WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Перечисленные модальности символического выражения требуют еще сверх того и критериологию, которая имела бы задачей фиксацию семантической структуры родственных форм, та­ких, как метафора, аллегория, сходство. Какова функция аналогии в "передаче смысла"? Имеют­ся ли другие, кроме аналогии, способы связать один смысл с другим смыслом? Как ввести в эту структуру символического смысла открытые Фрейдом механизмы сна? Можно ли их совмес­тить с уже известными риторическими формами, такими, как метафора и метонимия? Принадле­жат ли механизмы искажения, открытые Фрей­дом и названные им "работой сновидения", тому же семантическому полю, что и символические процедуры, засвидетельствованные феноменоло­гией религии? Таковы вопросы, касающиеся структуры, которые должна была бы решить критериология.

Подобная критериология в свою очередь неот­делима от изучения методов интерпретации. В са­мом деле, мы определили одно через другое поле символических выражений и поле методов интер­претации. Проблемы, поставленные символом, отражаются, следовательно, в методологии ин­терпретации. Весьма примечательно, что интер­претация дает место довольно различным, порой прямо противоположным методам. Я коснулся феноменологии религии и психоанализа. Они противостоят друг другу так радикально, как это только возможно. И здесь нет ничего удивитель­ного: интерпретация исходит из многосложного определения символов — из их сверхопределения, как говорит психоанализ; но всякая интерпрета­ция по определению обедняет это богатство, эту многозначность и "переводит" символ в соответ­ствии с сеткой прочтения, которое ей свойственно. Задача критериологии как раз и состоит в том, чтобы показать, что форма интерпретации соотносится с теоретической структурой той или иной герменевтической системы. Так, феномено­логия религии исходит из дешифровки религиоз­ного объекта в ритуале, мифе, веровании; но она делает это, опираясь на проблематику священно­го, которая определяет ее теоретическую струк­туру. Психоанализ, напротив, знает только симво­лическое измерение, он занят изучением следов вытесненных желаний; соответственно в нем при­нимается во внимание лишь сетка значений, сло­жившаяся в бессознательном исходя из первично­го вытеснения и согласно последующим вкладам вторичного вытеснения. Нельзя упрекать психо­анализ за такое сужение: это основание его су­ществования. Психоаналитическая теория, на­званная Фрейдом метапсихологией, ограничива­ет правила дешифровки тем, что можно было бы назвать семантикой желания; психоанализ может найти только то, что он ищет, а ищет он "эконо­мическое" значение представлений и аффектов, приведенных в действие во сне, неврозе, искусст­ве, морали, религии, и он не может найти ничего другого, кроме замаскированных выражений этих же представлений и аффектов, родственных наи­более архаичным желаниям человека; данный пример на простом семантическом уровне убеди­тельно показывает масштабы философской гер­меневтики. Она начинается экстенсивным иссле­дованием символических форм и анализом пони­мания символических структур; она продолжает­ся сопоставлением герменевтических стилей и критикой систем интерпретации, соотнося разнообразие герменевтических методов со структу­рой соответствующих теорий. Этим она готовит­ся исполнить свое предназначение стать подлин­ным арбитром в споре интерпретаций, каждая из которых претендует на истинность. Показывая, каким образом тот или иной метод соответствует собственной теории, она узаконивает каждый из них в границах этой теории. Такова критическая функция данной герменевтики, если рассматри­вать ее на простом семантическом уровне.

