WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Подлинная популярность — союзница строгой научности

М В СЕРЕБРЯКОВ Фридрих Энгельс в молодости. Издательство Ленинградского университета, 1958, 328 стр

Об этой книге с самого начала хочется сказать: большой, настоящий успех. С первой страницы она овладевает вниманием читателя. Самый сузкий» и придирчивый специалист — философ, историк, экономист— найдет здесь для себя массу ценного материала (список оригинальной литературы, использованной автором, занимает почти тридцать страниц петита), много тонких и умных соображений, выводов, оценок. И вместе с тем она адресована самому широкому кругу читателей и этому адресу вполне соответствует.

Эта особенность книги — результат сознательной авторской установки «Не по' ступаясь научным характером своего труда, изложить умственное развитие Энгельса в живой, повествовательной и по возможности увлекательной форме». Увлекает она прежде всего драматической напряженностью повествования. Но это достоинство не только сформы». Ведь драматизм не специально искусствоведческая категория, а прежде всего неотъемлемое свойство самих событий истории человечества, особенно ее революционных эпох. Революция есть всегда остро драматический акт разрешения противоречий, назревших между живыми людьми, между идейными позициями, которые они отстаивают.

И, пожалуй, главное достоинство рецензируемой книги заключается именно в том, что история революционного переворота, произведенного Марксом и Энгельсом в на уке, предстает в ней как история трудного и напряженного сражения в сфере философскотеоретических идей, сражения, победа в котором была обусловлена «не одним чисто теоретическим пониманием общественных явлений: чтобы достигнуть такого понимания, нужно было обладать не только полным бескорыстием, но и глубокой искренностью, большим мужеством, независимостью, твердостью и цельностью характера».

В изображении автора, как и в реальной жизни, сталкиваются и объединяются не абстрактные идеи и тезисы, а их живые конкретные носители —люди, резче и острее других выражавшие типичные настроения, убеждения и взгляды тех или иных социальных сил. Обрисованы они в книге пером ученого художника Бруно Бауэра не спутаешь здесь с Эдшром Бауэром. Руге— >. Гее.ом,— и вместе с тем каждый ит них воспринимается как обобщеннотипи рующий портрет целого класса, слоя Идеи, теоретические формулы и концеля поэтому предстают перед читателем «естественные» последствия и формы вы| жения жизненных, боевых позиций опр ленных социальных сил. Они буквально водятся» из жизни эпохи, из ее против чий и потому начинают звучать понятно I специальной расшифровки, без специальн перевода на «современный» популярй язык. Их вполне разъясняет тот факту скиисторический контекст, в котором искусно подаются. Это большой плюс ки ведь «комментирование от себя» всегда зано с опасностью упрощения, модерну ции и даже вульгаризации рассматри мых идей и часто ведет к произвольной ^ себятине, к «улучшению» или к «ухул~ ник» истории.

Понятно, что в центре внимания авт облик молодого Энгельса. «Автор не ск| вает своей горячей любви к Энгельсу; критически проследив извилистые пути*! умственного развития, автор знает сколько рытвин и ухабов, подводных XI ней и рифов молодой Энгельс преодол'е своей ж>цни. Путь его умственного ра тия был усеян не только розами, но шип и терниями. Величие Энгельса состой том, что он, быть может, спотыкаясь и рапая себя, не падал духом, не с сторону, а решительно и самостоятельно шел на столбовую дорогу к коммуниз Показывая молодого Энгельса как вого человека с его страстями, увлечен ми, колебаниями или преувеличения» М. В Серебряков делает его образ гора ближе и понятнее современному читате Вся книга построена как конкретный, строго документированных фактах развер тын ответ на прямо и остро поставлена вопросы: «Какими путями сын богат барменского фабриканта порвал узы с б] жуазными условиями родительской семь Почему живой, энергичный, богато одаре ный и необычайно трудоспособный юнопЦц: не стал ни влиятельным бюрократом, низнМ^ менитым профессором, ни преуспевающи*^ коммерсантом' Что побудило его сброситК" «смирительную рубашку правоверия», еШб; в детстве напяленную семьей, школой *церковью' Какую помощь в борьбе с рел*» пшзнымп призраками ему оказали Штраус» критика и ьиьлшл рафии Шлейермахер и Гегель? Как он перешел от гегелевского пантеизма сначала к фейербаховскому гуманизму, а потом к воинствующему атеизму и материализму7..



