WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |

pivoev@sampo.ru

проф. Василий Михайлович Пивоев,

зав. кафедрой культурологии Петрозаводского университета

В. М. Пивоев

(Петрозаводский университет)

АПОЛОГИЯ ИРРАЦИОНАЛЬНОСТИ

(к обоснованию научного статуса теологии)

С трибуны первого Российского философского конгресса в 1999 г. звучали призывы о защите рациональности перед угрозами иррационализма и мистики. Рационалисты и атеисты возмущаются тем, что в вузы России приходит теология на правах научной и учебной дисциплины. Автор настоящей статьи исполнен противоположного пафоса. Он пытается и защищать, и даже оправдывать иррациональность как несправедливо подвергаемую шельмованию и искажению форму осмысления мира. Он уверен, что теология является полноценной научной дисциплиной, имеющей свой предмет, свою методологию, категориальный аппарат и все, что необходимо любой науке.

Когда у ребенка отнимают любимую игрушку, он впадает в истерику, ибо рушится привычный мир, в котором так легко и удобно. Точно так же чувствует себя материалист, которому сообщают, что в вузах вместо «научного атеизма» будут преподавать теологию.

Между тем любому непредвзятому человеку понятно, что знание строится на вере, поскольку невозможно перепроверять все получаемые нами от других ученых факты, приходится доверять их авторитету. Да и само познание не может не опираться на веру в возможность достижения истины.

Но давайте спросим у атеиста: «Откуда он знает, что Бога нет? Какие объективные доказательства у него есть?» Никаких доказательств у него нет. Он просто верит, что Бог не существует. А теперь спросим: «Что он знает о Боге, которого он отрицает?» Ничего не знает. Что можно сказать о человеке, который отрицает то, о чем понятия не имеет? Это невежда и невежда воинствующий.

Коль скоро атеист верит в несуществование Бога, то чем его вера отличается от веры религиозной? Вера атеистическая пессимистична, а вера религиозная оптимистична — вот в чем главное различие. Академик Д. С. Лихачев сказал, что «марксизм — одно из самых пессимистических учений, где материя преобладает над духом, а значит, исхода нет. То есть в основе всего — ненависть. Личная воля не играет никакой роли. А если от человека ничего не зависит, то ему не за что бороться» [1 Комсомольская правда. 1998. № 213.].

Материализм есть, по А. Шопенгауэру, философия наивного субъекта, который еще не дорос до того, чтобы обратить внимание на себя. Он воспринимает лишь внешний мир, но, лишенный зеркала, не понимает, что его видение мира обусловлено и ограничено «фильтрами» его опыта, что он видит лишь то, что позволяют видеть его органы восприятия и опыт, но не видит того, что не вписывается в систему его ожиданий и потребностей. Материализм, пользуясь словами А. Ф. Лосева, можно обозначить как «самодовольное пошлячество физика и естественника, уверенного, что души нет, а есть мозг и нервы, что Бога нет, а есть кислород, что царствует всеобщий механизм и его собственная ученая мещанскиблагополучная, дрянненькая душонка, вся эта смесь духовного растления и бессмысленного упования на рассудок, есть одно из самых ужасающих чудовищ. Это та дебелая, краснощекая бабенка, которая сидит на телеге и весело щелкает орехи, когда — в известном сне Раскольникова — производится истязание несчастной клячи и ребенок прильнул к издыхающей, истекающей кровью лошади и в слезах обнимает и целует ее голову. Так истязуется и распинается истина в человечестве и немногие в слезах и духовной скорби окружают ее, отдавая последнюю дань любви и преданности» [2 Лосев А. Ф. Из «Дополнений к диалектике мифа» (осень 1929 г.) // Старая площадь: Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1996. № 4. С. 6.].

