WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

ДУМАТЬ, МЫСЛИТЬ...

Казалось бы, они очень лалскн друг от друга — философия и молодость. Философия чаше всего представляется в образе убеленного сединами мудреца, размышляющего в спокойном уединении о всеобщих закономерностях мироздания, о таинственных глубинах бытия и познания, о «трансцендентальном единстве апперцепции» и тому подобных сюжетах, в образе отрешенного от мирской суеты, от радостей ее и горестей старца, постигшего па склоне.чет ту истину, что спокойнее и правильнее всего ни над чем не смеяться, ни о чем не плакать, а все понимать...

«Когда философия начинает рисовать сноси серой краской по серому, это показывает, что некоторая форма жизни постарела, и своим серым по серому философия может не омолодить, а лишь попять ее; сова Минервы начинает свой полет лишь с насг\пленном сумерек...» (Гегель).

У молодости отношение к такому занятию, повидимому, естественное — хспеется...

Солнечное \тро весеннего дня гораздо больше распола!ает к иному времяпрепровождению — к веселому наслаждению пестрым великолепием красок п звуков, избытком сил здоровой мускулатуры, радостным ощущением новизны п неповторимости окружающего, в которое ло'кчся ширнуть с головой как в море — чтобы плыть, плыть и плыть навстречу играющим волнам и вольному ветру...

Что из того, что позднее придет осень жизни? Тогда и будет время подумать. А пока есть силы...

«Стремитесь к солнцу, друзья мои, чтобы скорее созрело счастье рода человеческого! Что значат мешающие нам сучьи и ветви? Продирайтесь сквозь заросли к солнцу! А устанете— тоже не беда, тем слаще будете спать!» (опять Гегель, только молодой).

Молодости свойствен безоблачный оптимизм. М это очень хорошо. Но все же лучше, когда этот оптимизм не бездомный. Ибо бездумный оптимизм — опора в жизни непрочная. Чаще всего хватает его ненадолго, —• п тогда перед нами трагикомическая фигура смолоду разочарованного в жизни («познавшего жизнь») «философа», эдакого доморощенного Шопенгауэра. «Он пел поблекший жизни цвет без малого в осьмнадцать лет». Разлетелся навстречу всем ветрам, не глядя под ноги. — и споткнулся о первый попавшийся камешек. Ожидал законных удовольствий, наивно полагая, будто планета наша уже для его полного счастья вполне оборудована, а получил синяк или шишку на лбу, хорошо еще, что не переломал ноги. И растет на этой шишке, как на фундаменте, целое мироздание, где все рисуется уже не серым по серому, а сплошным черным по черному... И синяк, бывает, сойдет, а мировоззрение, «ценой страданий нажитое», остается. И там, где раньше видел человек одни благоухающие розы, не обращая внимания на шипы, теперь торчат в его глазах одни колючие тернии, в гуще которых и розто не видно. Да и сами розыто кажутся ему теперь сплошным обманом, «приманкой для дурачков» — и только.

Коварную шутку может сыграть с человеком оптимизм, ежели он бездумный. И становится тогда молодость легкой добычей для философии, только, увы, далеко не лучшей, п. несмотря на свою мудрую внешность, ничуть не более глубокой, чем покинутый ради нее младенческий оптимизм. Философии, которая, как и религия, зорко подстерегает человека в минуты горя, в годину несчастья, в час нежданно (рянуишей беды.

И лучше всетаки не ждать, пока такая философия, выбрав момент, хищно вцепится своими когтями в твою удрученную неудачами голову, прикинувшись доброй утешительницей, а позаботиться о том, чтобы вовремя, пока не потускнел еще естественный и законный оптимизм молодости, подружиться с хорошей, настоящей философией.

С философией, которая учит видеть одинаково ясно и розы и шипы реальной жизни, с философией, когопая иг слепнет в сиянии солнца и помнит о тучах, нависших над горизонтом нашего века, а в мрачные дни ненастья напоминает о том, что за грозовыми тучами скрыто всетаки чистое и ясное небо. С материалистической философией Маркса и Ленина, являющейся высшей школой теоретического мышления.

