WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 65 |

Себастьян Даншен

Элвис Пресли: Реванш Юга

FineReader 11

«Элвис Пресли: Реванш Юга »: Молодая гвардия; Москва; 2012

ISBN 9785235034921

Аннотация

Личность Элвиса Пресли (1935–1977) заслуживает внимания не только и не столько потому, что он был и остается самым популярным артистом в мировой попкультуре. Представитель самых низших слоев общества — «белого отребья», он буквально взлетел на вершину звездного Олимпа благодаря своей совершенно новой, непривычной музыке, которая поначалу шокировала Америку, а потом заставила поклоняться ему. Соединив в своем творчестве лиризм блюза, напевность госпела, нежность и сентиментальность кантри, он создал свою музыку — неистовый, зажигательный рокнролл, в котором воплотилась вся музыкальная культура чернобелой Америки. Автор, специалист по американской культуре, с эмоциональностью писателя и объективностью историка рассказывает историю суперзвезды, белого певца блюза, восприимчивого к культуре негритянского Юга, таланта, которому подрезала крылья музыкальная индустрия; историю сына, морально искалеченного чрезмерной любовью матери, мужчины, загнанного в угол своим статусом секссимвола, величайшей голливудской звезды своего времени, наивного актера, которым помыкал мошенникимпресарио, одержимый собственными страстями. Из абсурдности и грандиозности взрывной и трагичной судьбы человека, которому было не угнаться за собственным образом, вырастает портрет Америки той переломной эпохи, когда она создавала свой новый имидж.

Даншен С. Элвис Пресли: Реванш Юга ЖанФрансуа, который знает, что дьявол всегда гдето рядом Марлен, которая доказала ему, что ангелы существуют Мемфис, четверг 8 августа 1984 года Когда я был маленьким, то представлял себя в виде героев из комиксов и фильмов, которые смотрел в кино. Я вырос, цепляясь за эту мечту, и в конце концов она сбылась. Чего еще желать человеку.

Элвис Пресли Под конец дня центральные улицы города, обезлюдевшие изза масштабных ремонтных работ с целью вернуть блеск бывшей мировой столице хлопка, изнывают от всепроникающей жары. По оси север — юг, параллельной Миссисипи, пролегли траншеи для будущих трамвайных путей, вынуждая редких прохожих двигаться замысловатым маршрутом в обход насыпей, ям и сваленных в беспорядке труб. С высоты они, должно быть, напоминают хаотично движущихся муравьев.

Фасады домов образуют заслон для влажного зноя, то ли спускающегося с грозового неба, то ли поднимающегося от грязных вод реки, тяжелый запах которой разносит теплый ветерок из Арканзаса. Бизнесмены в строгих костюмах и секретарши, мучающие себя колготками, обязательными для работающей американской женщины, идут, глядя под ноги и думая лишь о том, чтобы поскорей добраться до «дома, милого дома» с кондиционером. Все пытаются обогнуть последнее препятствие: в погоне за легким сюжетом для вечерних новостей съемочная группа местного телевидения просит жителей Мемфиса поделиться воспоминаниями о громкой отставке президента Ричарда Никсона, которая произошла ровно десять лет тому назад.

А три недели назад Америка отмечала еще один славный юбилей: тридцатилетие выхода в Мемфисе — 19 июля 1954 года — первого диска Элвиса Пресли под маркой фирмы «Сан». Склонная к упрощениям пресса охотно провозглашает эту дату днем рождения рокнролла, и журналисты, стараясь раздобыть материал, не преминули расспросить свидетелей этого события через семь лет после кончины главного действующего лица.

Парадоксальным образом именно в Мемфисе юбилей прошел тише всего. С тех пор как центр хлопковой индустрии переместился в развивающиеся страны, столица американского Среднего Юга охотно ностальгировала о былом экономическом величии, однако упорно отказывалась хвалиться музыкальным достоянием, хотя оно и превратило ее в перекресток популярных музыкальных течений XX века. В противоположность Новому Орлеану, с готовностью заявляющему свои права на джаз, Мемфис отмахивался от замечательного наследия, оставленного пионерами блюза, кантри, рокнролла и музыки соул.

