WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

В. А. Игнатьев

О ЛИНИЯХ ПЛАТОНА И ДЕМОКРИТА

В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ

(К критике попытки обосновать ведущую роль идеализма в истории культуры)

За последние годы издан ряд книг известного отечественного биологатеоретика, энтомолога Любищева А. А. (1890–1972). Среди них: Линии Демокрита и Платона в истории культуры (М., 1996; СПб., 2001); Расцвет и упадок цивилизаций (УльяновскСамара, 1994); Наука и религия (СПб., 2000); Мысли о многом (Ульяновск, 1997). Издан ряд работ о А. А. Любищеве и его взглядах [напр.: Александр Александрович Любищев (1890–1972). Л., 1982; материалы уже более десяти Любищевских чтений в Ульяновске]. Сам А. А. Любищев считал “Линии Демокрита и Платона в истории культуры” главным теоретическим трудом, над которым он работал 30 лет, начиная с 1920х годов (точнее, с наброска замысла в 1917 г.).

Как явствует из предисловий к “Линиям... ” Р. Г. Баранцева, Ю. А. Шрейдера и самого автора “Линий...” [10. СПб., 2001], использованные для издания книги тексты были подготовлены 40–50 лет назад. Чем же этот труд интересен настолько, что ставится вопрос о возможности подготовки следующего, более полного издания, включающего заготовки к ненаписанным главам из архива А. А. Любищева? Какие обстоятельства обусловили заметный интерес к работам биологаэнтомолога, заведовавшего в течение ряда лет до выхода на пенсию кафедрой зоологии в Ульяновском педагогическом институте? Ответ появляется после знакомства с направленностью работ Любищева на обоснование ведущей роли в развитии культуры идеалистической “линии Платона”, противопоставляемой “бесплодной”, с его точки зрения, материалистической “линии Демокрита”. Такая направленность оказалась созвучной происходящим изменениям в постсоветской идеологии, определив не только издания и переиздания объёмистых трудов А. А. Любищева, но и отнесение автора книг “Линии...” и “Наука и религия” к философам России XX века.

Проводимая Любищевым переоценка роли ориентиров в развитии культуры могла бы приниматься за преодоление ограниченности прежней, марксистсколенинской философии, бывшей на положении государственной, если бы такая переоценка соответствовала критерию объективности анализа, а не строилась на софизмах – уловках, хитростях, внешне логически правильных, но неверных по существу. Рассмотрение доводов, используемых сторонниками ведущей роли “линии Платона” и математики в культуре и образовании, является актуальным, поскольку проводимый анализ касается попыток обосновать переориентацию познания на мировоззренческие и методологические ориентиры идеализма, не игравшего и не играющего заметной роли в научном познании.

Данная статья не претендует на основательный анализ несостоятельности утверждений и доказательств ведущей роли в истории культуры и образования идеалистической линии Платона, которая рядом мыслителей связывается с математикой и противопоставляется материалистической линии Демокрита как примитивной и непродуктивной. Постановка такой задачи привела автора к созданию монографии, которая даже при старании быть кратким (чтобы иметь реальный шанс её издать) заняла более семи печатных листов. Цель настоящей работы более скромная – представить несколько подходов из ряда направлений критического анализа, показывающего несостоятельность попытки Любищева обосновать приоритеты идеализма в истории культуры. Реализация цели предполагает рассмотрение софистичности (а значит, и несостоятельности) доводов о приоритете линии Платона, связываемой с математическим познанием, в культуре и образовании.

1. СОФИЗМЫ А. А. ЛЮБИЩЕВА Многочисленные софизмы объёмистых работ А. А. Любищева трудно просто перечислить, а тем более рассмотреть в отдельной статье или книге. Поэтому здесь мы ограничимся несколькими примерами.

Софизмы можно обнаружить уже в простом сопоставлении интерпретаций текстов Платона сторонниками его “линии”, как ведущей в развитии культуры. Возьмём для примера слова Платона: “Геометрическое равенство имеет большую силу и среди богов, и среди людей, а ты проповедуешь, чтобы люди захватывали то, что им не принадлежит. Ты пренебрегаешь геометрией”. Приведя эти слова, Б. И. Кудрин, составитель, редактор и автор заключительной статьи “Зачем технарю Платон?” в московском издании “Линий...” [7. М., 1997. С. 392], бесхитростно заметил, что, согласно Платону, геометрическая пропорция соответствует аристократическому “равенству по достоинству”, арифметическая – “равенству по числу”. А. А. Любищев эти же слова Платона сопровождает обширным комментарием. Его итог – в словах: “Предпочитая геометрию, Платон не гнушался и арифметики, и в его сочинениях много рассуждений о числах, как и подобает философу, близкому Пифагору. Вполне возможно, что Платон проводил аналогии между математикой и своими политическими взглядами, но вряд ли он мог думать, что рассуждением о геометрической пропорции он достигал математического доказательства превосходства аристократической формы правления. В своих политических произведениях он этой аргументацией не пользуется” [10. М., 1997. С. 130; То же. СПб., 2001. С. 109]. Сопоставление оценок приведённого высказывания Платона показывает, что Любищев старался не акцентировать внимание на аристократическом пренебрежении Платоном арифметической пропорцией, как демократической и присущей черни. Составитель и редактор московского издания “Линий...” Любищева слова Платона берёт в их прямом значении. Отсюда следует, что, по крайней мере, часть софизмовхитростей, уловок вырабатывалась и применялась Любищевым вполне сознательно, для обоснования преимуществ идеализма и привлекательности фигуры одного из его европейских родоначальников – Платона.

