WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

Сенсомоторная схема, «функциональный круг», как го­ворит Икскюль, есть условие возможности реального бы­тия замкнутой формы, организационной идеи животного. С точки зрения этой схемы становятся понятны все сущ­ностные признаки животной жизни в ее единстве: морфологически (а тем самым и онтогенетически) — преобла­дающее образование внутренних поверхностей для орга­нов и систем органов при по возможности незначитель­ном акцентировании внешней поверхности тела, которая предназначена быть носительницей органов чувств и орга­нов движения; физиологически — спонтанное движение с преобладанием способности к перемещениям, циркуля­ция, распределенная на области собственных органов и расчлененная на этапы, дыхание, питание (только на осно­ве органических веществ), а также ощущение. Сначала, конечно, не вполне ясно, что организм в пас [119] сивно восприемлющем отношении «замечает» раздраже­ния среды, в активно формирующем отношении — «воз­действует» на среду. Следует сначала вспомнить о том, что эти противоположные по значению отношения в своем морфологическом и функциональном дуализме должны обеспечить возможность существования закрытой формы. Они это делают, ибо они обусловливают центральную репрезентацию организма. Благодаря этому живой орга­низм как целое не есть больше непосредственно (в себе самом, конечно, опосредованное!) единство органов, но является таковым лишь на пути через центр. Таким об­разом, он вообще больше не находится в прямом контак­те со средой и вещами вокруг нее, но исключительно посредством своего тела. Тело стало промежуточным слоем между живым и средой. Так решается поставленная выше проблема опосредованного включения его в жизненный круг: живое существо, примыкая своим телом к среде, обретает реальность «в» теле, «за» телом и потому больше не входит в прямой контакт со средой. Вследствие этого организм достигает более высокого уровня бытия, который находится на иной ступени, нежели уровень, занимаемый его телом. Он является единством тела, опосредован­ным единой репрезентацией членов, и именно благодаря этому тело зависит от центральной репрезентации. Его тело стало его плотью (Leib), той конкретной серединой, посредством которой субъект жизни связан с окружаю­щей средой (Umfeld).

Есть сущностнозакономерная связь между появле­нием центров организации тела и перемещением уровня бытия этого тела как живой вещи. С физической точки зрения тело с возникновением центра удваивается: оно дано еще раз (то есть представлено) в центральном ор­гане. Итак, эта «середина», неотъемлемая от сущности всякого живого тела, это нуклеарное (kernhaft) единство для себя в противоположность единству многообразия, означающее все же чисто интенсивную величину, не заполняется, конечно, пространственным образованием. Она остается пространственной серединой как структур­ный момент позициональности живого тела. Но характер этого тела, пространственно заключающего ее, изменился, ибо оно реально опосредовано, представлено в нем. Оно отличено и зависит от него самого как тело. Уже чисто физически оно есть «своя плоть». Пространственная середина, ядро или самость больше не «находится», та [120] ким образом, непосредственно в теле. Точнее говоря, она занимает двойное пространственное положение относи­тельно тела: в нем (поскольку все тело, включая централь­ный орган, не есть его плоть и не зависит от него) и вне него (поскольку тело зависит от центрального органа как его плоть).

