WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 30 |

Правовое государство, спонтанно возникавшее после Февральской революции 1917 г., не было в глазах народа той идеей, на основе которой можно было бы восстановить справедливость и возродить страну. Октябрьская революция со своим жестким волевым началом и дисциплиной оказалась реакцией на кризис государства. Диктатура пролетариата должна была возродить образ сильного, энергичного, обладаюшего национальной идеей государства и она справилась с этой задачей. Вместо полулиберального самодержавия образовалось молодое, сильное, устремленное в будущее Советское государство, сумевшее удовлетворить великодержавные ожидания россиян.

Именно с учетом этого исторического и национальнопсихологического контекста, считает автор, следует сегодня ставить проблему правового государства. После кризиса социализма как кризиса государства у политической элиты не могло оказаться иной идеи для возрождения государства, чем идея построения правового государства. Теперь только она могла послужить очередной мобилизационной идеей для государства. Однако эта мобилизационная идея имела и свои минусы, ибо по своей сущности она отвергает механизмы мобилизации – государственную идеологию, насилие как средство достижения целей, всевластие государства. Накладываясь на глубокий структурный, культурный и экономический кризис, отсутствие мобилизационного подъема вызвало скорее разочарование, чем удовлетворение. Права и порядка в 90е годы стало определенно меньше. Чем более элиты и население чувствуют себя готовыми к мобилизации, тем сильнее проявляются элементы, чуждые правовому государству. В итоге складывается особый, «авторитаристский» вид правовой государственности, в котором власть и порядок по своей привлекательности выше ценностей права и свободы. Авторитаристский характер толкования государственной власти был присущ всей истории развития российской государственности. Не только системе государственного управления, но и политической культуре народа свойственно такое понимание государства, при котором его правовой характер должен сочетаться с сильной централизованной властью. Возможно, в этом и заложена специфика правового государства, возникающего в России.

Строить государство – главное занятие российского народа. Есть все основания полагать, что именно тот фактор, который до сих пор препятствовал развитию правового государства – незаурядная политическая воля российского общества в строительстве своей государственности – станет залогом успешного построения в России государства, ориентированного на развитие свободной личности и самостоятельного гражданского общества.

К.Ф.Загоруйко 2006.01.003. ЦЫБУЛЕВСКАЯ О.И. НРАВСТВЕННЫЕ ОСНО­ВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ПРАВА / Под ред. Матузова Н.И.; Сарат. гос. акад. права. – Саратов, 2004. – 219 с.

Вопросы взаимодействия права и морали актуализируются в переломные периоды истории общества и государства, что наблюдается и в современной России: переход к рыночной экономике и демократии сопровождается серьезными изменениями наших представлений о таких вечных ценностях цивилизации, как свобода, равенство, справедливость.

Антигуманная шоковая терапия 1990х годов, принятие несправедливых и социально нелегитимных правовых актов, цинизм и двойные стандарты в отношении соблюдения действующего законодательства со стороны чиновников, коррумпированность государственного аппарата привели к девальвации основных нравственных и правовых ценностей в сознании большинства россиян.

Возрождаемая ныне русская правоведческая традиция, отмечает автор, возникла как форма поиска религиозных и нравственных оснований права. О том, что справедливость, свобода, нравственность являются разумным и постоянным началом права, писали Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, В.С. Соловьев, Б.Н. Чичерин и др. Такой подход позволяет установить «родство» морали и права как элементов общекультурной нормативной системы, а также показать их автономность и самостоятельность, проанализировать этическую ценность самого права. Очевидно, что право неотделимо от нравственности, от категорий свободы и справедливости, от самоценности личности, оно способно охватить социально полезные формы, отделить их от произвола и несвободы.

Вместе с другими основаниями права (экономикой, политикой, религией, идеологией, культурой) мораль являет собой тот фон, среду, которые предопределяют появление, осуществление и изменение норм права.

Исследование нравственной составляющей современного российского права строится на научном осмыслении категорий свободы, равенства, справедливости, являющихся, по сути, нравственными источниками права. С этих позиций даются моральная характеристика и оценка отдельных элементов российской юридической системы.

В первой главе автор освещает такие аксиологические аспекты взаимодействия права и морали, как: ценности в праве и право как ценность; право как мера свободы и ответственности; право, мораль и проблемы глобализации. Особо исследуется моральный фактор российских реформ.

Во второй главе рассматриваются нравственные основы российской правовой системы. Выявляется нравственный аспект принципов и функций права, правотворчества и правоприменения, исследуются нравственные критерии ограничения прав и свобод личности, а также моральный аспект злоупотребления правом.

В заключение подчеркивается, что стране необходима правовая идеология, которая соединила бы лучшие достижения отечественной и общечеловеческой культуры, смогла бы противостоять нигилистическим тенденциям. «Маятниковое» мышление привело нас от идеологии государственного патернализма к признанию абсолютной автономии и независимости личности. Между тем права и свободы человека ни в коем случае не должны противопоставляться интересам общества и государства. Следует прежде всего стремиться к тому, чтобы законы, непосредственно затрагивающие права и свободы личности, соответствовали гуманистической природе права, требованиям нравственности, справедливости.

Одно из направлений формирования морального климата в стране – придание нравственным нормам конкретного «осязаемого» вида – перевод на язык процедур и технологий. Большое значение имеют принятие профессиональных кодексов, создание этических структур, развитие прикладной этики. Давно назрела необходимость принятия Кодекса поведения государственных служащих России.

К.Ф.Загоруйко 2006.01.004. ТСАЙ Р.Л. ОГОНЬ, МЕТАФОРА И КОНСТИ­ТУЦИОННОЕ МИФОТВОРЧЕСТВО.