Основные софизмы Любищева останутся, повидимому, закрытыми для большинства его читателей скрупулёзными сведениями, в общемто, для целей его работы ненужными. Одна из ошибок Любищева, представляемая как достоинство (в этом и проявляется данный софизм), – абсолютизация роли математики как критерия (идеала) конституирования и развития науки. Нацеленность внимания на одну, довольно узкую, хотя и важную, сторону развития науки, определяет софистичность построений, пытающихся представить развитие культуры через призму развития математики и степени математизации отраслей научного знания. Один этот софизм (не говоря о других, столь же значимых), ведя к догматизации математического идеала науки, обесценивает циклопические труды А. А. Любищева по возвеличиванию “линии Платона” и роли “свободной” математики в развитии науки и мировой культуры.

Ставший догмой софизм о ведущей роли математики, как области (сферы) мыслительной деятельности, вёл к логически связанным с ним новым софистическим положениям. Среди них – попытка опровергнуть утверждения о роли потребностей в возникновении и развитии науки. Ряд высказываний на эту тему с уничижительными попутными репликами в адрес материалистических, марксистских представлений приводится в книгах Любищева и сопроводительных статьях редакторов, составителей или авторов предисловий. Однако известная элитарность и некоторый духовный аристократизм математиков, профессионалов и любителей не может отменить того обстоятельства, что зарождение математики определялось практической деятельностью людей. Математика в её простейших процедурах счёта и измерения возникает как исследование и выражение вначале количественных отношений (и отношения отношений) сравниваемых величин площадей, расстояний, промежутков времени и т. п. И в отношении математики уместно выражение из “Фауста” Гёте: “Вначале было дело!.. Деяние начало бытия!”.

Гордыня математиковснобов побивается как авторитетом И. Канта, связавшего математическое знание с элементарными формами чувственного созерцания, так и простейшими наблюдениями над братьями нашими меньшими. Живущий у нас более десяти лет карликовый пудель Тошка (он же – Денди АмикСар, согласно племенной записи одного из московских клубов) имеет, насколько я могу судить, весьма средние собачьи способности, что присуще, вероятно, большинству породистых собак изза поддержания “чистоты породы” заводчиками. Но каждый раз, когда приходится совершать совместную прогулку в дождь или после дождей, ТошкаДенди своим поведением доказывает, что им уловлены, в какихто “механизмах” памяти закреплены и могут практически использоваться соотношения катетов и гипотенузы треугольника. Не желая идти по лужицам и грязи, я иду по периметру асфальтовых дорожек. А пудель, завершив поднятием ноги очередное прогулочное дело среди травы, кустов и деревьев, без особых затруднений догоняет хозяина, выбирая кратчайший путь по линии гипотенузы травянистого покрытия, соединяющей катеты асфальтовых дорожек.

Простая математическая теорема, гласящая, что гипотенуза короче суммы двух катетов треугольника, не сразу усваивается рядом школьников. Пудель же свободно осуществляет экстраполяцию прежних подобных случаев на конкретно возникающие новые ситуации, в которые он попадает. Он каждый раз “представляет себя” на линии гипотенузы, соединяющей катеты асфальтовых прогулочных дорожек, и именно тех, по которым передвигается хозяин. Это ли не пример того, что простейшие математические отношения улавливаются и используются уже на животном уровне.

Идеалист, гордясь заоблачным полётом своих мыслей, скорее всего, с негодованием отвергнет сокрушающую прозу повседневных прозаических дел. Тем не менее каждый убеждённейший идеалист вынужден действовать вполне материалистически, отправляя свои естественные потребности. Отрезая хлеб, все поступают как прирождённые, стихийные материалисты. Философ и в этом простом акте может выделить себя как субъекта действия (и из размышления о том, что он делает), выделить объект, на который его действие направлено (хлеб). Он может выделить и посредствующее звено связи субъекта и объекта в виде действия тем ножом, которым отрежет нужный ему продукт, постаравшись обойтись без порезов пальцев. В практике действий каждый идеалист чётко выделяет себя как субъекта и выделяет находящиеся “во вне” другие предметы. Небезынтересно было бы узнать, в каком качестве видят себя вкушающие пищу или иные плотские утехи представители постмодернизма, проведшие теоретические операции тотального деконструктивизма? Классики материализма неоднократно разъясняли, что материализм философский, в отличие от житейски повседневного натурализма и от материализма стихийного, сознательно кладёт в основание суждений о мире и человеке признание их объективного существования, взаимодействия, как и возможность идеального воспроизведения действительности познающим субъектом. Признание объективного существования мира и человека удовлетворяет практические и познавательные (разумеется, и эстетические, и иные) отношения человека как субъекта деятельности с различными сторонами действительности. Никаких ограничений на признание творческих способностей разума, интеллекта, реализуемых в научной и во вненаучных сферах приложения своих усилий, позиция материализма не содержит. Об этом приходится напоминать, поскольку ученически прилежные и столь же пуганые философские размышления А. А. Любищева софистически приравнивают успехи творческой мысли и интуитивных озарений к торжеству идеалистической “линии Платона”. Материализму заведомо отводится роль примитивного воззрения, не способного постигать процессы творчества, выделять и оценивать роль идеализаций, формализаций, абстрагирования, интуиции и иных методов, используемых в математике и других областях познавательной активности человека.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.