WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Георг Зиммель. Избранное. Том 2. Созерцание жизни — М.: Юрист, 1996. 607 с.— (Лики культуры)

(466485)

Философия труда

Все экономические исследования вращаются вокруг цен­тральной проблемы — экономической ценности. Что та­кое ценность, как она воплощается в вещах, как она за­тем распределяется, как она нами воспринимается? Понятно, почему мы задаемся подобного рода вопросами — ведь ценно­стью вещи мы называем именно то, что привлекает наш инте­рес к этой вещи, тот внутренний процесс — вследствие своей фундаментальности не поддающийся определению — без ко­торого невозможно практическое отношение ни к чему на све­те. Всякое человеческое творчество есть по своей цели твор­чество ценностей и даже разрушение может привлекать лишь постольку, поскольку оно есть разрушение ценностей. Над ми­ром бытия возвышается мир ценностей, мир, правда, существу­ющий лишь в сфере наших стремлений, наших чувств, мир, дающий совершенно иную классификацию вещей и отношений, чем та, которая соответствует простому бытию, но в то же вре­мя это самое бытие получает для нас какоенибудь значение лишь благодаря ему, миру ценностей. И как мало мы в состоя­нии сказать, что же такое бытие, так как оно уже содержится во всяком представлении, из которого его хотят вывести, так же мало мы можем вывести понятие ценности из какогонибудь более обширного понятия, которое уже содержит его в себе в скрытом состоянии. Познание, направленное на сущность цен­ности, может лишь помочь нам во всякой обширной сфере бы­тия вскрыть те субстанции, процессы или формы, с которыми ценность неразрывно связана, как со своими носителями и вы­разителями, которые своею величиною указывают величину воплощенной здесь ценности. Так этика в счастье всех или в «доброй воле», или в целостности личности, или в свободной разумности поступков видит тот элемент, с которым в области этики всегда связывается ценность; так философия, опреде

[466]

ляя истину как тождество мышления и вещей, или как тожде­ство мышления с самим собою, или как воспроизведение ми­рового процесса в сознании стремится охарактеризовать этим ту форму познания, в которой воплощается его ценность; так эстетика в «принципе прекрасного» стремится выделить ту форму или значение вещей, степень развития которых служит мерилом эстетической ценности; так экономические теории ста­раются уяснить те факторы, которые в области экономической действительности создают понятие экономических ценностей: факты, что вещи вступают в обмен, что они обладают полезно­стью, что они сравнительно редки, что они суть продукты тру­да, служат мостом из мира действительности в мир ценностей и хотя эти факты сами по себе всецело принадлежат миру дей­ствительности, но своим существованием они показывают, что, и в какой степени, мы имеем дело с экономическими ценностями, которые сами по себе не подлежат дальнейшему объяснению.

