WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

ГайденкоП.П.

Натурфилософия Аристотеля Онтологические принципы Аристотеля получают свое продолжение, развитие и конкретизацию в натурфилософских сочинениях философа “Физике”, “О небе”, “О возникновении.и уничтожении”, “Метеорологике” и других. “Физика”, в частности одно из самых богатых по со­держанию и цельных по выполнению произведений Аристотеля. Значение этого произведения явно недооценивалось в XIX и XX веках при иссле­довании философии Аристотеля, а между тем в нем раскрываются важ­нейшие положения далеко не одной только науки о природе. В этом от­ношении отечественной аристотелиане повезло: работы В.П.Зубова и И.Д.Рожанского об Аристотеле базируются главным образом на изуче­нии как раз натурфилософских сочинений Стагирита, и в первую оче­редь “Физики”.

Аристотель был первым античным философом, кому принадлежит за­слуга создания понятийного аппарата для познания природы. Ибо хотя природа и была главным предметом размышлений досократиков, тем не менее их размышлениям недоставало строгой системы понятий, разра­ботка которой началась с софистов и Сократа, но до Аристотеля не бы­ла применена к миру движения и изменения, каким является природа.

“Так как природа, читаем в “Физике”, есть начало движения и изменения, а предметом нашего исследования является природа, то нельзя оставлять невыясненным, что такое движение: ведь незнание движения необходимо влечет за собой незнание природы” (Физика, III, I, 200 в). Определив природу как начало движения, Аристотель поло­жил начало науке,'которую мы называем естествознанием. И действите­льно, спустя более двух тысяч лет аристотелевское определение почти буквально воспроизвел Кант: “Естествознание вообще бывает либо чис­тым, либо прикладным учением о движении”[i].

Вопрос о том, что такое движение и как определить его в поня­тиях, представляет большие трудности, отмечает Аристотель.

Аристотель описывает ту проблемную ситуацию, которую он за­стал в науке своего века и которая его не удовлетворила. Так, объяс­няя, почему школа Платона оказалась не в состоянии определить дви­жение, Аристотель одну из причин видит в том, что платоники понима­ли материю исключительно как “лишенность”: в результате, поскольку движение всегда связано с материальным носителем, а последний ока­зывался неопределенным, то и движение тоже считали невозможным вы­разить в понятиях. Эта особенность платоновского подхода связана с его методом: он не ищет посредника между противоположностями, а связывает их непосредственно именно как противоположности.

Аристотель же определяет движение как переход от потенции к энергии, от возможности к действительности. Движение поэтому есть для Аристотеля нечто нормированное этими двумя “точками” как своим началом и концом; именно эти две “точки” кладут как бы предел движению, то есть позволяют его определить. Движение идет всегда “от к”; эти пункты суть то, что дает форму движению, что превращает его из бесформенного (а потому и не уловимого в понятиях), каким оно было у Платона, в оформленное и потому познаваемое. В результа­те возникает следующее определение движения:

“... Движение есть энтелехия существующего в потенции, поско­льку оно таково; например, энтелехия могущего качественно изменять­ся, поскольку оно способно к такому изменению, есть качественное изменение; энтелехия способного к росту и убыли (общего имени для обоих нет) есть рост и убыль, способного возникать и уничтожаться возникновение и уничтожение, способного перемещаться перемещение (Физика, III, I, 201а). “Энтелехия существующего в потенции” есть общий род, видами которого будут все перечисленные специфика­ции. Последние могут быть установлены только эмпирическим путем.

Поскольку движение определяется Аристотелем через две его “то­чки” “от” и “к”, то ударение у него падает не столько на само движение, сколько на то, что именно движется; и это “чтото” сущ­ность кладет печать на способ анализа движения. Именно поэтому Аристотель принципиально не в состоянии абстрагироваться от того, что движется; движение у него не становится самостоятельным субъек­том, как в физике нового времени (где изучается поэтому движение “материальной точки”), а остается всегда предикатом. Аристотель сам это подчеркивает: “Не существует движения помимо вещей, так как все изменяющееся изменяется всегда или в отношении сущности, или количества, или качества, или места. А ничего общего нельзя усмотреть в вещах, что не было бы ни определенным предметом, ни ко­личеством, ни качеством, ни какойнибудь другой категорией. Так что, если кроме указанного ничего не существует, то и движение и изменение ничему иному не присущи кроме как указанному” (Физика, III, I, 200в201а).