Здесь налицо множество преимуществ. Преж­де всего семантический подход обеспечивает гер­меневтике контакт с различными широко приме­няемыми методологиями, не рискуя отделить ее собственное понятие об истине от понятия о ме­тоде. Более того, он обеспечивает внедрение гер­меневтики в феноменологию на том уровне, где феноменология наиболее уверена в себе, то есть на уровне теории значения, выработанной в "Ло­гических исследованиях". Разумеется, Гуссерль не принял бы идею о неустранимо неоднозначном значении; он недвусмысленно исключает даже са­му такую возможность в первом "Логическом ис­следовании"; поэтому феноменология "Логичес­ких исследований" не может быть герменевтичес­кой. Но если мы расходимся с 1уссерлем, то толь­ко лишь в рамках его теории значащих выраже­ний; именно здесь существует расхождение, а не на довольно неопределенном уровне феномено­логии Lebenswelt. Наконец, перенося дебаты в план языка, я предчувствую, что здесь, на этой общей территории, встречусь с другими фило­софскими концепциями; конечно, семантика мно­гозначных выражений противоречит теориям метаязыка, которые хотели бы преобразовать су­ществующие языки в соответствии с идеальными моделями; это столь же реальное противоречие, как и по отношению к гуссерлевскому идеалу од­нозначности; напротив, семантика многозначных выражений вступает в плодотворный диалог с учениями, исходящими из "Философских иссле­дований" Витгенштейна и анализа обыденного языка, предпринятого в англосаксонских странах; именно здесь общая герменевтика пересекается с интересами современной библейской экзегезы, идущей от Бультмана и его школы. Я рассматри­ваю эту общую герменевтику как вклад в созда­ние внушительной философии языка, отсутствие которой мы сегодня ощущаем. Сегодня мы, люди, располагаем символической логикой, экзегетиче­ской наукой, антропологией и психоанализом, ко­торые, быть может впервые способны охватить целиком вопрос о воссоединении человеческого дискурса. Развитие этих не совпадающих друг с другом дисциплин мгновенно высветило очевид­ное и угрожающее распадение этого дискурса. Единство человеческой речи является сегодня проблемой.

4. Рефлексивный план Предшествующий анализ, посвященный се­мантической структуре выражений с двойным или множественным смыслом, открывает лишь узкую щель, через которую должна проник­нуть философская герменевтика, если она не хочет быть отторгнутой от дисциплин, состав­ляющих методическое средство интерпрета­ции: экзегезы, истории, психоанализа. Одной лишь семантики выражений с множественным смыслом недостаточно, чтобы дать философ­ское обоснование герменевтике. Лингвистический же анализ трактующий значения как за­мкнутое в себе целое, неизбежно возводит язык в абсолют. Такое гипостазирование языка отрицает его фундаментальную интенцию быть пригодным для..., то есть выходить за свои пределы, растворяться в том, что он име­ет в виду. Сам язык, как значащая система, требует соотнесения с существованием.

Признавая это, мы вновь возвращаемся к Хайдеггеру: его стремление к онтологии вело к пре­одолению лингвистического плана; это требова­ние онтология обращает к анализу, который ос­тается пленником языка.

Но как реинтегрировать семантику в онтоло­гию и одновременно устоять перед напором воз­ражений, которые мы недавно противопостави­ли Аналитике Dasein? Промежуточный этап в на­правлении к существованию это рефлексия, то есть связь между пониманием знаков и самопониманием. Именно через самопонимание мы име­ем шанс познать сущее.

Предлагая связывать символический язык с са­мопониманием, я надеюсь удовлетворить глубин­ное требование герменевтики: всякая интерпре­тация имеет целью преодолеть расстояние, дис­танцию между минувшей культурной эпохой, ко­торой принадлежит текст, и самим интерпретато­ром. Преодолевая это расстояние, становясь со­временником текста, интерпретатор может при­своить себе смысл: из чужого он хочет сделать его своим, собственным; расширение самопони­мания он намеревается достичь через понимание другого. Таким образом, явно или неявно, всякая герменевтика выступает пониманием самого себя через понимание другого.

