всеединства получает углубленную разработку в логике Гегеля, однако в итоге он оказывается лишь одним из моментов диалектического самодвижения понятия, неразрывно связанным с другими моментами и не играющим роли самостоятельного онтологического принципа.

В дальнейшем проблема всеединства стала одной из основных в русской религиозной философии 1920 вв. К идеям восточной патристики восходят представления о всеединстве у славянофилов (учение о «соборности» Хомякова и др.). Понятие всеединства как высшего онтологического принципа впервые выдвигается Вл. Соловьевым: абсолют есть «положительное всеединство», которое предстает в онтологии как благо, истина и красота, в гносеологии – как «свободная теософия», система цельного знания и т.д. Концепция всеединства разрабатывалась прежде всего в системах Карсавина и С.Л. Франка – во многом под влиянием Николая Кузанского. В системе Карсавина всеединство подчиняется принципу триединства, трехступенчатого развития и наряду с этим признается специфической характеристикой сферы личного бытия (в частности, на нем основано учение о «симфонической личности», утверждающее, что объединения людей также должны рассматриваться как личности особого рода). Учение о всеединстве у Франка строится в русле традиционного христианского платонизма; в гносеологии Франк с помощью принципа всеединства обосновывает интуитивизм. «Софиологическое» направление (Вл. Соловьев, Е.Н. Трубецкой, ранний Флоренский и особенно Булгаков) пытается связать учение о всеединстве с теологическими представлениями о Софии как премудрости Божьей, поскольку София, подобно всеединству, рассматривается обычно как начало, посредствующее между Богом и миром. Всеединство выступает в качестве символа в опытах философской символогии позднего Флоренского…» (Хоружий С.С. Всеединство // Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 102103). См. также, напр.: Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. Ч. 1. Л., 1991. С. 771; Лосев А. Владимир Соловьев и его время. М., 1990.] Соловьев видел в праве необходимое условие общественного бытия, самостоятельную идею, несводимую к утилитарным целям.

Интересно, что в своей правовой теории В.С. Соловьев сформулировал, по меньшей мере, два определения права: онтологическое и аксиологическое. Онтологическая трактовка права близка у Соловьева к феноменологической установке. Мыслитель пытается «выразуметь» общий смысл права, его (ratio, логос) или, другими словами, логический prius. Всякое положительное право, утверждал Соловьев, «поскольку оно есть всетаки право, а не чтонибудь другое, необходимо подлежит общим логическим условиям, определяющим само понятие права». [20 Соловьев В.С. Предварительные замечания о праве вообще // Власть и право. Л., 1990. С. 99.] Этот общий смысл права Соловьев не совсем удачно называл естественным правом. «Естественное право, пишет В.С. Соловьев, есть та общая алгебраическая формула, под которую история подставляет различные действительные величины положительного права. При этом, само собой разумеется, что эта формула (как и всякая другая) в своей отдельности есть лишь отвлечение ума, в действительности же существует лишь как общее идеальное условие всех положительных правовых отношений, в них и через них». [21 Там же. С. 98.] Как и у других представителей либерального консерватизма, исходный пункт правовой теории Соловьева заключался в понятии личности. Идея права, по мысли Соловьева, неразрывно связана со свободой, которая представляет собой характерный признак личности. Самоограничение собственной свободы и порождает право, ибо означает признание права на свободу другого лица; отрицая свободу другого, нельзя иметь нравственных оснований для утверждения собственной свободы. Следовательно, только равенство в пользовании свободой может быть гарантией самой свободы. Отсюда следует определение Соловьевым права как «свободы, обусловленной равенством», или «синтеза свободы и равенства». Данное определение права (терминологически не вполне проясненное) вполне может быть интерпретировано в феноменологическом духе, поскольку имплицитно содержит в себе все элементы правовой структуры. Но перед Соловьевым стояла задача более конкретно cвязать право и нравственность, и для этого он формулирует аксиологическое и, соответственно, идеологическое определение права. Теперь право у Соловьева определяется также и справедливостью, которая не тождественна равенству и не носит только формальный характер. Справедливость есть равенство в исполнении должного, что соответствует, по Соловьеву, принципу альтруизма, требующего признавать за другими то же право на жизнь и благополучие, какое признается каждым за самим собой. В этом заключается центральный пункт теории права мыслителя: нравственнодолжное в ней трактуется как необходимый признак права. Поэтому несправедливые законы, идущие вразрез с нравственным понятием добра, не отвечают и существенным требованиям права, не являются правовыми законами и подлежат отмене.

В то же время Соловьев проводил четкое отличие права от нравственности. Нравственное требование есть по существу неограниченное и всеобъемлющее, соответствующее идеалу совершенства; правовое требование по существу ограниченно, оно требует лишь фактической задержки известных проявлений зла. В этом отношении право есть определенный минимум нравственности. Право требует объективной реализации этого минимума добра, или действительного устранения известной доли зла. Поэтому право допускает принуждение.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.