Речь, конечно же, идет не о том, чтобы срочно засадить молодость за философию, превратив ее в обязательный предмет изучения, уговорить ее забросить остальные дела и погрузиться в пучины философской мысли. Вовсе нет. Кроме всего прочего, сама философия давно установила — и это столь же бесспорно, как дважды два — четыре, что реальная жизнь с ее радостями и горестями всетаки важнее, чем знание о ней. Тем не менее философия, притом самая серьезная и глубокая, вполне может найти себе место именно в ряду радостей и жизненных интересов и стать такой же естественной потребностью для ума, какой является спорт, физическая культура для молодого растущего тела. Духовной потребностью, которая в молодости часто находит себе ложный выход, мнимый способ удовлетворения, а потому и не развивается, а иногда и совсем угасает. Та самая потребность чемто «занять свой ум», которая нередко растрачивается впустую в свободные от других занятии часы.



Потребность «занять свой ум», потребность думать, мыслить... Вряд ли приходится доказывать, что «ум» —• это не роскошь, а гигиена. Каждый и без философии понимает, что умным человеком быть лучше.

Но далеко не каждый — и даже весьма умный — понимает, что «ум», умение думать, способность умело мыслить, — это способность, которая вовсе не достается человеку даром, а есть у м е и и е, которое каждый человек может и должен сам в себе воспитать, развить, постоянно тренируя орган мышления — мозг — с помощью соответствующих упражнений.

М о системе упражнений, развивающих «ум», небесполезно обрести верное представление уже смолоду. II чем раньше, тем лучше, ибо «ум», как и все остальные способности человека, гораздо легче прививается и развивается именно в молодости, даже в детстве. Л чем позднее — тем труднее. Вот тутто без философии, притом без самой серьезной, уже не обойтись. Без нее тут сделать чтолибо путное трудно, если не вовсе невозможно, точно так же, как мудрено разработать хороший комплекс физических упражнений для утреннем! зарядки без знания медицины, без достаточных мознапнй в области анатомии и физиологии человеческого организма.

Но уже с самого начала разговора об этом важном предмете — об «уме» — мы вынуждены вступить в спор с одном широко распространенной «философией» — с мнением, согласно которому «ум», то есть способность думать, умение мыслить — от бога (в более просвещенной терминологии — «от природы») и что ни научить, ни научиться ему нельзя. Эго уже самая философия, только скверная, доморощенная, хотя очень часто она и выступает в наши дин в облачении самой высокопарной и архинаучной фразеологии.

Подлинно научная философия давно пришла к категорическому выводу, что «умом», то есть способностью самостоятельно мыслить на уровне современной культуры, человек обязан «матери природе» так же мало, как и «богуотцу». Он обязан этим даром только самому себе. Природе мы тоже должны быть весьма благодарны — она наделила нас мозгом — тем органом, который в силу своего естественного устройства может быть развит в орган человеческого мышления. Однако мозг сам по себе, в том виде, в каком он был подарен нам матушкой природой, способен «мыслить» также мало, как кусок мрамора — превращаться в статую. Использовать свой мозг для мышления человек вынужден учиться, как и всем остальным человеческим способностям и умениям. Мыслит не мозг — мыслит человек с помощью мозга, и способность делать это не только «развивается» (в смысле «совершенствуется»), а и возникает впервые только вместе с приобщением вновь пришедшего в мир человеческого существа к общественночеловеческой культуре, к знаниям, добытым трудом предшествующих поколений. Попадая в условия человеческой жизнедеятельности, ребенок должен учиться думать, точно так же, как его вынуждают учиться ходить на двух ногах (этим он, кстати, тоже «от природы» не обладает).

«Ум» недаром в русском языке происходит от одного корня со словом «умение», «умелец». Умный человек — это человек, умеющий думать, умеющий самостоятельно мыслить, судить о вещах и о людях с точки зрения тех или иных норм и критериев человеческой культуры, с точки зрения знания нв конце концов с точки зрения науки.

