WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Применение уголовного закона по аналогии (история вопроса)

Проблема применения уголовного закона по аналогии достаточно подробно изучена российской юридической наукой. Однако большинство авторов описывали в основном ту ситуацию, которая существовала на момент проведения исследования.

Вместе с тем, представляется, что рассмотрение процесса становления и развития института аналогии в российском уголовном праве имеет значение и для истории права, и для современной практики рассмотрения уголовных дел.

В настоящее время в российском уголовном праве применение уголовного закона по аналогии не допускается. Однако такое положение существовало далеко не всегда. Долгое время в российском уголовном праве аналогия была допустима, а на ранних этапах его развития неизбежна.

Вопрос о применении права по аналогии и о судебном усмотрении в той интерпретации, которая наиболее приближена к современной, в полной мере возник тогда, когда появилось понятие "преступление", сформулированное и закрепленное в законе.

Понятие "обида" в Русской Правде, под которой понималось любое причинение вреда, нельзя в полной мере считать легальной дефиницией преступления.

Характерное для того времени казуальное регулирование общественных отношений порождало две крайности.

В первом случае противоправное деяние полностью и в деталях излагалось в законе, как, например, в ст. 3 Краткой редакции по Академическому списку Русской Правды: "Аще ли кто кого ударить батогом, любо жердью, любо пястью, или чашею, или рогом, или тылеснию, то 12 гривне; аще сего не постигнуть, платити ему, то ту конецъ" *(1). Но это относилось главным образом к преступлениям против личности и имущественным преступлениям.

Во втором случае к противоправным относилось любое деяние, которое, хотя прямо и не описано к законе, но имело место в реальной действительности и влекло за собой наказание.

Лицо, принимающее решение, должно было определить является ли конкретное деяние обидой.

В развитие Русской Правды Псковская Судная грамота дополняет понятие преступления таким признаком, как нарушение интересов Псковской земли, а не только нарушение интересов частного лица. Это доказывает введение смертной казни для изменников "...переветнику...живота не дати" (ст. 7).

Усмотрение суда в тот период выражалось в том, что судьи должны были решить, подпадает ли содеянное под действие грамоты и выбрать предусмотренную в ней меру наказания. При этом закон предписывает "и судьям псковским и посадником погородским и старостам пригороцким по тому крест целовать на том, што им судити право по крестному целованию, а не судеть право, ино суди им Бог въ страшный день втораго пришествия Христова" (ст. 77).

Судебник 1497 года вводит такую категорию преступного деяния как "лихое дело", за совершение которого следовала смертная казнь, если его совершал ведомый лихой человек. Так ст. 8 Судебника 1497 г. говорит: "Адоведуть на кого татбу, или разбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомой лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью".

Судебник 1550 года содержал во многом аналогичные нормы. Так, например, ст. 60 Судебника 1550 года построена также как ст. 8 Судебника 1497 года если ведомо лихой человек совершал татбу, или душегубство, или иное лихое дело, за это следовала смертная казнь. Следует отметить, что не каждое преступление признается лихим делом. В судебниках дан перечень, хотя и не полный, лихих дел, и субъектом такого преступления мог только ведомый лихой человек.

Интересен тот факт, что в некоторых статьях Судебников уже просматриваются элементы судебного усмотрения. Так, в ст. 25 Судебника 1550 года говорится: "А который ищеа взыщет бою и грабежу, и ответчик скажет: бил, а не грабил, и ответчика в бою обвинити и бесчестие на нем взятии; а в пене, посмотря по человеку, что государь укажет".

Соборное уложение 1649 года не содержит в своем тексте единого понятия преступления. В зависимости от того, какое именно преступление совершено, законодатель того времени пользовался для его обозначения различными терминами.

В главе I "О богохулниках и о церковных мятежниках" используется термин "бесчинство": "А будет кого обесчестит словом, а не ударит, и его за бесчинъство посадити в тюрьму на месяц" (ст. 7) *(2).



Глава II "О государьской чести и как его государьское здоровье оберегать" содержит термин "злое дело": "Будет кто каким умышленьем учнет мыслить на государьское здоровье злое дело..." *(3).

Сохраняется известный еще со времен судебников термин "лихое дело". В статье 3 главы VI "О проезжих грамотах ыные государьства" говорится: "Да будет про него в сыску скажут, что он впрям ездил в ыное государство бес проезжие грамоты для измены или для иного какова лихого дела, и того по сыску за измену казнити смертию" *(4). Термин "лихое дело" содержится еще в некоторых статьях, но он не имеет уже такого большого распространения, как в Судебниках.

Самым распространенным становится термин "воровство". Он встречается во многих главах Соборного Уложения и о государской чести, и о подписчиках, которые печати подделывают, и о службе всякой ратных людей Московского государства, и о суде, и в других главах. По сути, термином "воровство" обозначаются самые различные преступления.

Сам термин "преступление" появляется в законодательстве Петра I. Одно из первых упоминаний в нем встречается в Именном указе, объявленном из Разряду в Преображенский приказ января 14 дня 1704 г. "О наказании за измену и бунт смертию, а за меньшие преступления кнутом и ссылкою в каторжную работу вечно или только на десять лет" *(5).

Затем термин "преступление" закрепляется в Воинских артикулах 1715 года. Так, Артикул 13 гласит: "Всем офицерам и рядовым надлежит священников любить и почитать. И никто да не дерзает оным как словом, так и делом досаду чинить, и презирать, и ругатся. А кто против того погрешит, имеет по изобретению его преступления вдвое так, как бы то над простолюдином (над другим) учинил, наказан быть" *(6). Следует обратить внимание и на то, что человек, нарушивший Артикулы, именовался преступитель *(7).

