WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 ||

Раковины в храме зазвучали, снова призывая нас к службам.

— Мы продолжим разговор завтра, Лобсанг, я хочу, чтобы ты очень хорошо разобрался в этом вопросе, — сказал мой Наставник, когда мы расставались у входа в храм.

Окончание службы в храме было началом гонки — гонки за пи­щей. Все мы были довольно голодны, поскольку наши собственные пищевые запасы истощились. В этот день в монастырь поступила пар­тия свежего обжаренного ячменя. В Тибете все монахи носят малень­кую кожаную сумку с ячменем, поджаренным и перемолотым, кото­рый после добавки заправленного маслом чая, становится тсампой. Поэтому мы помчались и вскоре присоединились к толпе монахов, ожидающих наполнения своих сумок, затем пошли в зал, где был при­готовлен чай, чтобы мы смогли сделать тсампу на ужин.

Этот продукт был отвратительным. Я жевал тсампу и думал, вы­держит ли мой желудок. У нее был ужасный привкус пережаренного масла, и я не представлял, как смогу проглотить ее.

— Тьфу! — пробормотал мальчик возле меня. — Этот продукт пережарен до предела, никто из нас не способен затолкать его в же­лудок! — Мне кажется, что эта партия пищи полностью испорчена! — сказал я.

Я попробовал еще немножко, скривившись от сильного сосредо­точения — как мне проглотить его. В Тибете расточительное обраще­ние с такой пищей считается большим преступлением. Я осмотрелся и увидел, что другие так же оглядываются вокруг себя! Тсампа была плохой, в этом не было никакого сомнения. Все чашки стояли полные, что было очень редким случаем в нашем сообществе, где каждый всегда был на грани голодания. Я быстро взял тсампу в рот, и чтото очень необычное в ней с неожиданной силой подействовало на мой желудок. Быстро вскочив на ноги и опасливо закрывая рот рукой, я помчался к двери!..

—Ну как, молодой человек, — раздался голос с необычным акцен­том, когда я возвращался после энергичного извержения недоброка­чественной пищи. Обернувшись, я увидел Кэндзи Тэкэучи, японского монаха, который всюду побывал, все увидел, все испытал и сейчас расплачивался за это периодическими приступами душевной неурав­новешенности. Он с сочувствием смотрел на меня:

— Мерзкая штука, не так ли? — сказал он сострадательно. — У меня та же проблема, что и у тебя, и я оказался здесь по той же причине. Мы должны были предвидеть то, что с нами случилось. Я уже некото­рое время стою здесь в надежде, что свежий воздух унесет часть отвра­тительных запахов, которые оставила эта плохая пища.

— Сударь! — сказал я робко. — Вы побывали всюду. Будьте так добры, скажите мне, почему у нас здесь, в Тибете, такое ужасно одно­образное питание? Мне до смерти надоели тсампа и чай, чай и тсампа и снова тсампа и чай. Иногда я с трудом могу проглотить эту навозную жижу.

Японец смотрел на меня с огромным пониманием и с еще боль­шим сочувствием.

— Ах! Ты обратился ко мне, потому что я испробовал массу раз­личных видов пищи? Да, это верно. Я в течение своей жизни путешес­твовал всюду. Я ел в Англии, Германии, России — почти в любой стране, какую ты сможешь назвать. Несмотря на мои обеты священ­нослужителя, я жил хорошо, по крайней мере, я так думал в то время, но сейчас нарушение моих клятв повергает меня в печаль.

Он посмотрел на меня и затем, казалось, опять внезапно возвра­тился к жизни.

— О! Да! Ты спрашиваешь, почему здесь такое однообразное пи­тание. Я скажу тебе! Люди на Западе едят слишком много, и у них слишком разнообразная пища. Пищеварительные органы работают на подсознательном уровне, то есть не контролируются осознающей частью мозга. Как нас учат, если мозг с помощью глаз имеет возмож­ность оценить тип потребляемой пищи, то для ее переваривания желу­док может выделить необходимое количество желудочного сока требу­емой концентрации. Если, с другой стороны, пища заталкивается в желудок беспорядочно, а едок все время занят пустыми разговорами, то выделение соков не подготавливается, переваривание не может быть завершено, и бедняга страдает от несварения, а позднее, возможно, от язвы желудка. Ты хочешь знать, почему ваша пища проста? Ладно! Чем более простую и, в разумных пределах, более однообразную пищу пот­ребляет человек, тем лучше для развития психических составляющих тела. Я был выдающимся ученымоккультистом, обладал большими способностями ясновидения, но при этом набивал себя всеми видами необычных блюд и еще более необычных напитков. Я утратил все свои метафизические способности и сейчас прибыл сюда, в Чакпори, где обеспечены уход и покой моему утомленному телу до тех пор, пока я не покину этот мир. А после этого ликвидаторы трупов сделают свою работу — завершат решение проблемы, которая возникла вследствие неразборчивого смешивания напитков и пищи.

