WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Панченко Н.Н.

Метафорическое осмысление лжи и обмана Выходные данные:

Панченко Н.Н.

Метафорическое осмысление лжи и обмана // Языковая личность: проблемы лингвокультурологии и функциональной семантики: Сб. науч. тр. /ВГПУ. Волгоград: Перемена, 1999. С. 172 178.

В последнее время среди ученых возобновился интерес к метафоре, кото­рый обусловлен возможностью выявления когнитивной основы общения чело­века, проявляемой наиболее ярко в метафоре. Сразу подчеркнем, что нас интересует анализ когнитивных механизмов концептуализации действительности с помощью метафоры, который позволяет выявить наличие связи между различными типами метафорического значения и лежащими в их основе когнитивными структурами.

В данной статье мы придерживаемся идей Дж.Лакоффа и М.Джонсона и их последователей, интерпретирующих метафору как когнитивно осознаваемое средство, которое организует наши мысли, оформляет мнения и структурирует язык (Lakoff & Johnson,1980, Veale, 1995). Чтобы понять скрытые когнитивные модели, лежащие в основе культуры и языка, по которым человек действует подсознательно, нужно проанализировать метафоры в их повседневном употреблении. Метафора предстает, таким образом, как концептуальная повседневность. К примеру, в нашем случае источником метафоричности высказываний, описывающих ситуацию обманного поведения, становятся такие базовые мета­форические концепты как «обман/болезнь»: ‘у нас с твоей матерью прививка от твоей лжи’, ‘Кто не помнит... эту инъекцию лжи, помутившую сознанию общественного организма’; ‘I had heard so many lies & lying is infectious’, ‘Half a dozen countries have been hit by an epidemic of ingenious swindles...’.

Учитывая мнение Дж.Лакоффа и М.Джонсона, важным является не то, что мы говорим о лжи или обмане в терминах болезни. Многое из того, что субъект реально делает, когда лжет, или распознает, или наблюдает ложь частично ос­мысливается в понятийных терминах заболевания. Мы относимся ко лжи как инфекции и соответствующим образом осмысливаем ее.

Переплетение метафор, лежащих в основе мысли, формирует когнитивную карту сеть понятий, организованных в терминах, которые обозначают абст­рактные понятия в когнитивном физическом опыте субъекта и его отношении к миру. Наиболее значительным компонентом в когнитивной карте человека явля­ется то, что Дж.Лакофф называет термином «когнитивная топология» по существу механизм, с помощью которого мы облекаем пространство в структуры. Данные человеческого опыта по пространственной ориентации порождают когнитивные ориентационные метафоры. Являющаяся по сути антропоцентричной (или эгоцентричной) моделью мира, горизонтальная проекция ‘право лево’ жестко отождествима с полюсами дихотомии «добро» «зло» (т.е. в сознании носителей ‘право’ закрепляется как хо­рошее, ‘лево’ плохое, зло), отсюда за понятием ‘левизна’ закрепляется в русском языке метафора зла.

Основу вертикальной проекции составляют про­странственные операторы верх и низ, которые организуют наши повседневные понятия и используются для характеристики многих концептов. В приводимых ниже примерах обнаруживается, что реализацию ориента­ционной концептуальной метафоры «ВЕРХ НИЗ» можно проиллюстрировать оппозиционной парой «правда (верх) ложь (низ)». Воплощение архетипичес­кого символа ‘верх низ’ в данной метафоре позволяет говорить об ее универ­сальности. Вспомним цитату из древнерусской Голубиной книги: «Кривда Правду одолеть хочет; Правда Кривду переспорила. Правда пошла на небеса./... А Кривда пошла у нас по всей земле». Земной мир, в котором живут обычные люди, противопоставлен как ниж­ний верхнему миру небу. Такая дуальная система низ (земля) верх (небо) на­ходит свое отражение применительно к оппозиции правда ложь также в паре­мическом выражении: «Правда у Бога, а Кривда на земле». Ориентационные операторы Верх и Низ отождествимы с полюсами Добра и Зла, а значит закреп­ляют соответственно положительные и отрицательные коннотации. Например, применяя верхориентации к концепту Правда, мы осмысли­ваем его с положительными коннотациями, выводя инференцию, что ‘правда ® хорошее, добродетель’: ‘правда наивысшая ценность’. А приводимые ниже примеры закрепляют негативные коннотации: ‘унижать себя враньем’, ‘скатиться до вранья’, ‘низкий обманщик’, ‘Как ты мог опуститься до вранья?’; ‘правда возвышает человека’ (но никогда * ‘он возвысился до обмана’), ‘высшая правда’ (но не * ‘высшая ложь’); ‘It was a low trick’.



Мысль о том, что сложные концепты могут быть поняты/постигнуты с по­мощью нескольких различных метафор, каждая их которых выявляет один един­ственный аспект объекта (Stjernfelt), по всей видимости, дает основания предпо­ложить, что чем сложнее концепт, тем большее количество метафорических мо­делей его «обслуживают».