TSAI R.L. Fire, metaphor and constitutional mythmaking // Georgetown law j., 2004. – Vol. 39, N 1. – P.181 – 239.

Cтатья посвящена исследованию роли метафоры в праве. С традиционной точки зрения, метафора в праве – в лучшем случае частичка поэзии, украшающая правовой анализ. В худшем она рассматривается как недопустимое отвлечение от того, что в действительности является правовой материей, т.е. как искажение права.

Даже те мыслители, которые допускают существование метафоры в праве, рассматривают ее как временный заменитель более полно разработанной аргументации. Метафоры неточны и изначально обращаются к инстинкту. Подлинной основой права является юридическая аргументация, основанная на логике.

Автор полагает, что такой взгляд неверен. Те, кто рассматривает право как явление, родственное естественному языку, видят в метафоре основной способ человеческого понимания мира. Метафора помогает понять решение суда, играет специфическую роль в конституционноправовом дискурсе. Она не только служит подтверждением доктринальных выводов, но и обеспечивает одобрение даваемой интерпретации. Метафора помогает поддерживать существование конституционной субкультуры со своими мифами, ролями, служит связующим звеном между гражданами и государством.

Метафора, как и доктринальная аргументация, систематизирована, но она действует на ином уровне, используя больше свободы, наглядности, позволяя юристу обратиться одновременно к огромному количеству социально различных индивидов.

Для примера автор рассматривает историю, использование и значение метафоры огня в практике конституционного правосудия.

Начало использования метафоры огня связывается с конфликтами и идеологическими противоречиями начала ХХ в. Правящая элита столкнулась с социальными беспорядками, вызванными кризисом, и была вынуждена искать новые формулировки базовых отношений, обязательств.

Метафора активно использовалась в делах, связанных с пределами распространения действия первой поправки на пропаганду социалистических взглядов в период 1919–1940 гг., для обоснования того, что свобода слова может иметь ряд крайне негативных последствий, а также для легитимации действий государства по пресечению возможного негативного развития событий (коммунистической революции как результата распространения коммунистических идей).

Государству приписывалась роль пожарного, который гасит искры революции, охраняя общество. Верховный суд в своих решениях поддерживал агрессивные действия государства по подавлению пропаганды социализма и коммунистической революции, которая ассоциировалась с огнем, угрозой общественному порядку. Образ огня как хаоса, паники, разрушений отражался в решениях по делам о пропаганде коммунизма и ряду иных. В статье приведено много примеров дел с такой аргументацией.

Причина активного использования образа огня коренилась в его широком распространении в общественном сознании. В конце ХIХ – начале ХХ в. в театрах Америки произошел ряд крупных пожаров, приведших к большим жертвам, и эти пожары хорошо запомнились. Поэтому использованное в судебных решениях сравнение какоголибо действия с «ложными криками “Пожар!”» в театре, порождающими панику, вызывало должную реакцию общества. Судьи отмечали, что единственная искра революции может породить пожар, который станет разрушительным и страшным.

Ролевая игра рассматривается автором как существенный элемент метафоры. Государство становится пожарным, стремящимся мгновенно среагировать и предотвратить возгорание. При этом в общественном сознании сложился образ пожарного как человека, который не может поступить плохо. Литература, новости, искусство культивировали образ бесстрашного и сильного героя Америки, спасающего из огня мать и дитя, борющегося с разрушительной стихией.

Говорящий о необходимости революции поджигатель – воплощение опасности для общественного порядка. Опасность велика, но ее можно избежать, изолировав поджигателя. Народ выступал уязвимым объектом деятельности поджигателя, «топливом» для искр революции.

Метафора показывала всю силу государственной власти и вызывала определенные мысли и чувства по отношению к актерам «конституционной пьесы», подсказывала отношение к актерам. Так создавался миф, обеспечивающий легитимацию политики государства.

Однако это был не единственный вариант использования метафоры огня. В ряде дел судьи выражали несогласие с жесткими мерами в отношении тех, кто пропагандировал коммунизм, сравнивая коммунизм со сжигаемой на костре из страха и невежества ведьмой. Таким образом, два образа огня были противопоставлены.

После Второй мировой войны с изменением обстоятельств изменилось и применение метафоры. Образ огня стал использоваться при разрешении дел, связанных с расовыми конфликтами (демонстрациями, пикетированиями и т.д.).

С 60х годов принцип свободы собраний начал трактоваться как основополагающий принцип американской демократии и к метафоре прибегали реже. Третья стадия ее развития отличается тем, что образ пожарного приписывается уже суду, защищающему общество от неконституционных законов, для обоснования широкой судебной проверки законодательства.

Регулирование общественных отношений должно быть мудрым, уместным и не выходить за определенные пределы. Суд проверял соблюдение этих требований. Использовался образ дома, сожженного для того, чтобы поджарить поросенка. Афоризм появился из сказки со схожими обстоятельствами и был использован для обоснования возросшей роли суда.

Поменялись роли действующих сил. Теперь уже недолжное законодательное регулирование уподоблялось огню, способному разрушить конституционный порядок, а суд вступал на его защиту (от действий некоторых органов власти – авторов нормативных актов). Законодатель как новый «поджигатель сжигал (уничтожал) первую поправку Конституции». Доверие и одобрение переносились с государства на суд, который рассматривался как хранитель правового порядка. Например, законодательство, ограничивающее свободу слова, уподоблялось «искрам», угрожающим порядку.

Метафора огня в значении чрезмерного действия, более разрушающего, чем приносящего пользу, применялась, например, для оценки антимонопольного законодательства, для излишне расплывчатых законов, а также законов, ограничивающих права граждан. Например, запрет на собрания ради предотвращения беспорядков сравнивался со взрывом дома ради прекращения пожара.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 30 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.