Не объявляя ни одну из существующих теорий экономичес­кой ценности исключительно научной, я считаю самой интерес­ной из них, по крайней мере с философской стороны, теорию трудовой ценности. В труде объединяются психика и физиоло­гия человека, его интеллект и воля, лишенные для нас всякого единства, пока мы рассматриваем их в простом сосуществова­нии; труд — это объединяющий поток, в котором сливаются в нераздельное целое отдельные стороны нашей натуры, он по­гашает различия в их сущности в безразличии производимых продуктов. Если труд действительно является единственным носителем ценности, то тогда ценность в силу этого факта вы­ражала бы самую суть нашей практической натуры, идеальность ее существа нашла бы самое точное выражение, какое только оно может найти во внешней реальности. В сравнении с этим значением труда мне кажется второстепенным вопрос, не сле­дует ли отрицать за трудом ценность на том основании, что он скорее сам впервые создает ценность, подобно машине, кото­рая обрабатывает вещество, но сама не обладает формой, придаваемой этому веществу. Именно потому, что придают ценность только продуктам человеческого труда, сам этот труд, представляющий физиологическую функцию, не может обла­дать ценностью, присущей лишь рабочей силе. Рабочая сила поддерживается в человеке благодаря потреблению жизнен­ных продуктов, которые в свою очередь суть продукты челове­ческого труда. Превращение рабочей силы в конкретный труд не требует нового труда и не означает, стало быть, само по себе никакой ценности; эта ценность воплощается лишь снова [467] в продуктах, созданных подобным трудом. Поэтому и предпри­ниматель покупает собственно не труд рабочего, а его рабочую силу и притом, говоря вообще, по ценности, которая должна зат­рачиваться на ее воспроизведение, т.е. на содержание рабочего. Это разделение имеет важное значение для социальных учений, так как оно прочно обосновывает теорию, что рабочий получает лишь часть производимой им ценности. Его труд создает боль­шую ценность, чем та, которая заключена в его рабочей силе, в форме стоимости ее содержания; покупая всю рабочую силу по цене стоимости ее поддержания, предприниматель получает при этом весь тот излишек, на который эту цену превышает цена ко­нечных продуктов труда. Однако, по существу дела мне кажется, что весь этот вопрос есть вопрос терминологии, ибо если даже придавать ценность не рабочей силе, а труду, то и тогда придется всетаки отличать часть ее, поступающую рабочему в виде зара­ботной платы от другой ее части, поступающей предпринимате­лю в виде прибыли. Не стану поэтому подробнее рассматривать этот вопрос, а постараюсь лишь в нижеследующих строках выяс­нить обычную формулировку теории трудовой ценности: она пы­тается установить понятие труда, одинаково применимое к мус­кульной и к психической работе, причем фактически она считает мускульный труд первичною ценностью или созидателем ценнос­ти, считает его масштабом всякой работы вообще. Было бы ошиб­кою видеть в этой теории выдумку социалистов и стремление уни­зить более глубокие и более сложные причины.



Относительно роли умственного труда замечали прежде всего, что он не представляет никакой «затраты», не требует никакого замещения использованных веществ и вследствие всего этого не повышает стоимость продукта, в силу чего мено­вую ценность может представлять лишь мускульный труд. Ког­да, возражая на это, говорили, что и психическая сила истоща­ется, что и она подобно физической должна поддерживаться и возмещаться путем питания, то при этом обыкновенно упуска­ли из виду ту долю истины, которая несомненно заключается в этой теории, хотя бы и в качестве лишь инстинктивного чув­ства. Участие ума в производстве продукта обнаруживает две стороны, которые должно строго отличать друг от друга. Если столяр изготовляет в настоящую минуту стул по давно извест­ному образцу, то, конечно, делает он это не без затраты психи­ческой энергии, — его рукою управляет сознание. Но ни в коем случае этим одним не исчерпывается весь психический эле­мент, вошедший в стул. Этот стул нельзя было бы произвести без психической деятельности того, который, быть может, не [468] сколько поколений тому назад изобрел эту форму стула и зат­раченная им при этом психическая энергия представляет прак­тическое условие теперешнего производства стула. Но содер­жание этого второго психического процесса продолжает уже существовать, не требуя более никакой затраты на себя психи­ческой энергии — оно существует как традиция, как сделавша­яся объективной мысль, которую всякий может усвоить себе. В этойто именно форме она и продолжает действовать в про­цессе производства столяра, образуя содержание психической функции, выполняемой, конечно, субъективной энергией сто­ляра, воплощающего ее в форму продукта.

