WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Наконец, и это, пожалуй, самое любопытное, Л.С Выготский еще раз наступает на те же самые картезианские грабли, защищая психологию от психофизиологии. Действительно, если подлинный предмет психологического исследования это не абстрактные психика и физиология, а «единый психофизиологический процесс», то означает ли это, что на смену науки, называющей себя психологией, должна прийти психофизиология или физиологическая психология? Л.С.Выготский решительно не согласен с таким казалось бы логично вытекающим из его же спинозистских рассуждений выводом. Он пишет: «Нам кажется: главный повод заключается в том, что, называя эти процессы психологическими, мы исходим из чисто методологического определения их, мы имеем в виду процессы, изучаемые психологией, и этим подчеркиваем возможность и необходимость единого и целостного предмета психологии как науки».

Формально, в сказанном нет никакой логики сплошные эмоции. Ну не хочет Лев Семенович расставаться с любезной его сердцу психологией, вопреки тому, что сам только что доказал, что подлинно научной может быть лишь психофизиология головного мозга. Не спасает и ссылка на пресловутую «методологию», ибо Выготскийтеоретик только что эту самую психологию не только похоронил, но и забил в ее могилу осиновый кол психофизиологии. Несколькими строками ранее он, апеллируя к Спинозе, убедительно доказывал, что пришла пора отбросить картезианские предрассудки старой психологии и впредь изучать не субъективные феномены и физиологические процессы в их абстрактной оторванности друг от друга, а единые психофизиологические процессы, а теперь он говорит, что нельзя ограничиться психофизиологией, а надо заниматься все же психологией как таковой. Здесь у него, мягко говоря, некоторая неувязка, ибо что есть та новая психология, которую он предлагает строить, в отличие от справедливо раскритикованной им старой субъективной психологии, он так и не разъясняет.

Самое любопытное, что сам Л.С.Выготский этого противоречия либо не видит, либо не хочет видеть и вопреки всякой очевидности продолжает настаивать на своем. Впрочем, любопытно и то, что мы как психологи с удовольствием принимаем эту его нелогичность, ибо интуитивно догадываемся, что в психологии, понимаемой сколь угодно субъективистски, собственно психологии, души, душевных переживаний бесконечно больше, чем в самой что ни на есть научной физиологии, пусть даже с приставкой нейро или психо. Но какой вывод следует из этого? Что все спинозистские рассуждения Л.С.Выготского были всего лишь данью его личному философскому вкусу, а следовательно с провозглашением эпохи новой, «диалектической психологии» Лев Семенович несколько поторопился? Что для психологической науки, науки как таковой, которая видит свою задачу не только в красивых и по возможности непротиворечивых рассуждениях, но и в том, чтобы составлять основу для широкой психологической практики, что Декарт, что Спиноза с их ископаемой логикой и терминологией, со всеми их субстанциями, атрибутами и психофизическими проблемами, мягко говоря, не нужны? И что сам Л.С.Выготский, скорее всего догадывался об этом и пользовался термином диалектическая психология исключительно в силу политической конъюнктуры? Л.С.Выготский отвечает на все эти вопросы, отвечает, как всегда гениально опережая время на многие десятилетия. Впрочем, прежде чем перейти к содержанию его второго ответа, задержимся буквально на пару слов еще на одном парадоксе, вытекающем из первого, «нейрофизиологического решения» психофизической проблемы. Отбив, им же самим обоснованную претензию психофизиологии на психологическую корону, Лев Семенович милосердно наделяет ее вдовьим наделом, своего рода опричниной, обосновывая право на существование психологической физиологии или физиологической психологии необходимостью установления «связей и зависимостей, существующих между одним и другим родом явлений» (Выготский 1982: I138), то есть между все теми же нейрофизиологией и психикой. Между тем психофизиологи поступают крайне опрометчиво, ссылаясь на это авторитетное мнение [6 Cм. например: Т.М.Марютина, О.Ю.Ермолаев «Введение в психофизиологию. Обосновывая свою позицию, авторы пишут: «…психофизиология это физиология целостных формы психической деятельности, возникшая для объяснения психических явлений с помощью физиологических процессов (курсив мой – А.С.), и поэтому в ней сопоставляются сложные формы поведенческих характеристик человека с физиологическими процессами разной степени сложности.

Истоки этих представлений можно найти в трудах Л.С.Выготского, который первым сформулировал необходимость исследовать проблему соотношения психических и физиологических систем, предвосхитив, таким образом, основную перспективу развития психофизиологии (Выготский, 1982)»], ибо само это мнение всего лишь один исчезающий момент в потоке мысли гениального теоретика, момент, схваченный в потоке, в движении, вне которого он лишен всякого смысла. На секунду задумаемся, если верна теоретическая позиция, занятая Л.С.Выготским, и сторонами в спинозовском единстве выступает мышление (психика) и физиология, то между ними может быть «связей и зависимостей» не больше, чем между фасом и профилем умствующего лица. Допускать обратное, значит благополучно возвратиться к мифологии психофизического взаимодействия. Тут уж надо выбирать чтото одно, либо Л.С.Выготский прав в своем спинозизме, и тогда между психикой и физиологией нет и быть не может никаких причинных отношений, никаких связей и зависимостей, либо его спинозовские рассуждения неверны, но тогда неверны и все выводы, основанные на них, тогда нелепо ссылаться на ошибочное мнение Л.С.Выготского, изложенное в этой статье.

По существу предлагая психофизиологам заниматься связями и зависимостями между двумя различными родами явлений, между психикой и нейрофизиологий, Л.С.Выготский перечеркивает, отвергает свой же первый вариант решения психофизической проблемы, ибо, если есть какоето содержательное отношение между явлением А и явлением Б, то их никак нельзя мыслить в качестве атрибутов единой субстанции, качеств одного и того же, единого субъекта.