Однако сама законодательная дефиниция преступления была сформулирована гораздо позднее, только в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Статья 1 Уложения гласит: "Всякое нарушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей, или же на права и безопасность общества или частных лиц, есть преступление". Важной новеллой данного определения является то, что преступление это нарушение закона.

При этом определяются и критерии, которыми следует руководствоваться, определяя конкретный вид наказания важность вины и сопровождавшие содеянное обстоятельства. Определены и границы усмотрения верхний и нижний размер наказания, а также род и степень наказания, которые должны оставаться неизменными.

Если же в законе определены только род и степень наказания, но не определены высший и низший размер наказания, "...суд определяет сию меру по своему усмотрению, т.е. по важности вины и по соображении увеличивающих или уменьшающих оную обстоятельств, также не изменяя ни рода, ни степени наказания, в законах за то преступление постановленного..." (ст. 152 Уложения). И в данном случае род и степень наказания являются границами усмотрения.

В тех случаях, когда законом определен только род наказания, или когда возможно применение нескольких альтернативных наказаний, "тогда выбор одного из сих наказаний, или определение степени и меры оного, предоставляется усмотрению суда, который при сем принимает в соображение важность вины, состояние подсудимого и обстоятельства, сопровождавшие его преступление" (ст. 153 Уложения). В данном случае, к двум уже известным критериям усмотрения важность вины и сопровождавшие содеянное обстоятельства, добавляется еще один состояние подсудимого.

Более сложной является ситуация, когда за подлежащее рассмотрению суда преступное деяние в законе нет определенного наказания. Согласно ст. 155 Уложения, "суд приговаривает виновного к одному из наказаний, предназначенных за преступления, по важности и роду своему, наиболее с оным сходным, но не приводя сего приговора в действие, представляет о том без замедления, по установленному порядку подчиненности, на рассмотрение Правительствующего сената".

Данная статья Уложения о наказаниях уголовных и исправительных позволяет сделать сразу несколько выводов.





Вопервых, остаются неизменными границы правоприменительного усмотрения важность и род преступления.

Вовторых, фраза "наиболее с оным сходным" говорит о возможности применения права по аналогии, что, конечно, расширяет рамки судебного усмотрения, но, в то же время, ставит его в законодательные рамки.

И, втретьих, появляется очень важная процессуальная гарантия для подсудимого. Закон обязывает суд каждый случай, в котором имело место применение права по аналогии, незамедлительно в установленном законом порядке выносить на рассмотрение Правительствующего Сената. Приговор при этом в исполнение не приводится.

Дальнейшее развитие институты российского уголовного права получили в Уголовном Уложении 1903 года.

Изменилось понятие преступления: "Преступным признается деяние, воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания" (ст. 1 Уголовного Уложения). При этом ст. 3 Уголовного Уложения подразделяет преступные деяния на тяжкие преступления, преступления и проступки.

В первых источниках советского уголовного права достижения дореволюционного законодательства во многом были утрачены.

Постановление Народного Комиссариата юстиции "Руководящие начала по уголовному праву РСФСР" от 12.12.1919 определяют преступление как "нарушение порядка общественных отношений, охраняемых уголовным правом" (ст. 5 Постановления).

Непосредственно о применении права по аналогии в данном Постановлении НКЮ не упоминается. Однако в ряде статьей говорится о том, что следует иметь в виду при выборе наказания (ст. 10), при определении меры воздействия на совершившего преступление (ст. 11), при определении меры наказания в каждом конкретном случае (ст. 12).

Дальнейшее развитие институт аналогии получил в Уголовном кодексе РСФСР 1922 года. Согласно ст. 6 УК РСФСР 1922 года, "преступлением признается всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленного рабочекрестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени".

Статья 10 УК РСФСР 1922 года говорит о том, что "в случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания и меры социальной защиты применяются согласно статьям Уголовного кодекса, предусматривающим наиболее сходные по важности и роду преступления, с соблюдением правил Общей части сего Кодекса".

Речь идет об аналогии закона в уголовном праве. При этом основаниями аналогии выступают важность и род преступления, а границами соблюдение правил Общей части данного Уголовного кодекса. Во многом такую ситуацию породила содержащаяся в нем законодательная дефиниция преступления, а именно фраза "всякое общественно опасное действие или бездействие".

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года в ст. 1 раздела 1 "О задачах уголовного законодательства РСФСР" отождествляет понятия "общественно опасное действие" и "преступление". После чего, в ст. 6 раздела 3 "Общие начала уголовной политики РСФСР", в которой, по сути, дается понятие преступления, сам термин "преступление" отсутствует: "Общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя или нарушающее правопорядок, установленный РабочеКрестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени". Термин "преступление" употребляется только в примечании к данной статье, когда речь идет о том, при каких условиях деяние не является общественно опасным.

Несмотря на некоторые терминологические отличия, понятия преступления в УК РСФСР 1922 года и УК РСФСР 1926 года во многом совпадают.

УК РСФСР 1926 года подобно УК РСФСР 1922 года допускает аналогию закона: "Если то или иное общественноопасное действие прямо не предусмотрено настоящим Кодексом, то основания и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления" (ст. 16). В данном случае об основаниях аналогии вообще ничего не говорится, а границами являются основания и пределы ответственности, которые предусмотрены за наиболее сходные по роду преступления.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года и принятый в их развитие УК РСФСР 1960 года, по сути, положили конец аналогии в уголовном праве.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.