Он посмотрел на меня, затем снова сделал один из своих странных прыжков и сказал:

— О да, мой мальчик! Прими мой совет: придерживайся простой пищи в течение всей своей жизни, — и ты никогда не утратишь своих способностей. Поступая вопреки моему совету и глотая все, что попа­дется, ты можешь разрушить свой жаждущий пищевод и утратишь все, — а что приобретешь взамен? Что ж, мой мальчик, ты приобре­тешь несварение; ты приобретешь язву желудка вместе с плохим харак­тером. Ох, ох! Я убегаю, я чувствую начало нового приступа.

Японский монах Кэндзи Тэкэучи, трясясь, поднялся на ноги и неуверенной походкой направился к месту расположения комнат лам. Я посмотрел ему вслед и печально покачал головой. Мне бы очень хотелось намного дольше поговорить с ним. Какие там были виды пищи? Приятен ли их вкус? Затем, вздрогнув, я остановил себя; зачем мучиться, когда все, что мне доступно, — это чай с прогорклым маслом и тсампа, такая пережаренная, что превратилась в обугленную массу, в которой странным образом появился необычный масляный привкус. Я покачал головой и возвратился в зал.

Позже, вечером, я беседовал со своим Наставником, ламой Мингь­яром Дондупом.

— Достопочтенный Лама, почему люди покупают гороскопы у уличных торговцев внизу на дороге? Наставник невесело улыбался, отвечая:

— Как ты, конечно, знаешь, гороскоп не имеет никакой ценности, если составлен не для конкретного человека. Ни один гороскоп не может быть составлен на основе массового производства. Гороскопы, продаваемые уличными торговцами на дороге внизу — просто способ выманивать деньги у доверчивых.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Конечно, Лобсанг, паломники, купившие эти гороскопы, возв­ращаются домой и показывают их как сувенир из Поталы! Они удов­летворены, так же как и торговец, поэтому зачем об этом думать? Все довольны.

— Вы считаете, что для людей следует составлять гороскопы? — Нет, Лобсанг, право же, нет. Только в определенных случаях, подобных твоему. Гороскопы слишком часто используются просто для того, чтобы сберечь человеку силы при проведении своей собственной линии поведения. Я совершенно против использования астрологии или гороскопов, если нет определенного особого обоснования. Как ты знаешь, средний человек подобен паломнику, пробирающемуся через толпу в Лхасе. Он не может увидеть путь перед собой изза деревьев, домов, перепадов и изгибов дороги. Он должен быть готов ко всему, что встретится на пути. Мы отсюда, с более высокого места, можем взглянуть вниз, на дорогу, и увидеть любое препятствие. Таким обра­зом, паломник подобен человеку без гороскопа. Мы, наверху, подобны людям с гороскопом, мы можем просматривать дорогу наперед, мы можем видеть препятствия и трудности, и поэтому сможем подгото­виться к преодолению трудностей до их появления.

— Есть еще одна вещь, которая очень беспокоит меня, Достопоч­тенный Лама. Не можете ли вы сказать, как мы узнаем в этой жизни те вещи, которые знали в прошлой? Я смотрел на него с особым волнением, поскольку всегда побаи­вался задавать подобные вопросы, фактически не имея права настоль­ко углубляться в эти вещи. Но он не усмотрел в этом вопросе никакого проступка, более того, даже ответил:

— До нашего прихода на эту Землю, Лобсанг, мы составляем план того, что намерены сделать. Этот план записан в нашем подсознании, и если бы мы смогли войти в контакт с ним, — что могут делать некоторые из нас! — мы знали бы все, что планировали. Конечно, если мы знаем все, что спланировали, нет заслуги в стремлении к самосовер­шенствованию, потому что мы знаем, что совершаем заранее предре­шенные действия. Иногда по какимто причинам человек может войти в контакт с Высшим Я во сне или при выходе из тела с сохранением сознания. Иногда Высшее Я способно извлечь знание из подсознания и передать его телу на Земле, так что когда астральное тело возвращается в материальное тело, в мозгу появляются знания о некоторых вещах, происшедших в прошлой жизни. Это может быть особое предупреж­дение, чтобы не совершать одной и той же ошибки в каждой жизни. Иногда у человека появляется сильное желание совершить, например, самоубийство, и, если за это он был наказан новой жизнью, тогда такие люди могут вспомнить о чемто, связанном с самоубийством, и, воз­можно, эта память позволит телу воздержаться от самоубийства на сей раз.