Таким образом, середина, ядро, самость, или субъект обладания, будучи совершенно привязано к живому телу, обретает дистанцию по отношению к нему. Будучи чисто интенсивным моментом позициональности тела, середина тем не менее отличается от него, тело становится ее плотью, которою она обладает. Поскольку же тело физи­чески является собственной плотью, то середина, кроме то­го, вступает в особое отношение с ним как с подчинен­ной (ей), ибо зависимой от всего тела (включая центр) зоной. Само тело целиком от нее не зависит, но зависит, пожалуй, та зона, которая представлена в центральном органе. [...] [...] Самость, хотя и чисто интенсивная пространст­венная середина, обладает теперь телом как своей плотью и тем самым необходимо имеет то, что оказывает влия­ние на тело и на что воздействует само оно: средой. [...] Дистанцируясь от собственной плоти, живое тело обла­дает своей средой (Medium) как окружающей средой (Umfeld). Отделенность от собственной плоти делает воз­можным контакт с отличенным от плоти бытием. Тело «замечает» бытие и «воздействует на» бытие. {...] Открытость позиционального поля закономерно соот­ветствует замкнутой форме организации, так как то и дру­гое фиксирует факт, прослеживаемый по всем зоологичес­ким признакам: факт первичной неудовлетворенности (Unerfulltheit) живого существа. «Первично нуждающий­ся» значит то же самое, что и «опосредованно включен­ный в круг жизни». В случае открытой формы самостоя­тельность перешла ко всему кругу жизни, растительный индивид есть лишь переход; напротив, при замкнутой форме поставленное на себя самое животное сохраняет самостоятельность относительно круга жизни, к которому оно все же принадлежит целиком со своей организацией. Оно по сути есть вещь нуждающаяся, ищущая своего удовлетворения, которое в возможности гарантировано ей, но которого она достигает в действительности, лишь пре­одолевая пропасть (uber eine Kluft hinweg). В своей самостоятельности животное есть исходный пункт и точка [121] приложения своих влечений, которые означают не что иное, как непосредственную манифестацию первичной неудовлетворенности, опосредованного включения в круг жизни. Максимум замкнутости обусловливает максимум динамики непрестанного влечения, беспокойства, необ­ходимости борьбы. [...] Быть животным — значит быть борцом.

Наконец, закону замкнутой формы подчиняется изо­ляция органов от внешнего мира и одновременно их сильная дифференциация на относительно самостоятель­ные системы циркуляции, питания, размножения, передачи раздражения и т. д. [...] Репрезентируемость предпола­гает расчленение того, что подлежит репрезентации. [...] Замкнутая форма как принцип первичной нуждаемости или подверженности влечениям (Triebhaftigkeit) находит очевидное фундаментальное выражение в отсутствии у жи­вотного организма способности строить, подобно расте­нию, белок, жиры и углеводы из неорганических состав­ных частей. Животное нуждается в органическом питании, оно должно жить тем, что живо. Конечно, благодаря этой неспособности организм в значительной мере стано­вится независимым от своей среды, но в этом вся причина состоять не может. Независимость обеспечивается жи­вотному уже другими его сущностными признаками, ко­торые не исключают a priori неорганического питания. И здесь нельзя удержаться от мысли, что само сущест­вование замкнутой формы имеет еще один смысл, непро­извольно связываемый с сущностью животного как хищ­ничества в собственном смысле слова: увеличивать жизнь ценой жизни. [...] ГЛАВА СЕДЬМАЯ СФЕРА ЧЕЛОВЕКА 1. Позициональность эксцентрической формы. Я и личностный характер Предел животной организации состоит в том, что от индивида остается скрытым бытие его самого, ибо оно не имеет отношения к позициональной середине, в то время как среда и плоть его собственного тела даны ему, соотнесены с позициональной серединой, абсолютным здесьитеперь. Его существование в здесьитеперь не [122] соотнесено еще раз, ибо тут больше нет противочлена возможного отнесения. Поскольку само животное сущест­вует, оно растворяется в здесьитеперь. Это существова­ние не становится для него предметным, не отличается от него, остается состоянием, сквозным опосредованием конкретного совершения жизни. Животное живет из своей середины вовне и в свою середину вовнутрь, но оно не живет как середина. Оно переживает то, что содержится в окружающем мире, чужое и свое, оно способно даже научиться господствовать над собственным телом, оно об­разует самосоотносящуюся систему, возвратность (das Sich), но оно не переживает себя (sich).

Кто же должен стать переживающим субъектом на этой ступени позициональности? Кому должно быть дано его собственное обладание, переживание и действование, как оно изливается в здесьитеперь и исходит из него в импульсивности? {...] Подобно тому как открытая форма растительной организации обнаруживает позициональный характер, хотя вещь не «положена» в отношении к своей позициональности, и эта возможность осущест­вляется в замкнутой форме животной организации, так и сущностная форма животного открывает возможность, которая может быть реализована только чемто иным. [...] Тезис гласит, что возможность эта зарезервирована за человеком.