Без колебания я скажу, что герменевтика должна быть привита к феноменологии, взятой не только на уровне теории значения, развитой в "Логических исследованиях", но и на уровне проблематики Cogito, какой она предстает, если идти от первого тома "Идей" к "Картезианским размышлениям". Но я еще с большей увереннос­тью утверждаю, что привой коренным образом изменяет подвой! Мы уже увидели, как внедре­ние значений с двойным смыслом в семантичес­кую область вынудило отказаться от идеала од­нозначности, превознесенной "Логическими ис­следованиями". Теперь предстоит понять, что, со­прягая многозначные значения с самопознанием, мы глубинным образом трансформируем пробле­матику Cogito. Отметим сразу же, что именно эта внутренняя перестройка рефлексивной филосо­фии оправдает в дальнейшем то, что мы откроем в ней новое измерение существования. Но прежде чем показать, каким образом Cogito распадается, проследим, как, благодаря герменевтическому методу, оно обогащается и углубляется.

Действительно, подумаем над тем, что означа­ет самопонимание, если мы присваиваем себе смысл психоаналитической интерпретации или смысл истолкования текста. По правде говоря, это мы знаем не до, а после отмеченных опера­ций, хотя, собственно, одно только желание пони­мать самих себя и направляло изначально это присвоение. Почему так происходит? Почему са­мость, которая направляет интерпретацию, мо­жет вернуться к нам лишь как результат интер­претации? Это происходит по двум причинам: сначала на­до отметить, что знаменитое картезианское Cogito, которое непосредственно схватывает себя в опыте сомнения, является истиной столь же бесполезной, сколь и неопровержимой; я вовсе не отрицаю, что это истина; это истина сама себя полагающая, и на этом основании она не может быть ни верифицирована, ни дедуцирована; но од­новременно она полагание бытия и деятельнос­ти, существования и мыслительной операции; я есть, я мыслю; существовать для меня значит мыслить; я существую, поскольку я мыслю. Но эта истина бесполезная истина, она как пер­вый шаг, который не может быть продолжен ни­каким другим, поскольку Эго ego Cogito не схва­чено самим собой в зеркале своих объектов, сво­их произведений, и в конце концов своих дейст­вий. Рефлексия это слепая интуиция, если она не опосредована тем, что Дильтей назвал объек­тивирующими жизнь выражениями. Обращаясь к другому языку языку Набера, можно сказать, что рефлексия есть лишь присвоение нашего ак­та существования посредством критики, направ­ленной на произведения или акты, являющиеся знаками этого акта существования. Таким обра­зом, рефлексия есть критика, но не в кантовском смысле оправдания науки и долженствования, а в том смысле, что Cogito может быть схвачено только путем расшифровки документов собствен­ной жизни. Рефлексия это присвоение нашего усилия существовать и нашего желания быть че­рез произведения, свидетельствующие об этом усилии и об этом желании.

Но Cogito не только бесполезная и неопровер­жимая истина; надо еще прибавить, что оно как бы пустое место, которое извечно было заполнено ложным Cogito; действительно, мы уже поняли с помощью всех экзегетических дисциплин, и в ча­стности психоанализа, что так называемое непо­средственное сознание является "ложным созна­нием"; Маркс, Ницше и Фрейд научили нас обна­руживать его уловки. Отныне предстоит соеди­нить критику ложного сознания со всяким новым открытием субъекта Cogito в документах его жиз­ни; философия рефлексии должна быть полно­стью противоположной философии сознания.

Этот второй мотив присоединяется к предше­ствующему: дело не только в том, что "я" может схватить себя лишь в объективирующих его вы­ражениях жизни, но и в том, что истолкование текста сознания наталкивается на первоначаль­ные "ложные интерпретации" ложного сознания. А герменевтика появляется там, где мы это зна­ем, начиная со Шлейермахера прежде имела ме­сто ложная интерпретация.

Таким образом, герменевтика должна быть вдвойне косвенной: вопервых, потому, что суще­ствование подтверждается лишь документами жизни, и, вовторых, потому что сознание являет­ся ложным сознанием и всегда надо через кор­ректирующую его критику восходить от непони­мания к пониманию.

В конце этого второго этапа, названного нами рефлексивным, я хотел бы показать, каким об­разом его выводы укрепляют результаты перво­го этапа, который мы назвали семантическим..

Pages:     | 1 | 2 || 4 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.