WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |

Аналогия в уголовном праве: мифы и реальность

В Уголовном кодексе РФ 1996 г. впервые в отечественном уголовном праве в ранг закона были возведены принципы уголовного законодательства (ст. 37 УК). Среди них законодатель на первое место поставил принцип законности. Его уголовноправовое содержание отражает известную классическую формулу "нет преступления, нет наказания без указания о том в законе". Она означает, что к уголовной ответственности может быть привлечено только лицо, совершившее общественно опасное деяние, прямо запрещенное уголовным законом. При этом наказание за совершенное преступление также назначается в пределах, установленных уголовным законом.

В соответствии с принципом законности применение уголовного закона по аналогии не допускается. Об этом прямо указано в ч. 2 ст. 3 УК.

Путь российской уголовноправовой науки к такому пониманию принципа законности и, соответственно, к отрицанию возможности применения аналогии, был довольно сложен и тернист.

Принцип "нет преступления без указания о том в законе" впервые был зафиксирован в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года (в редакции 1885 г.). Уголовное уложение 1903 года начиналось с определения преступления, под которым понималось "деяние, воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания". Несомненно, что данная формулировка означала провозглашение принципа "нет преступления без указания о том в законе".

В первом советском Уголовном кодексе 1922 года принцип "nullum crimen, sine lege" признания не получил, как чуждый советскому уголовному праву. "В основу кодекса, по словам наркомюста Д.И. Курского, был положен принцип оставления места для народного правотворчества предоставлением суду права в известных случаях вносить коррективы" *(1). В соответствии с этим в кодекс была включена ст. 10, которая устанавливала: "В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статьям Уголовного кодекса, предусматривающим наиболее близкие по важности и роду преступления, с соблюдением правил Общей части сего кодекса".

И хотя циркуляр НКЮ предписывал использовать аналогию только в исключительных случаях, "когда деяние подсудимого точно не предусмотрено Уголовным кодексом, но суд признает его явно опасным с точки зрения правопорядка, установленного рабочекрестьянской властью", ее применение было достаточно широко распространено. Аналогия применялась в случаях квалификации организации лжекооперативов, подделки иностранной валюты, мужеложства, отказа от дачи покупателю сдачи и других деяний, прямо не запрещенных кодексом.

УК РСФСР 1926 г. сохранил норму об аналогии. В ст. 16 указывалось, что если то или иное общественноопасное действие прямо не предусмотрено настоящим Кодексом, то основание и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления. Это одно из немногих нормативных определений аналогии в уголовном праве.

Применение аналогии объяснялось наличием пробелов в советском уголовном праве в сочетании с необходимостью борьбы с классовым врагом. Те "осторожные" сторонники применения аналогии, которые усматривали в ней "временное отступление от строгой законности, необходимое в период быстрых преобразований в праве" *(2), подвергались жесточайшей критике.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и УК РСФСР 1960 г. не предусматривали применения аналогии. Статья 3 Основ (ст. 3 УК) устанавливала: "Уголовной ответственности и наказанию подлежат только лица, виновные в совершении преступления, т.е. умышленно или по неосторожности совершившие предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние". Соответственно, социальная характеристика преступления как деяния общественно опасного, дополнилась правовой предусмотренностью деяния уголовным законом. Отмену аналогии, безусловно, следует рассматривать как важный шаг на пути к укреплению законности. Однако, как показала практика, это не исключило ее фактического применения.



Так, были зафиксированы многочисленные факты осуждения за изнасилование по ст. 117 УК 1960 г., в то время как имело место совершение иного деяния, а именно насильственных действий сексуального характера, ответственности за которые УК РСФСР не предусматривал. Это, несомненно, следовало рассматривать как пробел в уголовном праве, вызванный, по мнению А.Н. Игнатова, недостаточной разработанностью проблемы уголовной ответственности за половые преступления *(3). Однако Пленум Верховного Суда СССР в постановлении по конкретному уголовному делу разъяснил: "Насильственное совершение полового акта в извращенной форме надлежит квалифицировать как изнасилование" *(4). Такое же решение принял и Президиум Верховного Суда РСФСР по делу Григоряна и Петухова: "Действия лица, совершившего насильственный половой акт в извращенной форме, подлежат квалификации по ст. 117 УК" *(5).

Подобные решения совершенно справедливо уже в то время были расценены как применение уголовного закона по аналогии и нарушение принципа "нет преступления без указания о том в законе" *(6).

Отсутствие в уголовном законодательстве специальной нормы об ответственности за угон автомототранспортных средств (ст. 212.1 была включена в УК только в 1965 г.), по признанию современников, "приводило к незаконному возрождению института аналогии" *(7). В одних случаях действия виновных квалифицировались как хулиганство, в других как кража или самоуправство.

Завуалированную форму аналогии представляла собой квалификация как мошенничества присвоения или растраты личного имущества граждан (до 1994 г. УК РСФСР в ст. 92 предусматривал ответственность за подобные посягательства лишь в отношении государственного или общественного имущества). Мнение, что подобного рода практика формально не противоречит закону, так как присвоение есть вариант злоупотребления доверием как способа мошенничества *(8), нельзя поддержать ни формально, ни по существу. Злоупотребление доверием при присвоении или растрате в отличие от мошенничества не предопределяет перехода к лицу имущества, а происходит, когда имущество уже находилось во владении, и притом правомерном, виновного. Соответственно, при мошенничестве умысел виновного на завладение имуществом возникает до его передачи, а при присвоении лишь после того, как имущество передано на законных основаниях.