Какие условия должны быть выполнены, чтобы живой вещи был дан центр ее позициональности, в котором она живет, растворяясь в нем, в силу которого переживает и действует? Основным условием явно должно быть то, чтобы центр позициональности, на дистанцированности которого по отношению к собственному телу покоится возможность любой данности, был дистанцирован сам от себя. Быть данным — значит быть данным комуто. Но кому еще может быть дано то, чему дано все, если не само­му себе? С другой стороны, пространственновременная точка абсолютного здесьитеперь не может отодвинуться от себя, удвоиться (как бы там ни понимали самодистанцирование). Смысл чистого здесьитеперь заключает в се­бе нерелятивируемость, которую, однако, устранила бы такая делимость центра. Берем совершенно наглядно: если есть точка абсолютного здесьитеперь, позициональная середина живого, тогда бессмысленно предполагать, что «наряду», за или перед этой точкой, раньше или позже нее могла бы еще раз быть та же самая средняя [123] точка. Искушение принять это предположение возни­кает все же снова и снова, ибо позициональный средний пункт должен быть именно тем, кому нечто дано, для которого нечто переживаемо,— субъектом сознания и инициативы. Видеть может лишь глаз, видеть глаз тоже может лишь глаз. И если нельзя расположить друг за другом произвольно много глаз, ибо в конце концов все они ведут к Одному Субъекту видения и речь идет здесь именно только об Одном, то самоузрение глаза, самодан­ность субъекта нельзя обосновать с помощью (бессмыс­ленного в себе) умножения субъектного ядра.

Конечно, пока позициональный центр, субъект мыслят как совершенно готовую наличную величину, имеющуюся в качестве какогонибудь телесного признака, до тех пор нельзя пройти мимо такого умножения и всех связан­ных с ним невозможностей. Но сколь удобно это воззре­ние, настолько же оно ложно. Оно забывает, что речь идет о позициональном характере, наличие которого свя­зано с осуществлением 'или полаганием; осуществление и полагание — в смысле жизненности сущего, определяе­мой посредством границы как конститутивного признака.

Позициональная середина имеется лишь в осуществле­нии. Она есть то, посредством чего вещь опосредуется в единство образа: сквозное опосредование (das Hindurch der Vermittiung). Как момент позициональности она есть не введенный еще в действие субъект. Для этого требуется особое обстоятельство. Позициональный момент должен стать конститутивным принципом вещи. Тем са­мым он положен в собственную середину, в «насквозь» своего опосредованного в единство бытия,— и ступень животного достигнута. Согласно этому закону, по кото­рому момент более низкой ступени, взятый как принцип, дает в результате следующую более высокую ступень и одновременно выступает в ней как момент («сохраняет­ся»),— в соответствии с этим законом можно мыслить се­бе существо, организация которого конституирована со­гласно позициональным моментам животного. Этот инди­вид положен в положенность в собственную середину, через «насквозь» своего опосредованного в единство бы­тия. Он стоит в центре своего стояния.

Тем самым дано условие, чтобы центр позициональ­ности имел дистанцию по отношению к себе самому и, отличаясь сам от себя, делал возможной тотальную реф­лексивность жизненной системы. Эта рефлексивность да [124] на без бессмысленного удвоения субъектного ядра, исключительно в смысле позициональности. Его жизнь из середины вступает в отношение с ним, возвратный «ха­рактер репрезентированного в центре тела дан ему самому. Хотя и на этой ступени живое существо растворяется в здесьитеперь, живет из середины, но оно уже осознает центральность своего существования. Оно имеет само себя, оно знает о себе, оно заметно самому себе, и тут оно есть Я, располагающаяся «за собой» точка схожде­ния собственной интимности (Innerlichkeit), которая, бу­дучи свободна от возможного осуществления жизни из собственной середины, Образует зрителя по отношению к сценарию этого внутреннего поля, полюс субъекта, который больше нельзя объективировать и опредметить. На этой предельной ступени жизни положено основание для все новых актов рефлексии самого себя, для regressus ad infiniturn* [* уход в бесконечность (лат.).] самосознания, и тем самым совершается разделение на внешнее поле, внутреннее поле и сознание.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.