Этому как будто противоречит тот очевидный факт, что часто мы встречаем весьма умных люден, не получивших не то что высшего, а и среднего образования. И наоборот, не редкостью во все времена был ученый дурак — персонаж, каждому хорошо знакомый. Так, что много знать — это не одно и то же, чю уметь мыслить.





«Многознанис уму не научает», — предупреждал еще на заре философской мысли Гераклит Темный из Эфеса. Прав да, тот же самый Гераклит сказал, что мудро'Ш именно «много знать должны» и что без знании нет настоящем мудрости.

«Ум» (мудрость) — это не «знание» само по себе. Это умение правильно обходиться со знаниями, хотя бы и с небольшими, умело распоряжаться ими. II простое «усвоение» знании еще автоматически не приводит к образованию «ума».

Каждому известна интернациональная притча про «дурака», который не вовремя и не к месту произносит заученные им фразы («таскать вам, не перетаскать»). Да, можно за\чить и запомнить огромное количество самых правильных фраз, в том числе фраз, содержащих в себе научные положения. И при этом остаться неумным. Даже заучив наизусть формулы целой науки, се «алгоритмы», ее законы и «правила».

Философия когдато назвала способность умело распоряжаться знаниями «способностью суждения». Способность суждения — это умение определять — подходит ли данный случай под данное правило или не подходит и, стало быть, относится ли к данному случаю все то, что тебе известно из школы, из науки, или не относится? «Ум», иными словами, можно определить чуть точнее как «способность суждения». II эта способность не может быть заменена никаким сколь угодно точным и строго сформулированным «правилом». Не может быть «правила» обращения с самими «правилами», ибо, зазубрив это очередное «правило», человек опятьтаки окажется в том же печальном положении — ему опять придется самостоятельно решать вопрос: а как его «.применять» и применимо ли оно в данном — всегда неповторимом — стечении обстоятельств? Так определил проблему «\ма» Иммануил Кант в своем со (давшем эпоху сочинении, в знаменитой «Критике чистого рачума». К этому он добавил рассуждение, не потерявшее смысла и в паши дни:

«•Недостаток способности суждения есть собственно го, что называют глупостью: против этого недостатка нет лекарства». Любой, даже «тупой или ограниченный ум. — продолжает Кант. — может, однако, с помощью обучения достигнуть даже учёности. Но так как вместе с этим подобным лютям недостает способности суждения, то не редкость встретить очень ученых мужей, которые, применяя свою науку, на каждом шягу обнаруживают этот непоправимый недостаток» (П. К а н т, Критика чистого разума, сгр. 117).

«Ум*, с шло бьпь, надо иметь независимо от всех тех «правил», «:>ако!ювч4, «формул», «алгоритмов» п «формалт мов», вкоторых выражена Наука, веками накопленная мудрость человечества, духовное богатство, — «и недостаток его не может быть возмещен никакою школою, так как школа может только доставить ограниченному рассудку и как бы вдолбить в него все правила, добытые чужим пониманием, но способность правильно пользоваться ими должна принадлежа т ь самому воспитаннику, и н случае недостатка этого естественного дара никакие правила, которые были бы предписаны ему с этой целью, не застрахуют его от ошибочного применения их» (там же).

В этом рассуждении справедливо, пожалуй, все — за исключением одной детали: Кант определяет «ум», «талант», наличие способности суждения — «естественным даром», то есть даром природы. Или бога — в спор между ними Кант предпочитает не углубляться.

В этом пункте дальнейшее развитие философии внесло серьезную поправку. «Ум» пробуждают, стимулируют и совершенствуют в человеке только условия человеческой жизнедеятельности. Вне общества, будучи изолированным от общения с другими людьми с детства, человек не обретае! и по может обрести никакого «ума», никакой «способности суждения». Это не только категорический вывод подлинно научной философии, а н строго установленный бесспорный факт. Науке известны такие случаи — маугли и тарзаны существовали не только на страницах книг и экранах. Но эти тарзаны были совершенно непохожи на своих литературных п кинематографических тезок — не только элементарного «ума», но и вообше ничего человеческого в них не было, даже человеческой мимики, даже умения ходить на двух ногах. Волчьи телодвижения, волчьи повадки, волчья психика, волчий оскал морды.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.