WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 71 |

Теория оргона, принадлежащая Райху, успешно доводит до абсурда наиболее сомнительную часть фрейдовского наследия – теорию либидо. С другой стороны, мы обязаны Райху тем, что он спустил на землю фрейдовское, весьма абстрактное, понятие вытеснения. Райховская идея мышечного панциря – несомненно, наиболее важный вклад в психосоматическую медицину после Фрейда. В одном пункте мы расходимся с ним (и с Анной Фрейд): мы полагаем, что защитная функция панциря – это идеологический обман. Если потребность организма осуждается, "я" превращает свою творческую деятельность в агрессию против отвергаемого импульса, подчиняя и контролируя его. Человеку пришлось бы всю жизнь вести истощающую борьбу со своими собственными инстинктами (многие нервные срывы свидетельствуют об этом), если бы не способность организма формировать автоматически функционирующие "таможенные посты". Эго "защищается" не в большей мере, чем гитлеровское министерство обороны в 1939 году.

Вместе с тем, перемещая акцент с обнаружения вытесненного на реорганизацию "вытесняющих" сил, мы полностью следуем за Райхом, хотя и обнаруживаем при этом, что для восстановления "я" недостаточно всего лишь расслабить "мышечный панцирь характера". Стараясь помочь пациенту осознать средства, с помощью которых он осуществляет подавление собственных импульсов, мы сталкиваемся с поразительным несоответствием. Мы обнаруживаем, что сознавая эти средства, он гордится ими, гордится тем, что использует многие из своих энергий против себя, для контролирования себя. Но мы также видим, – и в этом состоит терапевтическая дилемма, – что он по большей части неспособен ослабить свой самоконтроль.

Фрейд советует своему пациенту расслабиться и прекратить цензуру. Но как раз этого пациент и не может сделать. Он "забыл", как он осуществляет этот запрет. Запрещение становится рутинным, автоматизированным поведением, вроде того, как при чтении мы забываем, как пишется то или иное слово. Кажется, что мы недалеко ушли от Райха. Сначала мы не сознавали, что вытесняется; теперь мы в значительной степени не сознаем, как осуществляем вытеснение. Повидимому, тут необходим активный терапевт: он должен либо истолковывать пациенту его переживания, либо трясти его физически.

И вновь гештальтподход приходит нам на помощь. В предыдущей книге Ф.Перлза "Эго, голод и агрессия" предлагалась следующая теория. В борьбе за выживание наиболее значимая потребность становится фигурой и организует поведение индивида, пока не находит своего удовлетворения; после чего она отходит на задний план, становится фоном (равновесие во времени), уступая место следующей, теперь наиболее важной потребности. Эта смена доминирующих потребностей создает для здорового организма наилучшие возможности для выживания. В нашем обществе такого рода доминирующие потребности, например, мораль и т.п., часто становятся хроническими и мешают тонкой саморегуляции человеческого организма. Теперь мы вновь можем работать с единым принципом. Представления невротика о выживании (какими бы глупыми они ни казались внешнему наблюдателю) требуют, чтобы он напрягался, осуществлял цензуру, брал верх над аналитиком и т.п. Это его доминирующая потребность, но поскольку он забыл, как он ее организовал, она превратилась в привычку. Его намерение, скажем, не осуществлять цензуру, не более эффективно, чем новогодний обет алкоголика. Чтобы человек вернул себе способность справляться с незавершенными ситуациями, привычка должна стать полностью осознанной, заново вызывающей возбуждение потребностью.

Вместо того, чтобы вытягивать средства из бессознательного, мы работаем с тем, что лежит на поверхности. Трудность состоит в том, что пациент (а нередко и терапевт) принимает то, что лежит на поверхности, за само собой разумеющееся. То, как пациент разговаривает, дышит, движется, осуществляет цензуру, выражает презрение, ищет причины и пр., кажется ему очевидным, лежащим в его конституции, в природе. В действительности же это – выражение его доминирующей потребности, например потребности быть победителем, быть хорошим, быть выразительным. Именно в очевидном мы находим его незавершенную личность; и только схватывая, останавливая очевидное, расплавляя затвердевшее, проводя различия между болтовней и реальной заинтересованностью, между затасканным и творческим, может пациент вернуть себе жизненность и гибкость отношений фигуры и фона. В этом процессе роста и обретения зрелости пациент начинает чувствовать и развивать свое "я", пользуясь теми средствами, которые имеются в его распоряжении: доступной ему мерой сознавания в экспериментальных ситуациях.

