WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

2. Проблема единства бытия и мышления

в античной философии

Наука об универсальных законах развития бытия и мышления стихийно рождается у греков задолго до того, как ее стали называть диалектикой. А так как диалектика есть также наука о том, как могут быть и как становятся тождественными противоположности (как в действительности, так и в мышлении), то греки диалектически решили и проблему отношения между мышлением и бытием, между знанием и реальностью, между истиной и мнением.

Мышление и бытие — наиболее широкие противоположности. Но само понимание мышления и бытия как противоположностей было результатом анализа, т.е. процесса мысленного расчленения того первоначального представления, в котором они сначала сливались воедино для рефлектирующего человека. И этим анализом мы тоже обязаны древнегреческим философам.

В их произведениях мы обнаруживаем первоначальные ростки той проблемы, которая на современном языке называется отношением логики (как учения о мышлении) и диалектики (как учения о всеобщих универсально значимых понятиях, категориях, формах и законах развития окружающего нас мира и нашего знания о нем). Что же понимали греки под логикой и диалектикой? Проследим историю рождения и эволюции этих понятий как терминов языка философии.

Если называть логикой учение о мышлении в его полном объеме и подлинном значении, а не только ту специфическую школу в логике, которая ведет свое начало от стоиков и вплоть до наших дней старается монопольно присвоить себе это имя, то приходится признать, что логика так же стара, как сама философия, основным вопросом которой всегда был и остается вопрос об отношении мышления к бытию, знания к его объективному прообразу. В борьбе против религиозномифологического мировоззрения, а также во взаимодействии с ним, как и с развивающимся научным знанием, древнегреческая философия постепеннго обретала свой предмет.

В ней уже довольно рано возникает различение субъективного и объективного. Различение это отчетливо выступает уже в философии Гераклита. В дальнейшем все более четко вырисовываются контуры основного предмета философии, основной ее проблемы — проблемы отношения духов стр. ного мира к материальному, знания и сознания — к внешней действительности.

Философия в Древней Греции рождается в лоне религиозномифологической идеологии и выступает поэтому в форме критического преобразования мира представлений с позиций их соответствия внешней действительности. Естественно, что древнегреческой философией становится стихийный материализм. Столь же естественно, что этой философии оказывается свойственна и первоначальная диалектика. Она необходима для решения той задачи, которую поставило перед философией развитие общественноисторической действительности.

Следует иметь в виду, что религиознопрагматическому сознанию свойственно некритическое отношение к самому себе. Характерные для него фантастические представления о внешнем мире имеют свое основание и свой критерий только в традиции, освященной многими поколениями и различными авторитетами представленными священными фигурами, вещавшими свои откровения как непреложные «истины», изъятые из всякой критики индивидуального сознания.

В противоположность этому уже древнейшие греческие философы, начиная с Фалеса и тем более с Гераклита, обращают свой критический взор как на стихийно складывающиеся представления, так и на самосознание. При этом критерием для них становится внешняя чувственно воспринимаемая действительность. Мир сознания они начинают выводить из внешнего мира, сравнивая оба эти мира как своеобразные «предметы». В особенности у Гераклита, а затем и у других философов сознание сделалось предметом специального рассмотрения.

В форме философии сознание впервые начинает наблюдать — как бы со стороны — само себя в своем отношении к действительности, свои собственные действия по построению образа внешнего мира. Предметом специального рассмотрения оказываются те формы, с помощью которых сознание усваивает и воспроизводит чувственно данную реальность. А эта рефлексия «на себя» есть необходимая предпосылка диалектического мышления: «...диалектическое мышление — именно потому, что оно имеет своей предпосылкой исследование природы самих понятий,— возможно только для человека, да и для последнего лишь на сравнительно высокой ступени развития (буддисты и греки)...»*.



Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2е изд., т. 20, с. 537—538.

Исследование сознания вначале выступает как критика наличного, стихийно сложившегося мира «мнений» с точки арения его соответствия внешней, чувственно воспринимаемой действительности. Именио в ходе этой критики перед философией и вырастает проблема мышления как субъективной способности человека.

Мышление — как разум, как размышление — выделяется философией из всех остальных способностей человека как та способность, которая позволяет ому видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Исследование «бытии» иепосред^ ственно и органически сливается с исследованием «понятий» и сливается настолько, что отделить один аспект'от другого можно только путем искусственной операции. Анализ «бы^ тия» здесь выступает непосредственно как анализ понятий, а анализ понятий непосредственно производится как анализ вещей.

Эта особенность ясно прослеживаемся в рассуждениях Зенона. На первый взгляд речь идет только о вне и независимо от сознания совершающемся движении. Но философский смысл проблемы — что подчеркивал уже Гегель — заключается не в том, существует ли движение как чувственно воспринимаемый факт или не существует, а в другом: «истинно» оно пли «неистинно», т. е., как расшифровал эту гегелевскую мысль Ленин, в том, как выразить это движение в логике понятий.

То же обнаруживается п в учении Демокрита. Идея атомистического строения мира не могла возникнуть в качестве простой эмпирической абстракции от чувственно воспринимаемых фактов. Она родилась как продукт критическитеоретического анализа всей совокупности развитых к тому времени философских знаний. Демокрит стремился разрешить те трудности и антиномии, которые были выявлены предшествующим развитием философии, борьбой, разгоревшейся на почве философского исследования вещей. В его системе подвергаются материалистической переоценке категории, развитые ранее: бытие, небытие, единое, многое, прерывность, непрерывность, возникновение, первоначало.

Древнейшие философские учения развиваются на основе стихийного, не вызывающего нпкаьнч сомнений убеждения в том, что субъективное мышление человека н объективный внешний мир подчинены одним н тем же законам, одному и тому же логосу.

