WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Гегель решает трудность чисто идеалистически, в духе Платона, к том смысле, что первоначальное всеобщее, служащее критерием для отграничения того круга явлений, от которых затем отвлекается общая их форма, должно быть найдено в самом «чистом» мышлении, обосновано, исходя из природы «чистого» мышления. Этим последним основанием у него оказывается система категорий, выражающих ступени развития абсолютной идеи.

Но этим трудность, конечно, никак не разрешается. И сам Гегель, полагая, что он отправляется в исследовании, скажем, права или собственности от абсолютно рациональных оснований, не зависящих от субъекта, на деле черпает эти основания из ходячих буржуазных представлений своей эпохи.

Гегелевская логика поэтому со всей совокупностью ее требований по самой своей идеалистической природе оказывается совершенно неспособной ориентировать теоретика на отыскание объективного ответа на вопрос, что такое, например, собственность сама по себе в противополож ность тому, чем она представляется агенту буржуазного производства, субъекту.

Этот узел трудностей, с которыми сталкивается мышление, ставящее своей целью достижение объективной, не зависящей от субъекта, от человека и человечества истины, смогла разрубить только диалектика, базирующаяся на фундаменте сознательного материализма, диалектика Маркса.

Какими методологическими соображениями, какими логическими требованиями должно руководствоваться теоретическое мышление, когда оно ставит перед собой цель выработать обобщение, базирующееся на чисто объективном основании, обобщение, отражающее объективный, ни от человека, ни от человечества не зависящий закон предмета, внутреннюю необходимость, неразрывную с существованием предмета? Как различить существенно общее, то есть такое общее, которое непосредственно выражает собою внутреннюю природу рассматриваемого предмета, от того общего, которое отражает лишь случайное общее, не составляющее внутренней необходимости исследуемого предмета? Старая логика посоветовала бы следующее: надо удержать в определении, в абстракции такое общее, которое, будучи общим для индивидов, составляющих в своей совокупности данный род, было бы одновременно общим только для них, составляло бы «диференцию специфик» данного рода. Против такого метода отыскания определений «всеобщего понятия» давно было выдвинуто возражение—мягкая мочка уха является именно таким признаком, который одинаков для всех представителей человеческого рода, и притом только для них.

Да и кроме мягкой мочки уха, у людей имеется совершенно бесконечная масса таких свойств, признаков, которые общи всем людям, и только людям. Не говоря уже о биологических признаках вида «homo sapiens», каждый человеческий индивид обладает способностью говорить, мыслить, обладает целеустремленной волей, и т. д. и т. п. И если руководствоваться при выработке понятия «человек» теми рецептами, которые предлагает школьная логика, требованием отыскивать «специфическиобщие» признаки, не заботясь ни о чем остальном, то мы окажемся на совершенно бесконечном пути, который ведет лишь к эклектическому нагромождению общих определений, но конкретного, научного понятия все же никогда не даст.

Весь вопрос, следовательно, заключается вовсе не в том, чтобы отвлекать общее и закреплять его в виде термина. Для этого не требуется ничего, кроме простой внимательности и умения говорить. Задача мышления состоит в другом. Деятельность мышления должна дать в качестве своего продукта такие абстракции, которые в их взаимосвязи составляют понимание внутренней сущности предмета.

Какими же методологическими требованиями надлежит руководствоваться при попытке выработать всеобщее определение предмета, всеобщее понятие, а не просто груду аналитически вычлененных абстракций? Разумеется, что вопрос этот не может быть решен на почве чистой логики. Только в тесном союзе с активной практической деятельностью теоретическое мышление обретает ту точку зрения, с которой становятся различимыми объективно существенные черты исследуемой действительности. Но было бы неверно думать, что эта точка зрения может быть достигнута в форме сочетания требований старой, школьной логики с требованиями практики. Сама логика при этом неизбежно становится совсем иной и по существу совпадает с диалектикой и теорией познания. И задача логики состоит в том, чтобы выявить, как связь с общественноисторической деятельностью человека преломляется в специфической природе логического процесса и к чему она обязывает мышление.

Противоположность диалектической логики и логики старой, базирующейся на локковских представлениях о природе понятия, прекрасно сформулирована Лениным: мышление, руководствующееся сознательной О ДИАЛЕКТИКЕ АБСТРАКТНОГО И КОНКРЕТНОГО В ПОЗНАНИИ диалектикоматериалистической логикой, должно при выработке понятия отыскивать и отвлекать «не только абстрактно» всеобщее, но всеобщее такое, которое воплощает в себе богатство особенного, индивидуального, отдельного (все богатство особого и отдельного!)» (В. И. Ленин «Философские тетради», стр. 73. 1947).

Что это значит? В чем реальный гносеологический, логический смысл этого требования и как его реализовать? Ответить на этот вопрос — это значит охарактеризовать специфическую природу понятия в его отличии от отвлеченного общего представления, выражаемого в слове или термине. Это значит показать, что понятие — не любая абстракция, не просто отвлеченное общее, а конкретная абстракция, единство противоположностей абстрактного и конкретного.

С точки зрения чисто формального подхода к логике выражение «конкретная абстракция» неизбежно покажется парадоксом, чемто вроде «круглого квадрата», а требование такого «всеобщего», которое содержало бы в себе все богатство особого и отдельного, попросту неисполнимым. И, тем »е менее, в этом резюмируется вся суть диалектикоматериальстического понимания проблемы понятия как высшей формы отраже'ния предмета в сознании.