Итак, где же, наконец, второй ответ? А там же, где и первый, в тексте статьиразмышления. Но начнем мы опять не с ответа, а с проклятых вопросов, которыми вслед за «старой психологией» задается Л.С.Выготский. «Как известно, две основные проблемы до сих пор еще не разрешены для старой психологии проблема биологического значения психики и выяснения условий при которых мозговая деятельность начинает сопровождаться психологическими явлениями. Такие антиподы, как объективист В. М. Бехтерев и субъективист К. Бюлер, одинаково признают что мы ничего не знаем о биологической функция психики, но что нельзя допустить, будто природа создает лишние приспособления и что, раз психика возникла в процессе эволюции, она выполняет какуюто, хотя нам еще совершенно непонятную, функцию(Выготский 1982: I139).» В этой постановке вопроса уже засветился принципиально иной, принципиально новый ответ. Вернее та часть вопроса, в которой вопрошается об условиях «при которых мозговая деятельность начинает сопровождаться (курсив мой – А.С.) психологическими явлениями» уже содержит в себе ответ и это ответ не Л.С.Выготского, а завзятого параллелиста. А вот вопрос о биологическом значении психики, подкрепленный более чем основательными соображениями К.Бюлера и М.Бехтерева – это уже принципиально новый поворот темы. Начнем с того, что он просто несовместим с пониманием психики как свойства или функции мозга. Действительно, если психика, понимаемая как мир субъективных переживаний, чувствований, есть функция нейрофизиологии, появляющаяся к тому же лишь на определенном, продвинутом этапе эволюции животных, то объяснить для чего появляется это чудо, в чем его биологический смысл принципиально невозможно. Здесь одно из двух, либо психика может както влиять на мозговые процессы, включаясь в единую причинную цепь с нейрофизиологическими процессами, както их модифицировать, и тогда она нужна, в ней есть некоторый деловой смысл для животного. Но из такого допущения в свою очередь следует очень неприятная альтернатива, встав на позицию психофизического взаимодействия, мы будем вынуждены либо признать психику разновидностью все той же физиологии, вполне чувственноматериальным физиологическим процессом, пусть и особого рода, и тогда мы хотя бы останемся в пределах здравого смысла, пусть и сильно отдающего метафизикой XVIII века, либо мы должны будем повторять за Экклзом его бредовые измышления о душе, локализованной в синаптических щелях, призванных в ХХ веке заменить картезианскую шишковидную железу. Либо психика на нейрофизиологию мозга никак влиять не может, и тогда зачем ее породила природа? Как бесполезное свойство? Как эпифеномен? Л.С.Выготский пытается найти верный ответ, критикуя неверную постановку вопроса старой психологией. Это его излюбленный и глубоко диалектический ход. (Сравни аналогичный прием Спинозы в критике Декарта.) Он пишет: «Мы думаем, что неразрешимость этих проблем заключается уже в их ложной постановке. Нелепо раньше вырвать известное качество из целостного процесса и затем спрашивать о функции этого качества как если бы оно существовало само по себе, совершенно независимо от того целостного процесса, качеством которого оно является» (Выготский 1982: I139). Но что есть тот целостный процесс, качеством которого является психика? Если мозговая нейрофизиология, то впереди опять тупик… Нет, ответ Л.С.Выготского, принципиально иной. Впервые и уже не мимоходом, а как выстраданный теоретический результат, в качестве целостного субъекта, одновременно и пространственно и психически определенного, Л.С.Выготский называет не протекающий под черепной коробкой физиологический процесс, а вполне «внешний» процесс приспособительного поведения животных.

Вот как это рассуждения выглядит у автора: «Самое предположение, что между психическими и мозговыми процессами может существовать взаимоотношение, уже наперед предполагает представление о психике как об особой механической силе, которая, по мнению одних, может действовать на мозговые процессы, по мнению других, может протекать только параллельно им. Как в учении о параллелизме, так и о взаимодействии содержится эта ложная предпосылка; только монистический взгляд на психику позволяет поставить вопрос о биологическом значении психики совершенно иначе.

Повторяем еще раз: нельзя оторвав психику от тех процессов, неотъемлемую часть которых она составляет, спрашивать, для чего она нужна, какую роль в общем процессе жизни она выполняет. На деле существует психический процесс внутри сложного целого, внутри единого процесса поведения, и, если мы хотим разгадать биологическую функцию психики, надо поставить вопрос об этом процессе в целом: какую функцию в приспособлении выполняют эти формы поведения?» Чтобы понять величайшее значение для психологии этих нескольких строк, попробуем осмыслить их в той самой спинозистской логике, в которой построено все остальное рассуждение Л.С.Выготского. Итак, если первый, фактически отвергнутый ответ провозглашал субъектом спинозовского единства, стороны которого суть психика и нейрофизиология, «мыслящий» мозг, то спинозовский субъект второго ответа это живое, функционирующее в природной среде и приспосабливающееся к ней, действующее в соответствии с формой и расположением внешних природных тел, тех тел, через которых оно постоянно как бы возрождается, мыслящее тело животного. Соответственно сторонами этого единства выступают «внешний» чувственный процесс поведения в атрибуте протяжения и «психологический процесс» в атрибуте мышления.

«Иначе говоря, надо спрашивать о биологическом значении не психических, а психологических процессов, и тогда неразрешимая проблема психики, которая с одной стороны не может явиться эпифеноменом, лишним придатком, а с другой не может ни на йоту сдвинуть ни один мозговой атом, эта проблема оказывается разрешимой» (Выготский 1982: I140).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.