У Гераклита пет и намека на какойлибо особый, отличный от всеобщего логоса лакои деятелтлюстп «души». Моловск с его «душой» с самого его рождения включен в огпен ющии универсумом, естественно, господствует также и над ним. Аналогично и решение Демокрита: «душа» есть частичка природы, сложенная из тех же «атомов», что и любая вещь, а потому ее деятельность, естественно, совершается по тем же самым законам, что и движение любой вещи. Разница только в степени подвижности, принципиальной разницы нет и быть не может.

По существу, то же самое значение имеет и знаменитый тезис Парменида: «Одно и то же ееть мысль и то, о чем она мыслит»7. Здесь не было и не могло быть оформившегося идеализма, обретенного этим тезисом после Шатена. В нем просто выражается утверждение о совпадении человеческого мышления с независимо от него существующим миром, бытием.

Вопрос об отношении мышления к бытию Парменид ставил как вопрос об отношении одной из способностей смертного существа (частички бытия) к остальному бытию. Решался же этот вопрос в смысле безоговорочного соответствия знания, постигаемого мыслящим разумом, к тому, что «есть» на самом деле. Мыслящий разум — в противоположность ощущению, «лживому зрению и гулом наполненному слуху» — по самой его природе таков, что не может заблуждаться, не может выражать то, чего нет (небытия), а выражает лишь то, что «есть» (бытие). В этом и заключается смысл тезиса «Мышление и бытие одно и то же»*.

Вообще для «досократиков» совершенно не характерна сама идея противоположности мысли и бытия. Мысль противопоставляется мнению, как истинное, соответствующее бытию знание знанию ложному. Категории мышления непосредственно исследуются как объективные характеристикиопределения вне человека существующей действительности.

Переход от архаического периода, когда учение о мышлении непосредственно и естественно сливалось с учением о бытии, к специальному исследованию мышления имел принципиальное значение. Исторически он был связан с обострением внимания к социальным проблемам, возникшим на основе развития и кризиса античной демократии. Поворот философской мысли классического периода к исследованию субъективного мира возник в условиях острых споров и раз ' Плотин. Епп, У.1.81. Ср.: А. Маковелъский. Досократики. Казань, 1915, ч. II, с. 39. * Плотин. Епп, У.1.81. Ср.: А. Маковельский. Досократики, ч. II, с. 39.





погласий по имущественным, правовым, политическим и моральным проблемам. Борьба с религией, составляющая основной пафос философского развития в архаический период, отошла на второй план в силу того, что она представляла собой идеологический рефлекс борьбы классового строя с умирающим первобытнородовым строем. В философии эпохи расцвета и начала упадка античного полиса выражаются уже противоречия, внутренне свойственные рабовладельческой формации. Эти противоречия, выливающиеся в условиях демократической организации общественной жизни в открытые дискуссии на площадях и собраниях, п вызвали к жизни софистику, риторическую гибкость речей, как искусство, специально культивирующее способность побеждать в словесных схватках.

Софистика вообще игнорировала вопрос об отношении мышления к бытию. Той последней реальностью, которую выражает речь у софистов, оказывается уже не внешний мир, а субъективное переживание мира. Тезис Протагора «Человек есть мера всех вещей» обнаруживает субъективноидеалистическую тенденцию, ибо под человеком здесь, возможно, подразумевается отдельный индивид.

Софисты легко сводили деятельность мышления к словесному выражению субъективнопсихологического состояния индивида. Мышление фиксировалось и исследовалось не в его функции объективного познания вещей, а в форме речи, высказывания, системы высказываний, непосредственным содержанием которых остается индивидуальнопсихологическое переживание. Проблема объективного познания истины подменялась проблемой словесного выражения мнения.

Поскольку же предмет «сам по себе» совершенно устраняется из рассмотрения, постольку рушится и принцип согласия мысли и речи с предметом. Он заменялся принципом «правильности» речи, т. е. ее согласия с некоторыми «правилами», не имеющими никакого отношения к предмету, о котором идет речь.

Таким образом, именно у софистов — а вовсе не в трудах Аристотеля — возникла узкоформальная традиция в понимании мышления, хотя и не развитая в форму строгой теории, системы «правил» высказывания и доказательства.

Теоретические трудности, связанные с диалектикой объективных категорий, превращаются у софистов в трудности словесносемантического характера. Диалектика единичного п общего, единого и многого, части п целого, бытия и небытия и т. д. подменяется проблематикой, связанной с «дву смысленностями», «парадоксами» и «противоречиями» словесного порядка. Если материалисты видели основу диалектики в вещах и их мыслящем рассмотрении, то софисты усматривали ее основу в «смысле слов», с помощью которых речь передает факты.

Условия социального развития Греции оказались таковыми, что дифференциация философских взглядов стала обусловливаться социальнополитической противоположностью рабовладельческой демократии, с одной стороны, и рабовладельческой аристократической верхушкой — с другой. Конкурирующие фракции класса рабовладельцев, естественно, усматривали причины упадка полиса в политических действиях и взглядах противоположной партии. Демократические слои во всех бедах обвиняли эгоизм аристократии, а аристократия — демократическую «анархию». Поскольку же в Афинах реально господствовала демократия, то на нее как на правящую партию, естественно, падала непосредственная ответственность за все неудачи.

Антидемократические настроения аристократических кругов объясняют социальное содержание философских воззрений Сократа и тем более Платона. Оба они исходили из того взгляда, что спасение полиса — в утверждении и господстве всеобщих политических и этических принципов.

Их выступление — с политической стороны — было направлено своим острием против принципа демократической самодеятельности индивида как принципа, гибельного для государственного целого. В противоположности этикополитических взглядов здесь явственно прорисовываются два полюса: принцип суверенитета индивида и принцип суверенитета государственного целого.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.