WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 21 |

Д.Локк

ОПЫТ О ВЕРОТЕРПИМОСТИ

Главная причина, изза которой вопрос о свободе совести, вот уже несколько лет вызывающий среди нас многочисленные толки, стано­вится все запутанней, изза которой не стихают споры и усиливается вражда, состоит, как мне кажется, в том, что обе стороны: одна, проповедующая полную покорность, другая, отстаивающая всеобщую свободу в делах совести, – одинаково горячо и ошибочно предъявляют слишком большие требования, но не определяют того, что имеет право на свободу, и не указывают границ произвола и покорности.

Чтобы открыть путь к пониманию этого вопроса, я в качестве ос­нования положу следующий тезис, который, как я думаю, не под­вергнется сомнению или отрицанию.

Правитель облекается всей полнотой доверия, власти и полномочий единственно для того, чтобы употребить их для блага, охранения и спокойствия людей в том обществе, над которым он поставлен, и потому одно это есть и должно быть образцом и мерилом, по которому ему надобно равнять и размерять свои законы, строить и созидать свое правление. Ведь если бы люди могли мирно и тихо жить вместе, не объединяясь под властью определенных законов и не образуя госу­дарства, то не было бы никакой необходимости ни в правителях, ни в политике, которые созданы лишь для того, чтобы в этом мире ох­ранять одних людей от обмана и насилия других; итак, только цель, ради которой возведено правительство, и должна быть мерилом его деятельности.

Некоторые говорят нам, будто монархия – это jure divmo1. Сейчас я не стану спорить с этим мнением, а лишь укажу отстаивающим его:

если под этим они разумеют, а так, надо полагать, и есть, что единая, верховная, произвольная власть и управление всеми делами по бо­жественному праву сосредоточиваются, и должны быть сосредоточены, в одном человеке, то это наводит на подозрение, что они забывают, в какой стране рождены и по каким законам живут, и, конечно, поневоле обязаны объявить Великую хартию2 сущей ересью. Если же под мо­нархией, согласно jure divmo, они разумеют не абсолютную, а ограни­ченную монархию (что, как я думаю, есть нелепость, если не противо­речие), то им следует или показать нам ту небесную хартию, где мы бы прочли, что Бог предоставил правителю власть делать все, что угодно, кроме единственно необходимого для охранения и благополучия Его подданных в этой жизни, или же оставить нас свободными думать как заблагорассудится; ведь никто не связан с властью и не может допустить чужих притязаний на нее в большей мере, чем насколько простираются его права.

Другие утверждают, что власть и полномочия достаются правителю с разрешения и согласия народа; таким я говорю: невозможно пред­положить, чтобы люди могли дать над собой власть одному или не­скольким из своих собратьев для какойнибудь иной цели, кроме своего охранения, или распространить границы их полномочий за пределы этой жизни.

Приняв за посылку, что правитель должен предпринимать действия или вмешиваться во чтолибо только ради обеспечения гражданского мира и охранения собственности своих подданных, давайте в даль­нейшем рассмотрим мнения и поступки (action) людей, которые по от­ношению к терпимости подразделяются на три разновидности.

Вопервых, все такие мнения и поступки, которые сами по себе не касаются государства и общества; а такими являются спекулятивные мнения и вера в Бога.

Вовторых, такие, которые по своей собственной природе не хороши и не плохи, но касаются общества и отношений людей друг с другом; а таковыми являются все практические мнения и поступки по отношению к безразличным вещам.

Втретьих, такие, которые касаются общества, но в то же время по своей природе хороши или плохи; таковыми являются нравственные добродетели и пороки.

I. Я утверждаю, что только первая разновидность, а именно: спе­кулятивные мнения и вера в Бога, имеет абсолютное и всеобъем­лющее право на терпимость.

