WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |

http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000010/

Горгий (Платон)

Горгий.

Определение софистической риторики, как оно давалось самими софистами.

Критика софистической риторики.

Критика теории естественного права как основы софистической риторики.

Общефилософские выводы.

Горгий.

КАЛЛИКЛ, СОКРАТ, ХЕРЕФОНТ, ГОРГИЙ, ПОЛ К а л л и к л. На войну и на битву, как уверяют, долгие сборы, Сократ!С о к р а т. А что, разве мы, так сказать, опоздали к празднику?К а л л и к л. Да еще к какому изысканному празднику! Только что Горгий так блеснул перед нами своим искусством! С к р а т. Всему виною, Калликл, наш Херефонт: изза него мы замешкались на рынке.

Х е р е ф о н т. Не беда, Сократ, я же все и поправлю (1). Ведь Горгий мне приятель, и он покажет нам свое искусство, если угодно, сейчас же, а хочешь — в другой раз.

К а л л и к л. Как, Херефонт? Сократ желает послушать Горгия? Х е р е ф о н т. Для тогото мы и здесь.

К а л л и к л. Если так, то приходите, когда надумаете, ко мне домой: Горгий остановился у меня, и вы его услышите.

С о к р а т. Отлично, Калликл. Но не согласится ли он побеседовать с нами? Я хотел бы расспросить этого человека, в чем суть его искусства и чему именно обещает он научить. А остальное — образцы искусства пусть покажет в другой раз, как ты и предлагаешь.

К а л л и к л. Нет ничего лучше, как спросить его самого, Сократ. То, о чем ты говоришь, было одним из условий его выступления: он предлагал всем собравшимся задавать ему вопросы, какие кто пожелает, и обещал ответить на все подряд.

С о к р а т. Прекрасно! Херефонт, спроси его! Х е р е ф о н т. Что спросить? С о к р а т. Кто он такой.

Х е р е ф о н т. Что ты имеешь в виду? С о к р а т. Ну, вот если бы он оказался мастеровым, который шьет обувь, то, наверно, ответил бы тебе, что он сапожник. Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Х е р е ф о н т. Понимаю и сейчас спрошу. Скажи мне, Горгий, правильно говорит Калликл, что ты обещаешь ответить на любой вопрос? Г о р г и й. Правильно, Херефонт. Как раз это только что и обещал, и я утверждаю, что ни разу за много лет никто не задал мне вопроса, который бы меня озадачил.

Х е р е ф о н т. Тогда, конечно, ты легко ответишь мне, Горгий.

Г о р г и й. Можешь испытать меня, Херефонт.

П о л. Клянусь Зевсом, Херефонт, испытывай, пожалуйста, меня! Горгий, мне кажется, сильно утомился: ведь он сейчас держал такую длинную речь.

Х е р е ф о н т. Что ты, Пол? Ты думаешь ответить лучше Горгия? П о л. Какая тебе разница? Лишь бы ты остался доволен.

Х е р е ф о н т. И правда, никакой. Ну, если желаешь, отвечай ты.

П о л. Спрашивай.

Х е р е ф о н т. Да, так вот мой вопрос. Допустим, Горгий был бы сведущ в том же искусстве (2), что его брат Геродик, — как бы нам тогда следовало его называть? Так же, как брата, верно? П о л. Совершенно верно.

Х е р е ф о н т. Значит, если бы мы сказали, что он врач, мы бы не ошиблись? П о л. Нет.

Х е р е ф о н т. А если бы он был опытен в искусстве Аристофонта, сына Аглаофонта, или его брата (3),как бы мы тогда его называли? П о л. Ясное дело — живописцем.

Х е р е ф о н т. Так в каком же искусстве сведущ Горгий и как нам его называть, чтобы не ошибиться? П о л. Милый мой Херефонт, люди владеют многими искусствами, искусно открытыми в опыте (4). Ты опытен — и дни твои направляет искусство, неопытен — и они катятся по прихоти случая. Меж всеми этими искусствами разные люди избирают разное в разных целях, но лучшие избирают лучшее. К лучшим принадлежит и наш Горгий, который причастен самому прекрасному из искусств.

С о к р а т. Я вижу, Горгий, что Пол прекрасно подготовлен к словесным стычкам. Но слова, которое дал Херефонту, он не держит.

Г о р г и й. В чем же именно, Сократ? С о к р а т. Мне кажется, он вовсе не ответил на вопрос.