Эти двоякого рода психические деятельности несомненно под­чинены истощению и необходимости физиологического возмеще­ния, как в применении к столяру, так и по отношению к изобрета­телю стула. Но третий психический момент, имеющий, очевидно, решающее значение для теперешнего произведения стула, не подчинен процессу истощения и по образцу данного стула могут изготовляться тысячи новых экземпляров, причем сама идея сту­ла не подвержена процессу изнашивания и она не увеличивает поэтому стоимости (Kosten) стула, хотя и представляет формиру­ющий объективнопсихический элемент в производстве всякого отдельного стула. Если мы таким образом будем с должною стро­гостью различать между субъективным психическим содержани­ем какоголибо продукта и субъективной психической деятельно­стью, которая уже по данной норме содержания изготовляет про­дукт, то тогда обнаружится относительная верность утверждения, что ум ничего «не стоит», правда, обнаружится при этом и его от­носительная неверность, так как сама идея вещи, не обладающая стоимостью и не поддающаяся изнашиванию, воплощается в про­дукте не сама собою, а с помощью интеллекта, данное функцио­нирование которого требует затраты органической силы и увели­чивает стоимость продукта по тем же причинам, как и мускульный труд, хотя затрата психического труда естественно гораздо мень­ше, если уже преформировано содержание, чем если бы пришлось оригинально создавать содержание. Разница между этими двумя видами психического труда и восполняется неоплачиваемой ус­лугой интеллекта. При обсуждении вопроса о роли психического труда в процессе образования ценностей всегда должна иметься в виду лишь субъективная психологическая затрата сил подража­телем или изобретателем.





Стремление свести значение психического труда к значе­нию физического труда является в конечном анализе лишь од­ною стороною очень общей тенденции установить единство [469] понятия труда. Речь идет о том, чтобы установить общее во всех разнообразных родах труда, разнообразие которых гораздо более широко и гораздо более разветвлено, чем простая противоположность между физическим и психическим трудом. Установление этого общего доставляет громадные практичес­кие и теоретические преимущества, так как благодаря этому мы получаем общую качественную единицу, с помощью кото­рой возможно чисто количественное соизмерение ценностей, создаваемых человеческим трудом. Сведение качественных соотношений между объектами, соотношений постоянно оста­ющихся неточными и неопределенными, к точным и определен­ным количественным соотношениям означало существенный прогресс во всех областях человеческого познания. Достигает­ся это путем установления их внутреннего единства, которое в качестве всегда себе тождественного и неизменяющегося уже совершенно не требует считаться с собою при исследовании отдельных подробностей. У социалистов это стремление не­сомненно является простым продолжением и простым выводом из стремления свести вообще всякую ценность к экономичес­кой ценности, как ее исходному пункту и ее субстанции. И они не могут отказаться от этого стремления, раз они хотят довести до логических выводов процесс нивелирования, ибо только в области экономики можно представить себе осуществленным равенство индивидуумов, во всякой же другой области — ин­теллектуальной, чувственной, волевой, эстетической — подоб­ное нивелирование даже по отношению к «продуктам труда» заранее осуждено на неудачу. Говорить же о нивелировании в этой сфере возможно только при сведении всех этих сторон к экономической, которая одна только и допускает приблизитель­ное равенство распределения. Я отлично знаю, что современ­ный научный социализм отрицает механическикоммунистичес­кое равнение под одно, что он лишь стремится установить ра­венство в условиях труда, причем различие в степени одарен­ности, силы и усердия должно привести к различиям в занима­емом месте и образе жизни. Но по отношению к современному строю, при котором наследственное право, классовые разли­чия, централизация капиталов и все возможные шансы конку­ренции вызывают различия несравненно большие, чем разли­чия в индивидуальных деятельностях, это означает не только фактическое уравнение во всяком отношении, но при том еще, как мне кажется, уравнение в области владения и наслаждения является теперь главнейшим агитационным средством, действу­ющим на массы.

[470] Если исторический материализм сделался научною опорою социалистического учения, то при этом, как и вообще очень часто, систематическое построение шло путем как раз проти­воположным творческой работе мысли и не социалистическая теория была логически выведена из независимо от нее уста­новленного исторического материализма, а практически уста­новленная социальнокоммунистическая теория лишь впослед­ствии создала единый возможный для нее фундамент — объяв­ление экономических интересов источником и общим знамена­телем всех других. Коль скоро это дело сделано, оставалось распространить подобное единство и на самую экономическую область и свести все разнообразие ее содержания к единству, которое создало бы над всяким индивидуальным трудом воз­можность равенства и справедливости.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.