*   *   * Наиболее, может быть, ценно в гештальтпсихологии понимание того, что целое определяет части, – в противоположность прежним воззрениям на целое как на механическую сумму частей. Терапевтическая ситуация, например, – это небольшое статистическое событие, которое включает врача и пациента. Если врач негибок и нечувствителен к специфическим требованиям постоянно меняющейся терапевтической ситуации, он вряд ли будет хорошим терапевтом. Он может быть упрямцем, или бизнесменом, или догматиком, но если он в психотерапевтической ситуации отказывается быть частью изменчивого процесса – он не терапевт. Поведение пациента также определяется многими обстоятельствами интервью; только стопроцентно ригидный или безумный, не воспринимающий контекста пациент будет вести себя на консультации так же, как он ведет себя в другом месте.

Ситуация не сводится ни к полному пониманию функций организма, ни к самым совершенным познаниям о среде (об обществе и пр.). Психологическая ситуация создается только взаимодействием организма и среды (отчасти этот касается теория межличностных отношений Х.С.Салливена), а не организмом и средой, взятыми по отдельности. Изолированный организм и соответствующие абстракции: ум, душа, тело, равно как и сама по себе среда, изучаются множеством наук, например, физиологией, географией и пр. и не являются заботой психологии.

Недостаточное внимание к этому обстоятельству мешало до сих пор созданию адекватной теории в нормальной и анормальной психологии. Большинство предыдущих теоретиков – в значительной степени даже Кожибский – полагали, что, коль скоро ассоциации и рефлексы несомненно существуют, то ум состоит из множества ассоциаций, а поведение или мышление состоят из рефлексов. Но творческую деятельность организма так же мало можно объяснить ассоциациями, рефлексами и другими автоматизмами, как планирование стратегии и организации военных действий – автоматизмом дисциплинированных солдат.

Как ощущение, так и движение – это направление деятельности во вне, а не механические реакции в новых для организма ситуациях. Сенсорная система ориентирования и двигательная система манипулирования взаимозависимы в своем функционировании, которое может быть рефлекторным только на самых нижних уровнях, где эти деятельности полностью автоматизированы и не требуют сознавания. Манипулированием мы называем (может быть, несколько неуклюже) любую мышечную деятельность. Ум (intelligence) – это адекватное ориентирование, эффективность – адекватное манипулирование. Чтобы вернуть их себе, десенситизированный и иммобилизированный невротик должен полностью восстановить сознавание, т.е. ощущение, контакт, возбуждение и формирование гештальтов.

С этой целью мы привносим в терапевтическую ситуацию признание, что любой недогматический подход основан на природном методе проб и ошибок. Таким образом клиническая ситуация превращается в экспериментальную. Мы перестаем явно или неявно требовать от пациента, чтобы он собрался, или расслабился, или отключил цензуру; перестаем говорить ему, что он отвратителен, полон сопротивления, едва жив. Такого рода претензии лишь увеличивают его затруднения, делают его более невротичным, даже безнадежным. Вместо этого мы предлагаем последовательную серию экспериментов, которые – что чрезвычайно важно – не являются заданиями, требующими выполнения. Мы просто спрашиваем: что происходит, когда вы снова и снова пробуете делать то или это? Тем самым мы выводим на поверхность сознания трудности пациента. Не само задание, а то, что мешает успешному выполнению здания, становится центром нашей работы. Мы выводим на поверхность сознания и прорабатываем, в терминах Фрейда, сами сопротивления.