Аристотель устанавливает, таким образом, четыре вида движения:

в отношении сущности возникновение и уничтожение; в отношении ко­личества рост и уменьшение; в отношении качества качественное изменение; в отношении места перемещение. В принципе ни один из этих видов движения не может быть сведен к другому или выведен из другого в этом состоит специфика аристотелевского метода, при ко­тором от движения нельзя отмыслить того, что движется: движение всегда предикат движущегося. Однако хотя Аристотель и не считает возможным вывести все ви­ды движения из одного, он тем не менее устанавливает некоторую иерархию между ними, объявляя первым движением перемещение.

На каком же основании философ считает перемещение “первым” из всех движений? Обращаясь к проблеме движения в Ш книге “Физики”, Аристотель замечает, что “движение, по всей видимости, относится к непрерывно­му” (Физика, III, I, 200в). Непрерывность одна из важнейших харак­теристик движения; именно с непрерывностью движения у Аристотеля связано доказательство вечности космоса, который не возник и не по­гибнет. “Возникло ли когданибудь движение, не будучи раньше, и исчез­нет ли снова так, что ничто не будет двигаться? Или оно не возникло и не исчезнет, но всегда было и всегда будет, бессмертное и непре­кращающееся, присущее существам, как некая жизнь для всего, образо­ванного природой?” (Физика, УШ, I, 250в). Если движение (как и сам космос) когдато возникло, как утвер­ждал Платон в “Тимее”, то оно тем самым уже не может быть непрерыв­ным в строгом смысле, ибо если был хотя бы один перерыв (когда не было движения), то может быть и сколько угодно других; в этом смысле Аристотель и говорит, что если вселенная возникла, то она может и погибнуть. В противоположность Платону, Аристотель утверждает те­зис о непрерывности движения.

Непрерывным же движение может быть только перемещение, а пото­му оно первое. “Так как движение должно происходить безостановоч­но, а безостановочное движение будет или непрерывным или последова­тельным, с другой стороны, так как мы всегда предполагаем, что при­роде свойственно лучшее, поскольку оно возможно, а непрерывность движения возможна..., и такое движение может быть только перемеще­нием, то необходимо, чтобы перемещение было первым движением. Ведь перемещающемуся телу нет никакой необходимости расти или качествен­но изменяться, а также возникать и исчезать, а ни одно из этих изменений невозможно без непрерывного движения, которое производит первый двигатель” (Физика, УШ, 7, 260в).

1. Проблема непрерывности и аристотелевское решение зеноновых “парадоксов бесконечности” С рассмотрением проблемы непрерывности мы вступаем на ту тер­риторию, которая уже до Аристотеля не раз обследовалась в античной философии. Это та самая чреватая противоречиями и парадоксами по­чва, которую “вскопал” еще Зенон. В своем стремлении создать науку о 'природе Аристотель пытается разрешить парадоксы бесконечности и строит свою теорию континуума, которая, по его замыслу, должна слу­жить фундаментом для создания науки о движении. И нужно сказать, что фундамент этот оказался достаточно крепким: на нем возводила свои постройки не только физика античности и средних веков, но и физика нового времени. Многое было пересмотрено в аристотелевской физике учеными ХVIХVII вв.; были отвергнуты не только основные ка­тегории, с помощью которых Аристотель описывал движение, но был введен совершенно новый принцип объяснения движения принцип инер­ции, так что физику нового времени ее создатели Галилей, Декарт, Ньютон рассматривали как неаристотелевскую. Но при этом осталось в силе аристотелевское учение о непрерывности[ii], и это даже несмотря на то, что в физике нового времени играли важную роль атомистичес­кие представления, в корне чуждые Аристотелю. Конечно, аристотелев­ская теория континуума, оказавшись включенной в новую систему поня­тий, получила также и новое математическое обоснование в виде ис­числения бесконечномалых, но ее принципы в основе своей сохрани­лись[iii].