Это чувство, близкое к чувству стыда, особенно явно ощущалось в середине восьмидесятых. Билстрит, расположенная в нескольких кабельтовых от отеля «Пибоди» (говорят, что его холл расположен у самой дельты), представляла собой лишь длинную череду остовов домов, сплошь поросших сорняками и дожидающихся сноса. Там, где когдато билось сердце черной Америки, едва теплятся воспоминания в обстановке под стать фильму «Безумный Макс»: днем здесь безнадежно пусто, а по ночам снуют торговцы крэком. Только после избрания первого мэраафроамериканца в начале следующего десятилетия Мемфис признает свое культурное прошлое и возродит Билстрит из пепла.



Это неприятие в основном обусловлено расовой и социальной пропастью между здешними общинами. Вотчина помещиковюжан с замашками аристократов, Мемфис не мог допустить, что своей известностью он обязан фольклору люмпенпролетариев, черных и белых, своим потом взрастивших их благосостояние. «Представьте себе на минуту, что слава Афин пережила века благодаря рабам, а не философам», — ответил мне уязвленно один стареющий магнат местной экономики, когда я расспрашивал его об этом странном пробеле. Однако тем летом 1984 года тридцатилетие первого успеха Элвиса вызвало небывалый наплыв его почитателей в Грейсленд — его имение, ставшее объектом паломничества; жители Мемфиса смотрели на это поклонение сквозь пальцы только потому, что их собственная религия запрещала им отвергать доллары, пролившиеся благодатным дождем из туристических туч.

Сэм Филлипс, человек, открывший Пресли, не обладает той же щепетильностью, что и местные олигархи, к которым он принадлежит с тех пор, как прибыль от продажи певца гиганту грамзаписи Арсиэй (RCA) позволила ему проникнуть в замкнутый круг доморощенных капиталистов. Не чувствуя себя униженным связью с Королем, он все же сразу тускнеет от усталости, когда с ним заговаривают о дебюте Элвиса, и болееменее вежливо выпроваживает тех, кто вновь и вновь просит его рассказать историю, которая уже набила ему оскомину. И все же я приехал в Мемфис, чтобы взять у него интервью, поговорить о его работе с певцами в стиле блюз из дельты Миссисипи.

Переговоры с Филлипсом дались непросто, только по настоятельной просьбе одного общего друга он согласился встретиться со мной на нейтральной территории — на складемагазине одного из своих племянников, занимающегося оптовой торговлей пластинками, — поставив жесткое условие: ни слова о Пресли. Предостережение излишне. Меня интересует совсем другое: Филлипс может многое порассказать о создании своей студии «Сан» в то время, когда мало кто интересовался певцами блюза со Среднего Юга, так что самый пресыщенный собеседник будет слушать его раскрыв рот.

Но по ходу беседы срабатывает неумолимая логика, следуя которой Филлипс бросил афроамериканскую музыку ради Пресли: не в силах долго придерживаться собственного изначального решения, он первым заводит разговор об Элвисе. По его словам, вторжение Элвиса в его жизнь стало одновременно благословением и проклятием: благословением — потому что принесло его маленькой студии грамзаписи баснословные барыши, обеспечив завидное место в пантеоне рокнролла, проклятием — потому что заставило его навсегда расстаться с мечтой о том, чтобы дать южному ритмэндблюзу мировую аудиторию, которой он заслуживал. «Я мечтал совершить то, что фирма типа „Стакс“ совершила в Мемфисе десятью годами позже с Отисом Реддингом, группой Сэм и Дэйв или Джонни Тейлором», — признался он.

Настойчивость, с какой он оправдывает двойной выбор — творческий и экономический, — перед которым его поставил неожиданный успех Пресли в 1954 году, не позволяет сомневаться в его искренности: «С самого начала я хотел, чтобы музыку негров оценили по достоинству, чтобы широкая публика заинтересовалась их художественным даром. На мой взгляд, было в этой музыке чтото жизненное, неповторимое, и если я о чем и жалею, так это что не смог продолжать записывать чернокожих музыкантов после успеха Элвиса и других моих белых артистов. Нужно понять, что я стоял во главе крошечного предприятия и должен был в первую очередь думать о его будущем — а заодно и о будущем моей семьи.

Чего только не говорили по этому поводу! Лорейн Смит (тетка Пресли. — С. Д.) договорилась до того, что будто бы я запросил у Элвиса пятьсот долларов за его первую пластинку. Конечно же это неправда. Вот почему я всегда отказываюсь давать интервью. За славой я не гонюсь, история всем воздаст по заслугам, но я хочу, чтобы мне верили, когда я говорю, что никогда не стремился раскручивать хиты ради денег. Как ни странно, это чистая правда. Мне было интересно добиться, чтобы на записи в студии проявилась аура моих певцов, и это чудо произошло с Элвисом».