Кто помогал Энгельсу освобождаться от того консервативного настроения, которое царило в отчем доме? Почему он начал увлекаться «Молодой Германией», а затем разочаровался в младонемцах н решительно примкнул к Берне? В каком смысле этот «пророк свободы» наряду со Штраусом помог ему разобраться в гегелевской философии и перейти к левым гегельянцам? Чем Энгельс обязан «Галлескнм» и «Немецким ежегодникам»? Как он попал в кружок «Свободных», присоединился к самому крайнему их крылу и здесь вел такую энергичную, такую плодотворную борьбу? Что превратило его в демократа, революционера н республиканца?» Как н почему самостоятельными, совершенно независимыми, но столь же необходимыми и логичными путями оя достиг к весне 1345 года того пункта идейного развития, где его встретил упорно пробивавшийся в том же направлении молодой Маркс — тот друг и союзник в жизни, в политике и в теории, с которым он уже никогда не расстанется? Раскрывая сущность революционного переворота, произведенного Марксом и Энгельсом, нередко поступают так: просто противополагают формулы зрелого марксизма формулам его теоретических предшественников, ограничиваются сравнением готового продукта процесса с его исходным материалом. Делать это не так трудно, да и изображение получается заманчиво контрастное: на первый план выступают одни различия, одни противоположности тезисов. Однако действительная революция в науке заключается не в простой замене тех или и»»ых тезисов, положений н формулировок на прямо противоположные, а в глубоко конкретном, органическом преобразовании всей системы предшествующих идей. Сопоставлять готовые формулы легко, но малоплодотворно. Гораздо труднее, но и гораздо плодотворнее показать общие результаты революции в науке вместе с процессом их вызревания, воспроизвести самый процесс, самый переход в его реальных коллизиях, в его трудностях и противоречиях На этом пути и развертывает свое исследование М. В. Серебряков.

Такой подход позволяет автору с большим историческим тактом обрисовать и историю отношений молодого Энгельса к его современникам и идеям, которые они олицетворяли. Когда при характеристике ранних работ основоположников марксизма фиксируются лишь «зародыши» позднейших воззрений, а взгляды окружавших их людей освещаю гея только с той стороны, которая впоследствии подвергалась бичующей критике Маркса и Энгельса, то этим, хотят этого авторы или нет, создается искаженное представление прежде всего о самих основоположниках марксизма в период становления их взглядов.

В книге очень хорошо показана идейная эволюция Энгельса. При этом автор учитывает также н то обстоятельство, что одна и та же идея или позиция может иметь в раэ•4 ;. исторических условиях существенно разное звучание и значение и что определенный взгляд на вещи может превратиться из передового и революционного в консервативный н даже ретроградный не потому, что он сам по себе в чемто изменился, а потому, что изменилась окружающая его духовная среаа, потому, что развитие событий и идей оставило его позади.

В революционные эпохи идеи и концепции могут устаревать очень быстро, и М. В. Серебряков показывает, как идейные позиции, составлявшие, скажем, в 1842—1843 годах передний край научного фронта, уже в 1845—1846 годах превратились в его гл>бокнй тыл, в тормоз научнофилософского прогресса.

Именно этим обстоятельством М. В Серебряков объясняет бичующую резкость критики, которую Маркс и Энгельс обрушивали на головы своих вчерашних единомышленников и друзей, на концепции своих теоретических предшественников. Эта критика имела для Маркса и Энгельса также и значение самокритики, была как раз той формой, в которой осуществлялось подлинно революционное унаследование рациональных зерен предшествующих позиций и концепций. Эта критика отнюдь не имела своей целью простое высмеивание и уничтожение тех позиций, к которым до этого примыкали сами Маркс и Энгельс. Как раз наоборот,— она совершалась во имя спасения тех ростков истины, которым становилось тесно в материнском лоне прежней позиции. Этим всегда н отличалось революционнокритическое отношение Маркса и Энгельса к своим теоретическим предшественникам.