В результате анализа фактического материала, отобранного из примеров преимущественно художественной литературы английского и русского языков, а также из словаря «Metaphorically speaking», в русском языке нами выде­лены 14 групп, реализующих тот или иной метафорический образ при описании лжи и обмана. В английском языке таких групп выявлено 13, при этом в обоих языках культурнообраз­ная специфика основывается на представлениях, связанных с огнем, болезнью, потоком жидкости, воздуха, покровом.

Наибольший удельный вес в русском языке занимает метафорическое ос­мысление ЛОЖЬ/ОБМАН ЕСТЬ СРЕДСТВО ЛОВЛИ/ПЛЕНЕНИЯ: ‘попадаться на удочку ее лжи’, ‘меня опутала сетями лжи’, ‘ложь хорошая приманка, если хочешь подсечь правду’, ‘снова попадаешь в обман’; Плахотин живо сплел бесхитростную паутину лести... (Игнатьев). Мы все задыхаемся в паутине лжи (Огонек, 1988). Для английского этот образ также характерен: ‘to catch her in a lie’, ‘to fall into smb’s trap (snare)’, а также O what a tangled web we weave | When first we practice to deceive (W.Scott).

Большинство метафорических выражений взаимосвязаны общим сцена­рием. Это обусловлено, вероятно тем, что «...вокруг одного понятия образуются не только ассоциативные семантические ряды, но и целые поля семантических ассоциаций» (Маковский, 1996:29). Так метафора ловли (охоты) соединяется с существующим в обоих языках метафорическим образом ЛОЖЬ/ОБМАН ЕСТЬ ОРУЖИЕ, где имеет место осмысление лжи и обмана либо как причиняю­щих физический ущерб: ‘ложь меня убивает’, ‘его ложь ранила ее’, ‘the same primarily weapons... lies’, ‘deceit hurts me’, ‘his lie killed my feelings’, следова­тельно, отрицательно маркированных, либо способных защитить, оцениваемых положительно: ‘lies can protect them’.

В обоих языках мы выделили группу, в которой наблюдается переосмыс­ление ЛЖИ/ОБМАНА как ДОРОГИ/ПУТИ. Данную метафору нам видится ло­гичным представить ответвлением на карте выделенной и описанной Дж.Лакоффом когнитивной метафоры LIFE is a JORNEY (ЖИЗНЬ ПУТЕШЕСТВИЕ): человек является путешественником, цели место назначения, средства дороги. Выбор правды подразумевает выбор дороги, по которой че­ловек должен следовать по жизни: «Стезею правды бодро следуй...» (Пушкин). Но человеку свойственно сворачивать с дороги (говорят ‘он оступился’, если человек выбрал не тот путь по ошибке), отступать от истины/правды, выбирая путь обмана, становясь на стезю вранья, уводя с этого пути «попутчиков»: ‘уйти от ответа’, ‘ввести в заблуждение’, ‘mislead’, ‘lead up (down) the garden’, ‘put someone off the scent’, ‘travel this route of cheat’, ‘sail under false colors’, ‘sidestep’:

Таким приемом, сбив, что называется, с катушек подчиненного, вступившего было на стезю вранья, Онисимов затем уже легко вытягивал из него правду... (Бек).

Не менее актуальной для носителей английского и русского языков явля­ется метафора ЛОЖЬ/ОБМАН ЕСТЬ СООРУЖЕНИЕ, позволяющая осмыслить ложь и обман как строительный материал для деятельности человека вообще и самого обманного поведения в частности: ‘грязная работа построена на об­мане’, ‘строить отношения на обмане’, ‘подпирать еще большей ложью’, ‘нагромождает/возводит одну ложь на другую’, ‘обман строится на...’, ‘lies upon lies’, ‘public image as a facade that concealed his real self’...

Как мы уже упоминали, ложь и обман осмысливаются в терминах заболе­вания, реализуя метафорический образ ЛОЖЬ/ОБМАН ЕСТЬ БОЛЕЗНЬ: ‘мучительно сладкий яд ее лести отравил его’, ‘задохнуться от собственной лжи’, ‘прививка от лжи’, ‘ложь у него в крови’, ‘инъекция лжи’, ‘истерическое лганье’; ‘lying is infectious’, ‘epidemic of ingenious swindles’, ‘stowaway epidemic’. Согласно Дж.Лакоффу и М.Джонсону, болезнь и смерть ориентированы вниз, соответственно здоровье и жизнь вверх: He fell ill. He came down with the flu (Лакофф, Джонсон, 1990: 397), а следовательно, ‘ложь, осознаваемая как бо­лезнь, плохое, порок’. Но как известно, даже яд в определенной дозировке мо­жет использоваться как лекарственное средство, значит, с утилитарнопрагмати­ческой точки зрения такая ложь оценивается положительно: ‘ее гордыню лечит ложь’.