Не могу удержаться от соблазна и спрашиваю, действительно ли именно он в свое время изрек, что разбогатеет в тот день, когда найдет белого, способного петь, как черный. Не пытаясь уйти от вопроса, Филлипс сорвал покров с тайны, которой окутан необыкновенный успех Пресли, — неоднозначных межрасовых отношений на американском Юге, изза чего большинство критиков видели в Пресли узурпатора, без зазрения совести ограбившего культуру черного Юга. «Люди так и не поняли, что я хотел сказать, потому что легче легкого приписать нечистые намерения тому, кто добился успеха. Им хотелось считать, что я готов на всё ради денег и что моей единственной заботой было отнять талант у черных, чтобы наградить им белого. На самом деле я просто констатировал факт. В Америке пятидесятых годов для молодежи не было ничего. Как только малыш перерастал считалочки, то есть становился старше четырехпяти лет, — всё. Потом — для тех, кому за двадцать пять, — приходил джаз, но в промежутке — пустота. Юношеству, а этот возраст очень важен, не предлагали ничего подходящего. Им нужен был стиль, о котором они могли бы сказать: „Папе с мамой это не нравится, а вот я обожаю!“ Выпуская записи в стиле ритмэндблюз, я заметил, что эта музыка близка чернокожей молодежи, но и белой тоже. И не один я: братья Чесс из Чикаго, Арт Руп из ЛосАнджелеса с фирмой „Спешиалти“ и братья Эртеган из НьюЙорка со студией „Атлантик Рекордз“ — все специализировались на негритянской музыке. Некоторые крупные фирмы, например „Декка“, тоже это знали, но, вместо того чтобы предлагать молодежи негритянских певцов, записывали белых подражателей, причесывавших на прямой пробор буйную шевелюру ритмэндблюза, в которой была его „изюминка“ и сила. На рынке попмузыки это продавалось хорошо, но чернокожих этим было не зацепить. Когда я однажды сказал Марион (Марион Кейскер, помощница Филлипса. — С. Д.), что мечтаю записать белого, способного петь, как черный, мне нужен был не плагиатор, а настоящий певец блюза с белым цветом кожи, способный открыть истинную суть блюза всем американским подросткам, не рядя ее в чужие одежды и с одобрения чернокожих. Этого мог добиться только белый, потому что в те времена только белого могли крутить по радио в Америке и показывать по телевизору в лучшее эфирное время. Вот в чем успех Элвиса Пресли».

Эта книга родилась из того разговора, из этого осознания.

Отнюдь не став преемником белых «менестрелей», накрашенных жженой пробкой, которые долгое время выворачивали наизнанку музыку черных, чтобы снять чувство вины с Америки белых, Элвис был настоящим блюзменом, который помог музыке Юга глубоко и надолго проникнуть в общеамериканскую культуру при помощи уловки наподобие троянского коня.

В мире южного блюза и раньше появлялись белые певцы, но это не афишировалось по причинам, тесно связанным с хорошо известными стереотипами поведения между общинами в краю «унесенных ветром». В период между двумя мировыми войнами Джимми Роджерс, считавшийся отцом музыки кантри, последовал этой логике и достиг успеха. Выбившись из той же нищеты, что и афроамериканские барды, сделавшие первые записи блюза, Роджерс доказал своим примером, что подлинный раскол на Старом Юге имеет в большей степени социальную, чем расовую природу. По его стопам пошли Ред Фоли и Хэнк Уильямс.

«Правящая верхушка жила в постоянном страхе перед союзом, в который могли бы объединиться индейцы, чернокожие и белая беднота», — писал Жан Поль Леве, специалист по культуре блюза. В обществе, построенном на неприятии расового смешения, было необходимо подобрать разные названия для музыки двух общин, но за словами «блюз» и «хиллбилли» (уничижительный термин, долгое время использовавшийся для музыки кантри) скрывались две взаимодополняющие половины единого культурного пространства — культуры сельской бедноты, искусственно раздробленной по расовому признаку аристократией из землевладельцев, стремящихся сохранить свою гегемонию.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 65 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.