Вопервых, чисто спекулятивные мнения суть такие, как вера в Троицу, чистилище, перевоплощение, антиподы, царствие Христово на земле и т.д.; а что всякий человек располагает в этом случае неог­раниченной свободой вытекает из того, что чистые спекуляции не затрагивают моих отношений с другими людьми и не имеют влияния на мои действия как члена какоголибо общества, но, оставаясь неиз­менными со всеми своими последствиями, – даже если на свете нет никого другого, кроме меня, – они никоим образом не могут нарушить мир государства или доставить неудобство моему ближнему и потому не входят в введение правителя. Кроме того, ни один человек не в состоянии дать власть другому человеку (и было бы бессмысленно, если бы ее дал Бог) над тем, над чем сам он никакой власти не имеет. А что человек не в состоянии повелевать своим собственным разумением или положительно определить сегодня, какого мнения он будет завтра, с очевидностью явствует из опыта и природы разумения, которое не может постигнуть вещи иначе, чем они ему представляются, как глаз видит в радуге только те цвета, какие видит, независимо от того, там ли они на самом деле или нет.



Вовторых, справедливое притязание на неограниченную терпимость имеют место, время и способ моего поклонения Богу, потому что сие происходит всецело между Господом и мной и, принадлежа попечению вечности, выходит за пределы досягаемости и воздействия политики и правительства, которые существуют только ради моего благополучия в этом мире: ибо правитель – это лишь посредник между человеком и человеком; он может отстоять меня от ближнего, но не может защитить от Бога. Сколько бы зла я ни терпел, повинуясь правителю в других делах, он может возместить причиненное мне зло на этом свете; но, приневолив меня следовать чужой вере, он не способен восполнить мне ущерба в мире ином. К этому позвольте добавить, что даже в делах этого мира, на которые распространяется власть правителя, он никогда не предписывает людям – и было бы несправедливо, если бы он поступал иначе, – посвящать себя частным гражданским заботам и не заставляет их отдаваться своим частным интересам больше, чем это необходимо для блага общества, и лишь предохраняет их от того, чтобы они не терпели в этих делах препон и вреда от других; а это и есть самая совершенная терпимость. Поэтому мы вполне можем по­лагать, что он не имеет никакого отношения к моему частному инте­ресу в ином мире и не должен ни предписывать, каким способом мне преследовать благо, которое заботит меня куда больше, нежели все, что находится в его власти, ни требовать в этом усердия, поскольку он не наделен более точным или более безошибочным знанием того, как его достичь, чем я сам, и в этом мы оба одинаково искатели, оба оди­наково подданные, и он не в состоянии ни поручиться, что я не по­терплю неудачу, ни возместить мне ущерба, коли это случится. Разум­но ли, чтобы тот, кто не может принудить меня купить дом, заставлял меня на свой лад стараться о приобретении царства небесного; чтобы тот, кто по праву не может предписать мне правил сохранения здо­ровья, навязывал мне способы спасения души; чтобы тот, кто не может. выбрать для меня жены, выбирал веру. Но случись Богу (что сомни­тельно) захотеть, чтобы людей силком приваживали к небесам, прави­телю должно осуществлять это не внешним насилием над телами лю­дей, а внутренним натиском своего духа на их умы, на которые не следует воздействовать ни одним из видов принуждения, известных че­ловеку: ведь путь к спасению – это не какаято внешняя вынужденная деятельность, но добровольный и тайный выбор ума. Впрочем, нельзя и поверить, что Бог скорее не отказался бы от цели, чем стал бы поль­зоваться средствами, которыми ее нельзя достигнуть. Кроме того, не надо думать, что люди должны предоставлять правителю власть выби­рать за них путь к спасению, – власть слишком большую, чтобы ее от­давали, а то и вовсе не подлежащую передаче; ибо, какое бы пра­витель ни насаждал богопочитание, люди непременно должны следо­вать тому, что сами считают за лучшее, поскольку ничто не может быть достаточной причиной, чтобы принуждать человека к тому или отвращать от того, что, по его полному убеждению, есть путь к бес­конечному блаженству или бесконечному страданию. Богослужение, будучи данью почтения Богу, которому я, по моему мнению, покло­няюсь угодным ему образом, и таким образом будучи действием или общением, происходящим только между Богом и мною, по собственной природе вовсе не касается ни моего правителя, ни моего ближнего и по­сему поневоле не производит действий, возмущающих покой общества. Ибо, стою ли я на коленях или сижу, принимая причастие, само по себе возмущает правительство или вредит моему ближнему не больше, чем стою ли я или сижу за своим столом; обычай носить в церкви ризу или стихарь способен создать опасность и угрозу миру государства не боль­ше, чем обыкновение надевать накидку или плащ, отправляясь на ры­нок; перекрещение производит в государстве не большую бурю, чем в реке или чем в них произвело бы простое купание. Соблюдаю ли я пят­ницу с магометанином, субботу с иудеем, воскресенье с христианином, молюсь ли я по форме или нет, поклоняюсь ли я Богу, участвуя в разнообразных и пышных церемониях католиков или соблюдая более скромные обряды кальвинистов, – во всех этих поступках, когда они совершаются искренне и по совести, я не усматриваю ничего, что само по себе может сделать меня худшим подданным моего государя или худшим ближним моему собратуподданному, если только из гордыни или тщеславного упоения собственным мнением и тайной убежденности в собственной непогрешимости, я, присвоив себе нечто сродни божест­венной власти, не стану приневоливать других думать заодно со мной или же порицать либо злословить их, если они не подчинятся. Такое в самом деле случается часто; но это вина не веры, а людей, не след­ствие той или иной формы вероисповедания, а результат развра­щенной, честолюбивой человеческой природы, которая последова­тельно употребляет в корысть себе всевозможные проявления набож­ности, подобно тому как для Ахава соблюдение поста было не само­целью, а средством и уловкой, чтобы отобрать виноградник в Навуфея3. Такие поступки некоторых верующих подрывают уважение в какойлибо религии (или подобное случается в каждой из них) не больше, чем Ахавов грабеж – уважение к посту.