Следуя концепции когнитивной метафоры, развиваемой, к примеру, Фре­дериком Стьернфельтом (Stjernfelt), ПОНИМАНИЕ ЕСТЬ СВЕТ (UNDERSTANDING IS LIGHT), следовательно, ‘затемнение’, в частности наме­ренное, относится к условиям, которые можно охарактеризовать как создание помех пониманию: ‘to blind’, ‘to darken’, ‘темнить’ ® скрывать от света ® создавать помехи пониманию. В качестве частного случая метафоры ПОНИМАНИЕ ЕСТЬ СВЕТ выделим образ УМОЛЧАНИЕ ЕСТЬ ПОКРОВ: ‘вуалировать’, ‘veil’, ‘draw a curtain’...

В обоих языках образ ЛЖИ и ОБМАНА также базируется на представле­ниях, связанных с ОГНЕМ/ЖАРОМ: ‘растопить лестью’, ‘ложь не выгорит’, ‘лжет, разжигаясь собственной фантазией’, ‘the falser the gossip, the more it seared’ (букв. ‘прижигает, опаляет’), при этом оценка может быть как отрица­тельной ‘ложь обжигает’ ® причиняет боль ® это плохо, так и положитель­ной ‘согревающий обман’ ® ассоциация тепла, уюта ® это приятно.

Помимо перечисленных метафор оба языка реализуют также образы ПРИТВОРСТВО ЕСТЬ ТЕАТР: ‘играть роль’, ‘ломать комедию’, ‘носить маску’, ‘играть спектакль’, ‘play a part’, ‘put on a show’, ‘wear a mask’...; КЛЕВЕТА/ЛОЖЬ ЕСТЬ ГРЯЗЬ: ‘поливать грязью’, ‘облить помоями’, ‘грязная ложь/инсинуации’, ‘втаптывать в грязь’, ‘dirty liar’, ‘fling dirt about’...; ЛОЖЬ/ЛЕСТЬ ЕСТЬ ПИЩА: ‘навраться досыта’, ‘первая порция лжи’, ‘раскусил обман’, ‘сладкая /горькая ложь’, ‘лить сироп’, ‘священный сладост­ный обман’ (Пушкин), ‘all sugar and honey’, ‘honeyed words of lie’, ‘feed on soft corn’, ‘to swallow the line’ (принять за правду выдуманную историю)...; ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ/ЛОЖЬ ЕСТЬ АТМОСФЕРНЫЕ ЯВЛЕНИЯ: ‘заливать’, ‘ложь, льющаяся с экранов телевизоров’, ‘сквозь ее прелестные зубки потоком льется ложь’, ‘ложь просочилась’, ‘blow’, ‘snow’, ‘lie like a snowball’. В обоих языках также встречаем образы ЛЖИ и ОБМАНА, осмысливаемые в ТОВАРОДЕНЕЖНЫХ отношениях: ‘покупаться на ложь’, ‘платить за ложь’, ‘I weighed them truth against lie, lie against truth’, ‘cheap liar/crook’, ‘sell a bill of goods’, ‘sell a pup’, ‘sell a gold brick’ и другие.

Однако только в русском языке обнаруживаются специфические переос­мысления лжи/обмана как некой МИСТИЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ, которые никак не отражены английским языковым сознанием:

О, правдоподобная магия лжи! (Игнатьев) Но в Инне все какимто образом совмещалось... честность с тяготе­нием к вранью (Токарева)... велико искушение смошенничать (АиФ, 8, 1999).

Такая сущность часто осознается невидимой, неосязаемой, но овладевающей человеком, одурманивающей его или заполняющей собой пространство вокруг него:

В тебе все пропитано ложью (из телепередачи);

Ложь, льющуюся с экрана, успел вдохнуть каждый избиратель. Выйдите на улицу, вдохните свежего воздуха, освободитесь от дурмана (С.Говорухин, эфир в июне 1996);

Все в этом доме проникнуто лицемерием (Вайнеры).

В приведенных примерах человек и жилищное пространство осмыслива­ется языковым сознанием как контейнер для всепоглощающей лжи, лицемерия. Мы должны признаться, что примеры выборки не ограничиваются описан­ными моделями. Так, ложь может мыслиться языковым сознанием как полудра­гоценный камень, который при условии умелой, искусной обработки мастером своего дела будет трудно отличим от настоящего, подлинного: ‘отшлифовать неправду’. Мы ограничились описанием наиболее часто встречающихся случаев.

В качестве итога наших рассуждений заметим, что для обоих языков воз­можности метафоризации лжи и обмана очень широки, если не бесконечны. В целом метафорическое восприятие лжи и обмана у русской и английской лингво­культур совпадает. Расхождения выражаются в том, что русская группа метафо­рически образных переосмыслений в нашей выборке оказалась богаче в количест­венном отношении. Для русского языкового сознания характерно ос­мысление лжи и обмана и их многочисленных разновидностей как сущности не­подконтрольной человеку, независимой от него, что никак не фиксируется анг­лийским языком.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.