Эта книга может быть использована различно. Тем, кто работает в области образования, медицины или психотерапии мы предлагаем точку зрения, которая, хотя и отличается от привычной для них, но, может быть, – будет воспринята с достаточным пониманием. Непрофессионал может найти здесь систематический курс для развития и повышения цельности личности. Чтобы извлечь из книги максимум, нужно как можно более добросовестно проделать предлагаемые эксперименты; простого чтения недостаточно. Более того, если вы будете просто читать про эксперименты, не выполняя их, у вас может возникнуть впечатление огромной и безнадежно трудной задачи; если же вы действительно проделаете то, что предлагается, вы скоро заметите изменения. Наконец, если вы занимаетесь психоанализом – как пациент, или как ученик, – эта книга не помешает вашей терапии, но может помочь преодолевать возникающие тупики.

О Р И Е Н Т И Р О В А Н И Е Глава ИСХОДНАЯ СИТУАЦИЯ Эта книга приглашает вас заняться собой и предлагает для этого определенный метод, – метод, в действенности которого многие уже имели возможность убедиться. Вы, конечно, спросите, что из этой затеи может выйти. Но ответ на сей вопрос невозможно преподнести на словесном блюдечке с вербальной каемочкой. Самая существенная часть ответа невербальна, то есть не может быть передана словами: к пониманию вас может привести только работа вроде той, которая здесь описана. Но мы не можем ожидать, что вы возьметесь за это дело, требующее времени и усилий, в слепой надежде на то, что овчинка в конце концов окажется стоящей выделки. Поэтому далее мы попробуем описать, как мы представляем себе нынешнее положение человека, а также изложить основания нашей уверенности в том, что у нас есть нечто важное, чем мы готовы поделиться с каждым, кто действительно хотел бы улучшить свое положение.

То, что мы предлагаем вам сделать для самих себя, может напоминать, на первый взгляд, избитые мессианские мотивы, потому что мы хотим помочь вам открыть себя, свое "я", и мобилизовать его, сделать более эффективным в удовлетворении ваших потребностей как биологического организма и как общественного человеческого существа.

"Открытие себя" может напомнить комунибудь старую историю о вытаскивании самого себя за волосы из болота. Но мы понимаем под этим не мгновенный трюк, вроде вспышки озарения, а трудный процесс, более или менее постоянный и накапливающий свои результаты. Этот процесс не прекращается не протяжении всей жизни человека. Он предполагает установление несколько особого отношения к своему "я" как к действию. Это требует метода, совершенно отличного от того, который вы, может быть, уже испробовали и признали недостаточным – метода интроспекции.

Если открытие себя кажется задачей небесполезной, но пугающей, мы не будем спорить с такой реакцией, напоминающей о психиатрических "мумбоюмбо" из кинофильмов. Предположение, что у вас есть некое тайное или скрытое "я", которое значительно хуже вас и которое лучше оставить в покое, – такое предположение было у вас не всегда, и вряд ли стоит навсегда его сохранять. Оно возникло, когда в прошлом, в момент стресса, вы отвергли какието части себя, которые доставляли вам слишком много беспокойства. В тогдашних обстоятельствах вы не могли совладать с этими частями и, чтобы выжить, вынуждены были от них избавиться. Это похоже на то, как ведет себя дикий зверь, пойманный за лапу в капкан. В таких условиях лапа становится угрозой, и иногда зверь отгрызает ее и спасается, хотя и живет всю оставшуюся жизнь калекой.

Но, возможно, сейчас ваша жизнь стала иной, нежели тогда, когда вы отвергли эту свою часть. И она, в отличие от звериной лапы, может быть возвращена. Все ли еще существуют причины, по которым вы первоначально ее отвергали? Это, по меньшей мере, стоит проверить. Мы предлагаем вам метод систематического рассмотрения и реконструкции вашей нынешней ситуации. Процедуры организованы так, что каждая предыдущая составляет необходимую основу для последующей. Вы можете двигаться в своем собственном темпе. Какую работу вы сможете проделать за определенный интервал времени, зависит от того, какую часть себя вы отбросили, и какова ваша нынешняя жизненная ситуация. В любом случае, вы не будете двигаться быстрее или интенсивнее, чем сами того захотите.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 71 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.