Из этих посылок, как я полагаю, следует, что каждый человек имеет полную и неограниченную свободу мнений и вероисповедания, которой он может невозбранно пользоваться без приказа – или вопреки приказу – правителя, не зная за собой вины или греха, но всегда при условии, что делает это чистосердечно и по совести перед Богом, сколько дозволяют его знания и убеждения. Однако если к тому, что он называет совестью, примешивается скольконибудь честолюбия, гор­дыни, мстительности, партийных интересов или чеголибо подобного, то соразмерно сему будет и его вина, и в такой мере он ответит в Судный день.

II. Я утверждаю, что все практические начала, или мнения, с по­мощью которых люди считают себя обязанными упорядочивать от­ношения друг с другом, такие, как, например, что они могут рожать детей или распоряжаться имуществом по своему усмотрению, что они могут работать или отдыхать, когда найдут нужным, что полигамия и развод законны или незаконны и т.д., что такие мнения и вытекающие из них действия (action), равно как и прочие безразличные вещи, также имеют право на терпимость, однако лишь в той степени, в какой они не ведут к беспорядкам в государстве и не приносят обществу больше вреда, чем пользы. Ибо, за исключением тех из них, которые явно нап­равлены на разрушение человеческого общества, все эти мнения являются либо безразличными, либо неясно какими, и притом прави­тель и подданный, каждый посвоему, грешат ими, а потому первый должен вникать в них лишь настолько, насколько его законы и вме­шательство в такие мнения могут способствовать благополучию и бе­зопасности народа. Однако ни одно из таких мнений не имеет права на терпимость на том основании, что оно якобы есть дело совести, и ктото убежден, будто придерживаться его либо грех, либо долг; ведь со­весть или убежденность подданного едва ли может быть мерилом, по которому правитель может или должен отмерять законы, каковые должны соответствовать благу всех его подданных, а не убеждениям их части, ибо, зачастую находясь в противоречии одно с другим, они не­обходимо порождали бы противоречивые законы; а поскольку ничего безразличного, на что не посовестился бы посягнуть тот или иной, прос­то нет, терпимость к людям во всем, чему они, как они утверждают, по совести не могут покориться, приведет к исчезновению всех граждан­ских законов и всякой власти правителя, так что если будете отрицать полномочия правителя по отношению к безразличным вещам, над кото­рыми он, как признано всеми сторонами, обладает юрисдикцией, то ос­танетесь без закона и правительства.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 21 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.