При таком освещении становится понятным, что, скажем, левогегельянство или «философский коммунизм», через которые прошли Энгельс и Маркс, не были просто «заблуждениями юности», а идейный союз с братьями Бауэр, с Гессом или Руге — недоразумением или чисто тактическим маневром. М. В Серебряков показывает, что, несмотря на все слабости, столь остро выявленные позднее Марксом и Энгельсом, левогегельянство 1835—1842 годов было тем идейным течением, которое отвечало наиболее передовым и серьезным потребностям эпохи Его основной пафос заключался в стремлении связать философию с жизнью, с борьбой политических партий, поставить телевскую диалектику на службу социальному и политическому прогрессу, обратить всю ее мощь против сословнофеодального строя и его идеологии. Именно поэтому и молодой Энгельс и молодой Маркс независимо друг от друга потянулись к этому течению Шаг за шагом прослеживает автор, как попытка использовать гегелевскую диалектику в этом плане приводила молодого Энгельса к уразумению двойственности капо нического гегельянства, ставила его в критическиоппозиционное отношение к догмам системы, но тем самым позволяла ясно р.пглядеть и творчески усвоить вызревший в ней диалектический метод. М В Серебряков показывает, что только в огне политической борьбы, только в ходе применения гегсюг» К|'И I ИКЛ И Г> скои философии к пстр^Гппим проблемам современности могли Гиль расплавлена окаменевшая руда гегелевской системы и выделен благородный металл диалектики.

Тем самым в книге дается единственно верное освещение вопроса о преемственности в идейнотеоретическом развитии. М. В. Серебряков показывает, что подлинно Творческое наследование предшествующей духовной культуры заключается не в простом заимствовании тех или иных теоретических формул, а в критическиреволюционной переработке учения в целом и что такая переработка предполагает самое серьезное и глубокое усвоение идейного материала. Левогегельянство молодого Энгельса и выступает в книге как закономерная фаза революционнокритического усвоения гегелевского наследства. Острота критического отношения к этому наследству сочетается у Энгельса с самым внимательным и систематическим его изучением.

Те черты ума и характера молодого Энгельса, благодаря которым он неуклонно и совершенно самостоятельно продвигался в том же направлении, что и Маркс, М. В. Серебряков выявляет, проводя целый ряд параллелей с судьбами его современников — тех людей, которые по разным причинам и обстоятельствам «застревали на полдороге», отчаивались и сворачивали с пути. Весьма поучителен и даже актуален в наши дни, когда некоторые ревизионисты стараются выдать за «подлинную сущность марксизма» абстрактнофилософские тезисы об «отчуждении человеческой сущности» и о «снятии этого отчуждения», анализ идейных позиций М. Гесса. Этого человека многое роднило с Марксом и Энгельсом. Уроженец Рейнской области, он так же, как и они, решительно порвал с религиозноконсервативными традициями буржуазной семьи и среды. «Энтузиаст с энергичным и деятельным характером», он вместе с младогегельянцами и в том числе с Энгельсом «желает засыпать пропасть, вырытую между теорией и практикой, между мышлением и действием», «борется со стремлением Гегеля подчинить природу духу», пытается «связать философию не только с политикой, но и с утопическим социализмом» и уже в 1842 году становится ревностным сторонником идей коммунистического преобразования отношений собственности, усматривая корень всех зол в том, что «промышленность из рук народа перешла в руки капиталистов». Тем не менее пути Гесса скоро разошлись с путями Энгельса и Маркса. Гсссу. как убедительно показывает М. В. Серебряков, недоставало важного качества — серьезного, систематического отношения к теории, к философии. Он поспешил связёть с коммунизмом, с реальным рабочим движением наскоро усвоенные, по большей части из вторых рук, абстрактные философскоэтические истины. Как показали впоследствии в «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс, реальные интересы рабочего движения ничего не выигрывали ог того, что с ними связывали фнлософскобеллетристическую фразеологию гегелевскофейербаховского происхождения. М. Гесс «мечтал о булушем пргкрлснлм строе, но не отличился способностью выражать свои идеи ясно и определенно.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.