Со времен средневековья существует учение о двойственной истине, справедливо утверждающее, что нельзя сводить к одному знаменателю знание естественнонаучное и религиозное. Но до сих пор наивные люди пытаются выстраивать или опровергать рациональные доказательства существования или несуществования Бога. Бесплодность этих попыток легко показать, если уяснить себе, что в основании естественнонаучного, рационального знания и знания религиозного, теологического лежат разные основания. В первом случае необходимы однозначная детерминация, объективная достоверность и проверяемость, а во втором слу чае — иррациональность, субъективная достоверность и непроверяемость. Верой можно считать некритическое восприятие какихто феноменов в качестве достоверных, если на то есть субъективные основания. Материалист может возразить: «Можно ли считать теологию наукой, если в ее основе лежит субъективная достоверность?» Действительно, если в качестве критериев научности полагать критерии естественнонаучного знания, то тогда наукой нельзя назвать не только теологию, но и философию, да и многие другие гуманитарные науки, не вполне вписывающиеся в эти критерии [3 См.: Пивоев В. М. Рациональное и иррациональное в методологии гуманитарного знания // М. М. Бахтин и проблемы методологии гуманитарного знания. Петрозаводск, 2000. С. 7—27.]. Для гуманитарного знания практика не может быть критерием истины, ибо здесь все неповторимо и индивидуально. Вот почему В. Дильтей обратил внимание на необходимость в гуманитарных науках использовать индивидуализирующий метод, а не только генерализирующий, который может быть достаточным в естественных науках.



Теология имеет свой предмет, свой тезаурус и методологию, помогающую исследовать специфику достаточно реальных религиозных феноменов, и результаты этих исследований имеют свою объективную обоснованность, вполне корректную в рамках соответствующих аксиоматических оснований.

Пришло время отказаться от абсолютизации рационалистической парадигмы в методологии знания и понять, что иррациональная методология имеет не меньшие права на научность, но не вместо, а в дополнение к рациональной. В структуре понятия разум следует выделить две стороны: рациональную и иррациональную. Российская философия имеет достаточно глубокие традиции иррационального философского осмысления мира и Бога, которые вполне можно сегодня развивать и приумножать.

Пора отказаться от невежественных попыток судить о религии на основе рациональных критериев, которые мало что помогают в ней понять, и попытаться перейти на язык, более соответствующий ее сущности. Вот почему автор уверен, что теология может занять достойное место среди гуманитарных наук в наших университетах, как это со времен средневековья принято в европейских вузах, где теологический факультет является обязательным для университета.

Разум и рассудок, родившиеся в ироническом философствовании Сократа, обретшие второе дыхание в Декартовом cogito, в течение столетий были идеалом мыслящих людей. Само представление о философии в европейском сознании связано только с рационалистической методологической парадигмой, а любая иррациональная философия с порога, без всяких доказательных аргументов объявляется ненаучной «чепухой». Критерии разума и рациональности и до сегодняшнего дня являются той высшей и авторитетной силой, к которой апеллировали в спорах. Но конец ХХ в. вновь поставил под сомнение абсолютность рассудочной рациональности. Начинают вырисовываться из тумана двусмысленностей ограничительные барьеры, которые заставляют задаться вопросом о соотношении понятий разум и рациональность, о границах применения рассудка и рациональности как воплощения разума. Но сначала попытаемся выяснить истоки рациональности. Среди таких источников можно обнаружить, вопервых, физиологические, а именно: по нервным каналам человеческого организма одновременно может проходить лишь один сигнал, два противоположных по значению сигнала проходить не могут; вовторых, нельзя недооценивать безусловные рефлексы и априорный опыт, полученный нами от наших предков; втретьих, наш личный опыт и особенно опыт практической деятельности, требующий выяснения причин и следствий, склоняет к однозначности выбора в ситуациях опасности — или гибель, или спасение; вчетвертых, естественнонаучное познание сформировало критерии научности и среди них важнейший — рациональная однозначность как критерий истинности и эффективности. Этот последний является важнейшим для понимания рациональности. Рационализм есть результат осмысления практической («дневной») деятельности человека, для которой особенно важное значение имеют однозначные связи причин и следствий, получающие выражение в формальнологических законах и однозначных понятиях, обеспечивающих точное понимание в процессе совместной деятельности при разделении труда.