Г о р г и й. Тогда спрашивай его ты, если хочешь.

С о к р а т. Не хочу — я надеюсь, ты согласишься отвечать сам. Мне было бы гораздо приятнее спрашивать тебя, потому что, как ни мало говорил Пол, а уже ясно, что он больше искушен в так называемой риторике, чем в уменье вести беседу.



П о л. С чего ты это взял, Сократ? С о к р а т. А с того, Пол, что Херефонт спрашивал тебя, в каком искусстве сведущ Горгий, ты же принялся восхвалять это искусство, как будто ктото его поносит, но что это за искусство, так и не ответил.

П о л. Разве я не сказал, что оно самое прекрасное из всех? С о к р а т. Да, сказал, но никто не спрашивал, каково искусство Горгия, — спрашивали, что за искусство и как нужно Горгия называть. На все прежнее, что предлагал тебе Херефонт, ты отвечал хорошо и кратко — вот так и теперь объясни, что это за искусство и каким именем мы должны называть Горгия. А еще лучше, Горгий, скажи нам сам, в каком искусстве ты сведущ и как, стало быть, нам тебя называть.

Определение софистической риторики, как оно давалось самими софистами.

Г о р г и й. В ораторском искусстве, Сократ.

С о к р а т. Значит, называть тебя надо «оратором»? Г о р г и й. И хорошим, Сократ, если желаешь называть меня тем именем, каким, как говорится у Гомера, «я хвалюсь» (5).

С о к р а т. Да, да, желаю.

Г о р г и й. Тогда зови.

С о к р а т. А скажем ли мы, что ты и другого способен сделать оратором? Г о р г и й. Это я и предлагаю — и не только здесь, но повсюду.

С о к р а т. Не согласился ли бы ты, Горгий, продолжать беседу так же, как мы ведем ее теперь, чередуя вопросы с ответами, а эти долгие речи, какие начал было Пол, оставить до другого раза? Только будь верен своему обещанию и, пожалуйста, отвечай кратко.

Г о р г и й. Бывает, Сократ, когда пространные ответы неизбежны. Тем не менее я постараюсь быть как можно более кратким, потому что этим я также горжусь: никому не превзойти меня в краткости выражений.

С о к р а т. Этото нам и нужно, Горгий! Покажи мне свою немногословность, а многословие покажешь в другой раз.

Г о р г и й. Хорошо, и ты признаешь, что никогда не слыхал никого, кто был бы скупее на слова.

С о к р а т. Стало быть, начнем. Ты говоришь, что ты и сам сведущ в красноречии, и берешься другого сделать оратором. Но в чем же, собственно, состоит это искусство? Вот ткачество, например, состоит в изготовлении плащей. Так я говорю? Г о р г и й. Да.

С о к р а т. А музыка — в сочинении напевов? Г о р г и й. Да.

С о к р а т. Клянусь Герой, Горгий, я восхищен твоими ответами: ты отвечаешь как нельзя короче! Г о р г и й. Да, Сократ, я полагаю, это выходит у меня совсем недурно.

С о к р а т. Ты прав. Теперь, пожалуйста, ответь мне так же точно насчет красноречия: это опытность в чем? Г о р г и й. В речах.

С о к р а т. В каких именно, Горгий? Не в тех ли, что указывают больным образ жизни, которого надо держаться, чтобы выздороветь? Г о р г и й. Нет.

С о к р а т. Значит, красноречие заключено не во всяких речах? Г о р г и й. Конечно, нет.

С о к р а т. Но оно дает уменье говорить.

Г о р г и й. Да.

С о к р а т. И значит, размышлять о том, о чем говоришь? Г о р г и й. Как же иначе! С о к р а т. А искусство врачевания, которое мы сейчас только упоминали, не выучивает ли оно размышлять и говорить о больных? Г о р г и й. Несомненно.

С о к р а т. Значит, по всей вероятности, врачевание — это тоже опытность в речах.

Г о р г и й. Да.

С о к р а т. В речах о болезнях? Г о р г и й. Бесспорно.

С о к р а т. Но ведь и гимнастика занимается речами — о хорошем или же дурном состоянии тела, не правда ли? Г о р г и й. Истинная правда.

С о к р а т. И остальные искусства, Горгий, совершенно так же: каждое из них занято речами о вещах, составляющих предмет этого искусства.

Г о р г и й. Кажется, так.