Чтобы это положение стало понятным, надо прежде всего оговорить, что «всеобщее» в системе диалектикоматериалистической терминологии вовсе не тождественно «общему» как просто одинаковому для всех без изъятия предметов, к которым оно относится. «Всеобщность» есть логический коррелят внутренней необходимости, закономерности рассматриваемого предмета. «Форма всеобщности в. природе — это закон»,— подчеркивает Энгельс («Диалектика природы», стр. 186. 1952).

Возьмем пример из истории филососрии, на котором различие «абстрактнообщего» и «конкретновсеобщего» выступает с особенной резкостью. Философы издавна пытались выработать «всеобщее понятие» сущности человека, родовое понятие о человеке, понятие о роде «человек».

В логическом плане этот вопрос оборачивался так: на каком пути можно выработать определения, выражающие специфическую сущность человека? Задачу долго пытались решить на пути отвлечения от тех различий, которые имеются между разными представителями человеческого рода, на пути «идеального уравнивания людей в роде», как выразился о попытке Фейербаха Маркс, то есть путем удерживания в понятии «человек вообще» лишь того общего, что свойственно каждому без исключения человеку, индивиду.

Маркс же впервые показал, что в решении этого вопроса нужно прежде всего отрешиться от представления, будто «сущность человека... есть абстракт, присущий каждому индивиду». И поскольку определение сущности человека все же можно дать, оно ближайшим образом выражается в понимании его как «существа, производящего орудия труда». Это и есть элементарнейший пример всеобщего в противоположность абстрактнообщему, формальному тождеству. В нем зафиксирована, отражена та реальная всеобщая основа, на которой разрастается все богатство человеческой природы, все богатство особенностей человека как социального существа. В нем выражено не абстрактное равенство всех индивидов друг другу, а опятьтаки особенная сторона, форма их деятельности, которая именно поэтому и может быть проанализирована далее в ее особенных движущих противоречиях.

Более сложным и специальным примером подобного понимания всеобщего может послужить категория товара, как она развита в «Капитале» Маркса. Именно потому, что в этой категории выражена реальная «простейшая экономическая конкретность» (см. «Замечания на книгу Адольфа Вагнера» К. Маркса), а не формальное тождество всех явлений капитализма друг другу, Маркс и вскрывает в ней «все противоречия (respective 48 Э. В. ИЛЬЕНКОВ зародыш всех противоречий) современного общества» (В. И. Ленин «Философские тетради», стр. 328). Товар выступает в его анализе как абстрактная возможность и прибавочной стоимости, и кризисов, и всего остального «богатства» развитого капитализма и в этом смысле содержит в себе все это «богатство». Подобным же образом дело обстоит и с всеобщим определением человека.

Совершенно ясно, что на пути сравнения всех индивидов между собою такое определение принципиально нельзя получить. Кроме того, оно, даже будучи выработанным, покажется, с точки зрения старой логики, отнюдь не всеобщим. Ведь под него не подведешь непосредственно, путем простой формальной абстракции, таких несомненных представителей человеческого рода, как Пушкин или Рафаэль, Моиарт или Аристотель. Точно так же и среднюю норму прибыли не подведешь непосредственно, через фигуру силлогизма, под всеобщий закон стоимости. Он ей прямо противоречит.

С другой стороны, определение человека как существа, производящего орудия труда, сойдет в глазах этой логики не за всеобщее, а за сугубо особенное определение человека, за определение совершенно особого класса индивидов — рабочих машиностроительных заводов или мастерских. Оно, с точки зрения этой логики, чересчур, недозволительно конкретно для того, чтобы быть «всеобщим».

А с точки зрения диалектикоматериалистической логики, оно выражает именно всеобщее определение человека как социального существа, представляет собою именно то искомое всеобщее, которое не отвлекается от особенного, а содержит в себе богатство особенного и отдельного. И вместе с тем это понимание чвсеобщего принципиально отличается от его гегелевской интерпретации. У Гегеля все богатство особого и отдельного содержится в понятии как таковом, как саморазвивающейся духовной сущности. С точки зрения логики диалектикоматериалистической, все это богатство содержит в себе вовсе не «понятие», а та реальная сторона реального объекта, которая в этом понятии отражена, зафиксирована, а уже лишь постольку и в этом смысле и понятие, ее выражающее. «Всеобщность» понятия поэтому есть не формальная характеристика понятия, а логическая характеристика его содержания. Это и значит, что логика диалектического материализма есть логика содержания, а не пустых форм.

Здесь нужно оговорить еще один важнейший для понимания проблемы момент. Поскольку научная абстракция, понятие, с самого начала рассматривается Марксом как ступенька к конкретному в мышлении, к теоретическому воспроизведению объективной конкретности, следует иметь в виду, что такое «всеобщее» должно фиксировать непосредственно один из необходимых моментов внутренней взаимосвязи всех сторон объекта, понимаемого как единое, развившееся и продолжающее развиваться целое. Так, производство орудий труда, средств производства, остается на всем пути развития человечества той всеобщей основой, на которой только и возможно появление всех остальных форм человеческой деятельности, в том числе и тех, представителями квторых являются и Моцарт, и Пушкин, и Рафаэль, и Аристотель.

Внутренняя взаимообусловленность всех сторон, форм существования предмета (то есть «конкретность») есть в самом полном и строгом смысле взаимная обусловленность. Взаимный характер зависимости важно подчеркнуть для уяснения методологического значения требования «конкретности». Оно предполагает, что в виде всеобщего мышление фиксирует лишь такое всеобщее и необходимое условие жизни целого, которое является не только условием, но и столь же необходимым продуктом взаимодействия всех сторон того же целого.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.