Теория континуума Аристотеля служит фундаментом не только фи­зики, но и математики; но сама по себе проблема континуума выходит за рамки любой из частных наук, ибо ее природа логикоонтологи­ческая. Именно так рассматривает эту проблему и Аристотель.

Прежде чем перейти к анализу Аристотелева понятия непрерывности, коснемся вкратце парадоксов континуума, как они были сформулированы Зеноном. Их содержание передает Аристотель в “Физике”: “Есть четыре рассуждения С Зенона о движении, доставляющие большие затруднения тем, которые хотят их разрешить. Первое, о несуществовании движения на том основании, что перемещающееся тело должно прежде дойти до половины, чем до конца... Второе, так называемый Ахиллес. Оно заключается в том, что существо более медленное в беге никогда не будет настигнуто самым быстрым, ибо преследующему необходимо раньше придти в то место, откуда уже двинулось убегающее, так что более медленное всегда имеет некоторое преимущество... Третье... заключается в том, что летящая стрела стоит неподвижно, оно вытекает из предположения, что время слагается из отдельных “теперь”... Четвертое рассуждение относится к двум разным массам, движущимся с равной скоростью, одни с конца ристалища, другие от середины, в результате чего, по его мнению, получается, что половина времени равна его двойному количеству” (Физика, У1, 9). Первая апория “Дихотомия” доказывает невозможность движения, поскольку движущееся тело, прежде чем преодолеть определенное расстояние, должно сначала пройти его половину, а соответственно. половину этой половины и т.д.: ведь любой отрезок можно делить пополам и так до бесконечности. Другими словами, если пространственный континуум рассматривается как актуально данное бесконечное множество элементов, то движение в таком континууме невозможно мыслить, ибо занять бесконечное число последовательных положений в ограниченный промежуток времени невозможно. Строго говоря, движение при такой постановке вопроса не может даже начаться. В основе апории “Ахиллес” лежит то же затруднение, что и в основе “Дихотомии”: пока Ахиллес преодолевает расстояние, отделяющее его от черепахи, последняя пройдет еще один отрезок пути и т.д. до бесконечности. Таким образом, чтобы догнать ее, он должен занять бесконечное множество “мест”, которые до тех пор занимала черепаха. В обоих апориях Зенон предполагает континуум делимым до бесконечности, но при этом мыслит эту бесконечность как актуально существующую.

В третьей апории “Стрела” философ доказывает, что летящая стрела покоится. Здесь предметом рассмотрения оказывается время. Зенон исходит из понимания времени как суммы неделимых моментов, неделимых “теперь” и соответственно пространства как суммы неделимых точек. Он рассуждает примерно так: в каждый момент времени стрела занимает определенное место, равное своему объему (ибо в противном случае стрела была бы “нигде”). Но если занимать равное место, то двигаться невозможно (движение предполагает, что предмет занимает место, большее, чем он сам). Значит, движение можно мыслить лишь как сумму состояний покоя (сумму “продвинутостей”), а это невозможно, ибо сумма нулей не дает никакой величины. Таков результат, вытекающий из допущения, что пространство состоит из суммы неделимых “мест”, а время из суммы неделимых “теперь”. Он показывает, что решить проблему изменения, движения с помощью атомистически конструированного континуума невозможно.

Четвертая апория “Стадий” по своим предпосылкам сходна со “Стрелой”. Пусть по ристалищу, по параллельным прямым, с равной скоростью движутся навстречу друг другу два предмета равной длины и проходят мимо неподвижного третьего предмета той же длины. Пусть ряд А1, А2, АЗ, А4 означает неподвижный предмет, ряд В1, В2, ВЗ, В4 предмет, движущийся вправо, и С1, С2, СЗ, С4 предмет, движущийся влево:

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.