Эти примеры можно продолжать, но вывод напрашивается вполне определенный: аналогия не исчезла из практики применения и после ее отмены, а лишь обрела скрытые формы, умело мимикрируя и маскируясь. Поэтому мы не можем в полной мере разделить оптимизм Н.Ф. Кузнецовой, который она выразила по поводу отмены аналогии в связи с принятием Основ 1958 г.: "Навсегда ушла в небытие норма об аналогии, противоречащая общепринятому принципу законности: нет преступления, нет наказания, без указания о том в законе" *(9). Норма действительно ушла. А вот аналогия осталась.

Столь многочисленные факты продолжающегося применения уголовного закона по аналогии видимо и заставили законодателя не просто отменить аналогию путем указания в определении преступления на его запрещенность уголовным законом, а ввести категорический запрет на ее применение в ч. 2 ст. 3 УК РФ 1996 г.

В связи с законодательным запретом на применение аналогии ее вопросы в советском и современном уголовном праве както отошли на "задний" план. Как в общетеоретической, так и в уголовноправовой литературе сложилось мнение, что в уголовном праве не должно быть места аналогии *(10), причем отрицалась не столько возможность фактического ее применения, (вышеприведенные факты были известны юридической общественности и не давали основания для подобной постановки вопроса), сколько теоретическая ее допустимость при наличии пробела. Между тем, тщательный анализ ст. 3 УК РФ 1996 г. как впрочем, и ст. 3 УК РСФСР 1960 г., позволяют сделать иной, не такой категоричный вывод.

При сопоставлении содержания ч. 1 и 2 ст. 3 УК возникает несколько вопросов, связанных со сферой действия части второй данной статьи. Вопервых, ограничивается ли требование о недопустимости применения уголовного закона по аналогии только рамками преступления, наказания и иных уголовноправовых последствий или же это означает полное исключение аналогии закона? Вовторых, является или нет указанный запрет лишь дополнительной, более четко выраженной, по сравнению с ч. 1 ст. 3 УК, своеобразной защитой от аналогии закона, или он охватывает всю сферу уголовноправового регулирования? И, в третьих, возможен ли абсолютный, полный запрет на применение аналогии в уголовном праве? *(11) Позиции ученых по первому вопросу противоречивы. Так, Н.Д. Дурманов в свое время утверждал, что указание ст. 3 и 7 Основ, устанавливающее в качестве обязательного правила, что уголовной ответственности подлежит только лицо, виновное в совершении общественно опасного деяния, предусмотренного законом, "означало полную отмену аналогии уголовного закона" *(12). Столь же категоричен был и В.Н. Карташов, также утверждавший, что исключение аналогии нужно распространить на всю отрасль уголовного права, включая и его Общую часть *(13).





Другие исследователи занимают более гибкую позицию. Они полагают, что не следует полностью отвергать аналогию в уголовном праве. Как отмечает А.В. Наумов, полное отрицание аналогии означает игнорирование специфики норм Общей части уголовного права, "которые вовсе не предусматривают уголовной ответственности за конкретные общественно опасные деяния" *(14). Поэтому применение некоторых из них по аналогии не подрывает принцип "nullum crimen, sine lege". Разделяющий эту точку зрения Э.С. Тенчов также указывает, что запрет на применение аналогии касается только сферы криминализации деяний *(15). Аналогичное мнение высказывают также и другие ученые *(16).

Этот подход представляется нам наиболее оптимальным. Как бы широко не трактовать запрет аналогии, под ним подразумеваются лишь запрещение применять нормы, определяющие преступность деяния, к отношениям, не криминализированным уголовным законом. Наличие в уголовном законодательстве пробелов, необходимость их немедленного восполнения в процессе разрешения уголовных дел не позволяют считать достаточным социальноюридические основания полного отказа от аналогии при применении уголовного закона.

Что же касается конкретных примеров применения аналогии в настоящее время, то в качестве такового можно привести ситуацию, возникшую после принятия УК 1996 г. в связи с пробельностью ст. 69 УК. Квалификация преступлений, совершенных виновным, сомнению не подвергается. Проблема возникала при определении окончательного наказания по совокупности. Строго придерживаясь текста ст. 69, назначить его не представлялось возможным изза отсутствия в законе правила назначения наказания при сочетании деяния небольшой тяжести с иной категорией преступления. Придерживаясь позиции о полной недопустимости аналогии, суды в течение полутора лет вообще не должны были принимать решения по указанным делам *(17). Однако, можно (и нужно) было выбрать и другой вариант: применить аналогию закона, воспользовавшись правилами, изложенными в ч. 2 или 3 ст. 69. Предпочтительным в этом случае было применение ч. 2 данной статьи исходя из принципа о толковании возникающих сомнений в пользу виновного (подсудимого). И практика шла именно по такому пути *(18).

В современной литературе по уголовному праву аналогия определяется как "восполнение пробела в праве, когда закон применяется к случаям, прямо им не предусмотренным, но аналогичным тем, которые непосредственно регулируются этим законом" *(19), либо как "применение к деянию, не подпадающему под признаки состава преступления, близкой по характеру нормы" *(20), либо как "привлечение коголибо к уголовной ответственности за сходные, но не предусмотренные прямо в УК деяния" *(21).

Интересно, что в этих, по существу мало, чем отличающихся друг от друга определениях, раскрывается понятие только аналогии уголовного закона. Возможность применения уголовного закона на основании общеправовых и уголовноправовых принципов (аналогии права) не допускается даже теоретически.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.