Известны следующие основные исторические формы рациональности:

— обнаружение общего в различном (Сократ), на основе чего выработался генерализирующий метод;

— выявление очевидной достоверности объективного знания (Декарт);

— механистичность и исчисляемость явлений природы (Ньютон, Бюффон и др.);

— обоснование достоверности через критику (Юм, Кант);

— отождествление гносеологии, логики, диалектики и онтологии (Гегель);

— сведение критериев достоверности к материальной практике (Конт, Маркс).

Отсюда мы можем определить понятия разум, рациональность, рассудок. В понимании рассудка и рациональности, на наш взгляд, ведущую роль играет однозначная причинная обусловленность, каузальная логика. И в европейских языках под влиянием античной традиции (что имело источником латынь, которой пользовались в качестве языка науки) сложилось отождествление понятий «разум» и «рациональность». Но если принять это отождествление, тогда возникает странное положение, что вся сфера искусства, художественного творчества оказывается «неразумной» или «внеразумной»!? Об этом писал Э. Фромм: «Разум есть способность людей мысленно постигать мир в противоположность интеллекту, под которым следует понимать способность манипулировать миром с помощью рассудка. Разум — это инструмент, с помощью которого человек познает истину. Интеллект — это инструмент, который ему помогает успешно действовать в мире. Первый является человеческим по своей сущности, второй принадлежит животной части человека» [4 Фромм Э. Ситуация человека — предмет психоаналитического исследования // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 481.].

Понять причины абсолютизации рационалистической методологии для европейских философов нетрудно: дело связано со сложившейся со времен античности зрительной доминантой в европейской культуре и потребностями практики, которая требовала от науки и философии однозначных ответов на поставленные вопросы. В ответ на этот «вызов» философия в лице Аристотеля, Локка и Декарта сформировала в качестве важнейшей задачи философии ее подчиненную, «служебную» роль при науке. Иначе говоря, философия была превращена в «служанку» науки. Почемуто это считалось в европейской традиции вполне нормальным, тогда как превращение в средние века философии в «служанку» религии посчитали ненормальным!? Рационализм — это школьная, «школярская» методология. Рационалистом приятно и легко быть в молодости, когда хочется ясности и четкости в отношениях с людьми и миром. И только с возрастом приходит понимание того, что за спиной обычных вещей прячется тень, некая «тайна», которая не хочет выходить на свет, все время прячется, как пятнадцатый камень сада Рёандзи за другие камни того же сада. Человек начинает ощущать многомерность мира, сложную ткань плетения, которая завязалась узлами, и их не развязать, не разрезать, не расплести. У рационализма есть свои положительные стороны, рационалистическая методология наиболее успешна в анализе, когда надо рассмотреть объекты по отдельности, вне контекста случайностей реального мира, в лабораторных условиях. Но синтез ей удается гораздо хуже: когда мы полученные в лаборатории выводы пытаемся применять на практике, то, как правило, получается совсем не то, что ожидалось, согласно известной поговорке, «хотелось как лучше, а получилось как всегда», или это нередко называют «иронией истории».

Отдавая должное роли критического метода в исследовании, Л. П. Карсавин возражал против абсолютизации критики, ибо, по его словам, «не критикою доказывается истинность того, чего нет в подвергаемом критике. Критицизм — признак ученичества и не руководимых целью исканий. И даже отдельные критические замечания полезны лишь в качестве иллюстраций доказываемой мысли. Что касается положительного доказательства, оно всегда — раскрытие системы» [5 Карсавин Л. П. Философия истории. СПб., 1993. С. 17.].

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.