Я немного подумал над этим, затем подошел к окну. Прямо подо мной была свежая зелень болотистой долины и красивая зелень листь­ев ивовых деревьев. Наставник прервал мои грезы.

— Ты любишь смотреть из этого окна, Лобсанг. Не приходило ли тебе в голову, что ты смотришь из него так часто потому, что находишь зеленый цвет полезным для глаз? Когда я поразмыслил над этим, то осознал, что действительно инстинктивно смотрю на зелень после работы с книгами.

—Зеленый цвет, Лобсанг, лучше всех других успокаивает глаза. Он дает отдых усталым глазам. Когда ты окажешься в западном мире, то обнаружишь, что там в некоторых театрах есть место, называемое зеленой комнатой, куда отправляются актеры и актрисы, чтобы дать отдых глазам, измученным табачным дымом сцен, ослепительно ярки­ми огнями рампы и прожекторами.

Я раскрыл глаза от изумления и решил, что мне следует изучать воздействие цветов всякий раз, когда будет предоставляться такая воз­можность.

Мой Наставник сказал:

— Сейчас я должен покинуть тебя, Лобсанг, но утром приходи ко мне снова, я намерен обучить тебя еще некоторым вещам.

Он поднялся, похлопал меня по плечу и вышел. Я стоял некоторое время, глядя в окно на зелень болотной травы и деревьев, которая так успокоительно действовала на глаза.

Глава 12 ПРОЩАЙ, ДРУГ! Немного спустившись по тропе, я стоял и смотрел вниз на горный склон. На душе было тяжело, и глаза мои были полны горячих слез, которые я не отваживался пролить. Под гору несли старого чело­века. Японский монах Кэндзи Тэкэучи «возвратился к своим предкам». Теперь рассекатели умерших уносили высохшее старое тело этого нес­частного человека. Может быть, его дух сейчас бредет по тропе, усы­панной лепестками цветущей вишни? Или он анализирует ошибки своей жизни и планирует новое воплощение? Я смотрел вниз, пока процессия не скрылась из виду за поворотом тропы. Я смотрел на этот жалкий сверток, который когдато был человеком. Тень наползла на солнце, и некоторое время мне казалось, что я вижу в облаках чьето лицо.

Меня интересовало, правда ли, что существуют Стражи Мира? Великие духовные Стражи, присматривающие за тем, чтобы человек страдал на Земле и при этом совершенствовался. Да они, должно быть, похожи на школьных учителей! — подумал я. Возможно, Кэндзи Тэкэ­учи встретит их. Возможно, ему скажут, что он учился хорошо. Я надеялся на это, потому что он был слабым стариком, много страдав­шим и много повидавшим на своем веку. Должен ли он снова вернуть­ся в тело — перевоплотиться, — чтобы учиться дальше? Когда он придет в следующий раз? Через какихнибудь шестьсот лет — или завтра? Я думал об этом и о богослужении, на котором только что присут­ствовал. Это было Богослужение для Наставления умерших. Мерцаю­щие масляные лампы вспыхивали, подобно страстям нашей мимолет­ной жизни. Я думал об облаках благовоний, которые, казалось, прини­мали форму живых существ. На минутку мне показалось, что это Кэн­дзи Тэкэучи возвратился к нам снова в облике живого существа и больше не сидит перед нами в виде высохшего трупа. Сейчас он, воз­можно, всматривается в «Хроники Акаши», в эту неуничтожимую ле­топись всего, что когдалибо происходило. Может быть, ему удастся увидеть, где он совершил ошибки и сделать из них выводы для буду­щих воплощений.

Этот старый человек многому научил меня. Он посвоему любил меня и всегда разговаривал со мной как с равным. Теперь он уже не на Земле. Я лениво пнул камень и пошел, волоча по земле свои стоптан­ные сандалии. Была ли у него мать? Я както не мог представить его молодым семейным человеком. Живя среди нас, чужеземцев, вдали от своей родины, он, должно быть, чувствовал себя очень одиноко. Его жизнь прошла так далеко от теплых океанских ветров и его Священ­ных гор. Он часто рассказывал мне о Японии, и тогда его голос стано­вился хриплым, а глаза необычайно выразительными.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 ||




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.