С о к р а т. Почему же тогда ты не зовешь «красноречиями» остальные искусства, которые тоже заняты речами, раз ты обозначаешь словом «красноречие» искусство, занятое речами? Г о р г и й. Потому, Сократ, что в остальных искусствах почти вся опытность относится к ручному труду и другой подобной деятельности, а в красноречии ничего похожего на ручной труд нет, но вся его деятельность и вся сущность заключены в речах. Вот почему я и утверждаю, что красноречие — это искусство, состоящее в речах, и утверждаю правильно, на мой взгляд.





С о к р а т. Ты думаешь, теперь я понял, что ты разумеешь под словом «красноречие»? Впрочем, сейчас разгляжу яснее. Отвечай мне: мы признаем, что существуют искусства, верно? Г о р г и й. Верно.

С о к р а т. Все искусства, помоему, можно разделить так: одни главное место отводят работе и в речах нуждаются мало, а иные из них и вовсе не нуждаются — они могут исполнять свое дело даже в полном молчании, как, например, живопись, ваяние и многие другие. Ты, наверно, об этих искусствах говоришь, что красноречие не имеет к ним никакого отношения? Или же нет? Г о р г и й. Ты прекрасно меня понимаешь, Сократ.

С о к р а т. А другие искусства достигают всего с помощью слова, в деле же, можно сказать, нисколько не нуждаются либо очень мало, как, например, арифметика, искусство счета, геометрия, даже игра в шашки (6) и многие иные, среди которых одни пользуются словом и делом почти в равной мере, в некоторых же — и этих больше — слово перевешивает и вся решительно их сила и вся суть обнаруживаются в слове. К ним, наверно, ты и относишь красноречие.

Г о р г и й. Ты прав.

С о к р а т. Но я думаю, ни одно из перечисленных мною искусств ты не станешь звать красноречием, хоть и сам сказал, что всякое искусство, сила которого обнаруживается в слове, есть красноречие, и, стало быть, если бы кто пожелал придраться к твоим словам, то мог бы и возразить: «Значит, арифметику, Горгий, ты объявляешь красноречием?» Но я думаю, ты не объявишь красноречием ни арифметику, ни геометрию.

Г о р г и й. И верно думаешь, Сократ. Так оно и есть.

С о к р а т. Тогда, пожалуйста, если уж ты начал мне отвечать, говори до конца. Раз красноречие оказывается одним из тех искусств, которые преимущественно пользуются словом, и раз оказывается, что существуют и другие искусства подобного рода, попробуй определить: на что должна быть направлена скрывающаяся в речах сила, чтобы искусство было красноречием? Если бы кто спросил меня о любом из искусств, которые мы сейчас называли, например: «Сократ, что такое искусство арифметики?» — я бы ответил вслед за тобою, что это одно из искусств, обнаруживающих свою силу в слове. А если бы дальше спросили: «На что направлена эта сила?»—я бы сказал, что на познание четных и нечетных чисел, какова бы ни была их величина. Если спросили бы: «А искусством счета ты что называешь?» — я бы сказал, что и оно из тех искусств, которые всего достигают словом. И если бы еще спросили: «На что же оно направлено?» — я ответил бы наподобие тех, кто предлагает новые законы в Народном собрании (7), что во всем прочем искусство счета одинаково с арифметикой: ведь оно обращено на то же самое, на четные и нечетные числа, отличается же лишь тем, что и в четном, и в нечетном старается установить величину саму по себе и в ее отношении к другим величинам. И если бы кто стал спрашивать про астрономию, а я бы сказал, что и она всего достигает словом, а меня бы спросили: «Но речи астрономии на что направлены, Сократ?» — я ответил бы, что на движение звезд, Солнца, Луны и на то, в каком отношении друг к другу находятся их скорости.

Г о р г и й. Это был бы верный ответ, Сократ.

С о к р а т. Ну, теперь твой черед, Горгий. Значит, красноречие принадлежит к тем искусствам, которые все совершают и всего достигают словом. Не так ли? Г о р г и й. Так.

С о к р а т. А на что оно направлено? Что это за предмет, на который направлены речи, принадлежащие этому искусству? Г о р г и й. Это самое великое, Сократ, и самое прекрасное из всех человеческих дел.

С о к р а т. Ах, Горгий, ты снова отвечаешь уклончиво и недостаточно ясно. Тебе, наверно, приходилось слышать на пирушках, как поют круговую застольную песню (8), перечисляя так: всего лучше здоровье, потом — красота, потом, по слову поэта, сочинившего песню, «честно нажитое богатство».

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.